Роберт Блох – Рассказы (страница 189)
Фип улыбнулся.
— Конечно, нет. Но я использовал деньги, чтобы заключить сделку. Я приманил их тем, на что гномы действительно пойдут. Вот что я сказал главному коротышке, чтобы заинтересовать его. Я сказал, что дам его маленьким приятелям что-нибудь, что они смогут использовать на своих пикниках.
— И что же это?
— Современный боулинг. Конечно — я сказал ему, что заключу контракт на строительство боулинга прямо на вершине горы, чтобы они могли организовать лигу и участвовать в турнирах. На самом деле, в следующем году я вернусь туда снова и сыграю сам. Может, хочешь попасть в команду?
— Пошли, — сказал мне Джек, — нам с тобой надо выбираться отсюда.
Мы вышли из-за стола, но Фип нас не заметил. Он разрывал жареного цыпленка с голодным видом человека, который четыре дня не ел ничего, кроме таблеток.
Шумиха вокруг боулера
Как обычно, я сидел в забегаловке у Джека, но тут мое внимание привлекло что-то яркое.
— Эй, там! — позвал я.
Долговязая фигура остановилась на полпути между столиками и быстро повернула в сторону моей кабинки. С меланхоличной усмешкой мистер Левша Фип бочком подошел и протянул руку, с которой капала вода.
— Ты лапал селедку? — спросил я. — У тебя рука мокрая.
— Я весь мокрый, — сказал Левша Фип. — И мне это нравится.
Это была правда. Левша Фип и правда промок. В первый раз я позволил себе скользнуть взглядом по радуге его костюма. На Фипе было одеяло навахо с широкими плечами такого ослепительного цвета, что сначала я подумал, будто кто-то пролил на него спагетти. Но не спагетти лились из-под лацканов и манжет. Это была вода. Левша Фип промок до нитки.
— Ты попал под дождь? — предположил я.
— Твой выигрыш 32 доллара, приятель, — сказал Фип. — Последний час я брел сквозь бурю. Снаружи довольно сыро.
— Но ты испортишь свою одежду, — сказал я, как будто можно было испортить этот и без того ужасный костюм.
— Тогда я куплю другой костюм, — усмехнулся Фип, усаживаясь. — Прости, что с меня капает.
— Я и не знал, что ты любишь воду.
— Очень люблю — только для наружного применения. Ведь это вода принесла мне удачу в прошлом году.
— Удачу? — эхом отозвался я.
Потом пожалел об этом. В последний раз, когда я встречался с Левшой Фипом, он был представлен мне как самый большой лжец в семи штатах. История, которую он тогда рассказал, более чем достойна этой чести. Насколько я помню, речь шла о случайном визите мистера Фипа в кегельбаны маленького общества гор Кэтскилл. Фип утверждал, что пошел по стопам Рипа ван Винкля, выпив гномьего варева, проспав двадцать лет и оказавшись в будущем. Он объяснил свое возвращение тем, что уговорил гномов отослать его назад, взамен построив для них на вершине горы кегельбан.
Когда Фип развернул эту немного невероятную сагу, в его глазах появился странный блеск. Теперь, когда я упомянул о его судьбе, я понял это.
— Удача? — пробормотал он. — Друг, в последний год со мной случались приключения, которые заставят твою кровь течь застыть ниже нуля. Моего опыта хватит, чтобы сделать айсберги из твоих корпускул. Несомненно, ты хочешь узнать подробности?
— Нет, — проскрежетал я.
— Ну, если настаиваешь… — начал Левша Фип.
Думаю, мне повезло в прошлом году, когда я не столкнулся с пневмонией. А потом со мной происходит кое-что похуже — я сталкиваюсь с Болтуном Гориллой. Кажется, я уже упоминал об этом парне — это довольно сильный игрок в старых ракетках, и мы с ним образуем то, что вы могли бы назвать заклятыми врагами в течение многих лет. Мы всегда заключаем дружеские пари по таким вопросам, как: кто выиграет скачки, или какой банк будет задержан в следующий раз, и таким вопросам, представляющим спортивный интерес.
Горилла болтается в бильярдной день и ночь, на самом деле я никогда не видел, чтобы он покидал это заведение за всю свою странную жизнь. Я даже заявляю, что он не высунул бы шею из двери, если бы на тротуаре лежал десятифунтовый сыр. И это должно быть большим искушением, потому что он та еще крыса.
Поэтому я совершенно естественно смущаюсь, когда вижу его этой ночью идущим по старой улице. Он прыгает, как фальшивый чек, и чуть не сбивает меня с тротуара. Какая комиссия по условно-досрочному освобождению тебя выпустит? Естественно, я спрашиваю об этом. Он моргает и протягивает лапищу. Я не жму ее, потому что дорожу кольцом на своей руке.
— Я иду в боулинг, — говорит он. Я пялюсь на него. — Боулинг? Никогда не слышал, что ты любишь спорт.
Он смеется.
— Есть много такого, чего твои большие висячие уши никогда не услышат, Фип. Но, возможно, тебе будет интересно узнать, что теперь я являюсь менеджером и владельцем ни кого иного, как Янка Альбиноса, чемпиона мира по булавочным уколам. Сегодня вечером мы проводим показательный матч с Эдом Найтом, и я собираюсь взять на себя ответственность за кассовые сборы.
Он смеется, и несколько человек оглядываются, чтобы посмотреть, не вырвалась из зоопарка ли гиена.
— Можно сказать, зарабатываю на кеглях.
Что могу выдавить из себя, говорю себе под нос. Меня очень огорчает, что эта обезьяна лезет во всякие сферы типа игры в боулинг, которую я лично очень люблю. Я считаю, что это хороший чистый спорт, и не одобряю всякие трюки типа наносить вазелин на шары для боулинга, или затыкать отверстия для пальцев пробкой, или что-то еще подобное. Но если Болтун Горилла займется этим, рано или поздно боулинг пострадает. Как он заполучил такого чемпиона, как Янки Альбинос, я не понимаю. Поэтому я спрашиваю его.
— Просто, — говорит он. — Альбинос должен мне несколько ярдов на маленьком пари, так что я беру его контракт, и он все уладит. Сейчас я обдумываю несколько выгодных сделок. — Знаешь, — говорит он, — боулинг такой чистый спорт, что мне больно на него смотреть. Дай мне несколько месяцев с этим чемпионом, и я перепробую столько возможностей, что косоглазому бухгалтеру потребуется десять лет, чтобы распутать эту путаницу.
И он снова смеется, заставляя нескольких человек бежать домой и прятаться под кроватями. Но я ничего не отвечаю, а когда он спрашивает, не хочу ли я пойти с ним и посмотреть на показательные матчи, я иду в кегельбан и сажусь. Этот Янки Альбинос и в самом деле неплох, и когда я занимаю место в толпе зрителей, то вскоре выказываю удовольствие, издавая звуки вроде «Ух ты!» и «Атта, детка!».
Вдруг я слышу голос рядом со мной, который возражает мне:
— Бу! Уведите его! Он воняет!
Это более чем удивляет меня, тем более, что голос исходит из уст очень симпатичной бабенки. Эта штучка — всего лишь маленькая кнопка с длинными 18-каратными волосами, но у нее очень громкий голос, и она не отстает от меня: «Фу! Вышвырните его!», даже когда я смотрю на нее. Поэтому, естественно, спрашиваю: «Дамочка, почему ты ведешь себя как жандарм? Это из-за боулинга, или у тебя зуб на Янки Альбиноса?».
Она смотрит на меня, а затем начинает кричать.
— Бу-ху! — вопит, — Янки Альбинос — мой жених. Бу-ху!
Естественно, я ни черта понимаю и говорю ей об этом. Если Янки Альбинос ее жених, она должна быть счастлива сразиться с таким чемпионом, вместо того, чтобы кричать на публике, что он представляет угрозу для носа.
— Ты не понимаешь, — говорит она мне. — Я не хочу, чтобы людям нравился боулинг Янки. Потому что если он станет непопулярным, то, возможно, его менеджер разорвет контракт. Я хочу, чтобы это случилось, потому что я знаю, что его менеджер не лучше головореза, и он связал Янки контрактом из-за долгов и строит для него какие-то нечестные планы. Я говорила это Янки, но он мне не верит и отказывается играть. Я не знаю, что делать.
— Предоставь это мне, — советую я. — У меня есть несколько идей, которые я хотел бы обсудить с мистером Болтуном.
Она слегка подпрыгивает.
— О, ты и менеджера Янки знаешь? — спрашивает она. Я подмигиваю.
— Я знаю его как свои пять пальцев. — говорю ей. — Это еще лучше, потому что я не знакома ни с чем, кроме скачек. Я думаю, что у меня есть идея, которая сделает вас счастливыми, а меня — при деньгах.
— В чем же чуть? — она немного приободряется и одаривает меня улыбкой, которая прекрасно подойдет к рекламе чьего-нибудь счастья.
— Думаю, я смогу найти игрока, чтобы победить твоего Янки-Альбиноса, — говорю я. — На самом деле я готов поспорить с Гориллой, что найду такого человека. Потом, когда он победит Янка, я выиграю пари, а Горилла разозлится и расторгнет контракт.
— Ты сошел с ума, — всхлипывает дамочка. — Никто не может победить моего Янки.
Я улыбаюсь.
Потом бегу в офис, прямиком к Болтуну Горилле. Я говорю ему тоже, что и дамочке, или, по крайней мере, часть — что я готов поставить тысячу на матч по боулингу против Янки Альбиноса, если смогу выставить другого игрока.
— Кто он? — спрашивает Болтун. — Альбинос уже побил всех боулеров во всех лигах.
— Моего человека зовут Чудо в маске, — говорю я ему.
— Ты сделал плохую ставку, — усмехается Горилла.
Я роюсь в кармане.
— Вот тебе алфавит — одна буква "Г", которая гласит, что мое чудо в маске победит Янки альбиноса в выставочном матче в любую дату после 30 апреля.
— Почему после 30 апреля? — спрашивает он.
— Я должен его забрать, — отвечаю я. — Он живет за городом.
— Как насчет первого мая? — предлагает Болтун. — У нас назначено.