Роберт Блох – Рассказы (страница 230)
— Чего ты не понимаешь? — с вызовом спросил Фип.
— Ну, ты говоришь, что схватил этого Регретти в переулке, когда он пытался сбежать.
— Верно.
— Но двое его головорезов держали твои руки за спиной, не так ли?
— Верно. Но я все равно схватил Регретти и придушил его.
— Как? — рявкнул я.
— Моим хвостом, конечно! — Левша Фип ухмыльнулся, как дьявол. — Вот как я на самом деле обманул дьявола, понимаешь? — он усмехнулся. — Я обхватил Регретти хвостом и держал его там до наступления полуночи. Видишь ли, в этом вся мораль моей истории. Бороться с дьяволом нужно его же оружием. Ты увидишь, как и я, что все закончится хорошо в конце концов.
Ничего не происходит с Левшой Фипом
Левша Фип схватил нож и вилку и уставился на официанта.
— Я умираю с голоду, — выдохнул он. — Я так голоден, что готов съесть лошадь. Так что лучше принеси мне один из тех гамбургеров, что ты подаешь.
Когда официант отошел, я откинулся на спинку стула и посмотрел в пылающее лицо Фипа.
— Ну и загар у тебя, — заметил я. — Где ты был?
— Нигде, — пожал плечами Фип.
— Тогда откуда у тебя такой загар?
— Как я уже сказал — ниоткуда.
— Я имею в виду, ты часто бывал на улице?
— Это не имеет значения, — сказал Левша. — В помещении или на улице нигде не загоришь.
— Но ты весь загорел.
— Ага. Загорел нигде.
Я сдался.
— И похоже, мы быстро идем в никуда, — пробормотал я.
— Нет, — сказал Левша Фип. — У тебя должна быть одна из этих вещей, чтобы никуда не попасть.
— Какая вещь?
— Ну, та, в какую меня посадили, чтобы никуда не попасть. Это место, где я загорел докрасна. Нигде. Потому что именно там находится Солнце, когда оно скрывается за облаками.
— Ты хочешь сказать, что нигде нет места?
Левша Фип кивнул.
— Конечно, это так. Все очень просто.
— Просто? Ты с ума сошел! — взорвался я. — Кто такие «они»? И во что они тебя засунули, чтобы отправить туда?
— Я отвечу на твои вопросы в порядке очередности, — сказал Фип. — Во-первых я не знаю, где нигде, потому что это не так, на самом деле. Во-вторых, это ребята из Института. И третье. Я не помню названия вещи, в которую меня поместили, но когда я вышел, то был словно в смирительной рубашке.
— Прекрасное объяснение, — саркастически бросил я. — Нигде нет места, которое не было бы! И что это за поход в какой-то институт? Тебя ведь не заперли в дурдоме, Левша?
— Нет, но я почти готов к этому после того, через что только что прошел. У меня был тяжелый случай помрачения рассудка.
Я встал.
— Ну, я не могу понять, что ты пытаешься мне сказать, — вздохнул я. — И я должен идти.
— Не так быстро, — Фип вежливо остановил мой шаг, наступив мне на ноги. — Я тебе все объясню, — предложил он. — Эта история будет тебе интересна.
— Наверное, ерунда, — пробормотал я себе под нос.
Но Фип медленно усадил меня на место. Затем, наклонившись вперед, он быстро заработал языком.
На днях я шел по улице, изо всех сил стараясь не выглядеть старьевщиком, потому что я определенно вылез со свалки. Я был в таком оцепенении, что даже не смотрел, куда иду, — на самом деле я прошел мимо трех таверн подряд. На самом деле это не имеет значения, потому что если я пойду в таверну, кто-нибудь может принять меня за крендель — так меня переклинивает. Я так поиздержался, что всерьез подумываю о том, чтобы ходить на руках, чтобы сэкономить резину на каблуках. Я как раз думал о том, чтобы спуститься на тротуар и попробовать, когда услышал голос сверху, кричащий: «Эй, ты!»
Я смотрю вверх. Я стою перед большим серым зданием с табличкой, на которой написано «Институт лошадиных крекеров». А наверху, в окне второго этажа, этот парень высунул голову и смотрит на меня.
— Привет, — говорит. — Хочешь заработать пятьдесят баксов?
Я сглатываю.
— Да, что у тебя там? — спрашиваю я. — Подделочная машина?
— Нет. Это предложение на уровне, — кричит он в ответ. — Или, скорее, на втором этаже. Второй этаж этого здания. Иди прямо сюда.
Так что же я теряю, кроме резиновых каблуков? Я направляюсь к двери и поднимаюсь по лестнице. На лестничной площадке находится большая дверь, которая также помечена табличкой как институт лошадиных крекеров. Я открываю ее и вхожу. Я попадаю в большую комнату, выложенную белым кафелем. Она имеет высокий потолок и множество люминесцентных светильников. Помещение заполнено длинными столами, заставленными серебряными трубками и стеклянными банками.
Парень у окна подбегает ко мне, пока я оглядываюсь.
— Что это за заведение? — спрашиваю я, вежливо протягивая ему сигару.
— Да ведь это лаборатория, — говорит он мне.
Я озадаченно смотрю на него.
— Я всегда считал, что лаборатория-это место, где можно помыть руки.
Парень долго смотрит на меня, а потом улыбается.
— Отлично, — говорит он. — Так я и думал.
Естественно, мне нравятся комплименты, но также интересно, что он выуживает. Поэтому я тоже долго смотрю на него. Это довольно толстый, упитанный парень. Но судя по длинному белому халату и очкам, которые он носит, что-то вроде доктора. На самом деле я почти готов показать ему язык и сказать «Ааааа», когда другая дверь открывается в конце комнаты и в лабораторию входит второй персонаж.
Этот почти дубликат первого. Он также низенький и толстый, и носит очки. Теперь они широко улыбаются, стоя рядом и глядя на меня.
— Жаль, что у меня нет «Унесенных ветром», чтобы встать между вами, — говорю я им. — Потому что из вас получилась бы хорошая пара книжных подставок.
Вторая личность хлопает своего партнера по плечу.
— Замечательно, — шепчет он. — Посмотрите на его лобные доли! Он почти кретин!
— Еще лучше, — говорит первый. — Если эксперимент провалится, это не будет потерей для общества. На мой взгляд, он выглядит полным идиотом.
— Перестаньте льстить, — говорю я им. — Кто вы, птички, такие, и кто из вас гусь, который снесет мне пятьдесят золотых яиц?
Первый малыш подходит и кланяется.
— Позвольте представиться, — мурлычет он. — Меня зовут Сильвестр Скитч. А этот джентльмен — Мордехай Митч.
— Скитч и Митч, да? — говорю я. — Вы что, из водевиля?
— Только не говорите мне, что наши имена вам незнакомы. — рычит Скитч.
Я качаю головой.
— Вы не знаете Сильвестра Скича и Мордехая Митча, знаменитых руководителей института крекеров?