Роберт Блох – Рассказы (страница 175)

Тони рассмеялся.

— Нет — он из тех, кого называют сумасшедшими. Еще бы, — усмехнулся он. — Чокнутый парень. Вы же в курсе, что он делает?

— Что?

— Он спросил меня… спросил прямо здесь, клянусь богом, был ли здесь сегодня шериф? Я отвечаю: конечно. Потом он сказал, что хочет купить кружку для бритья шерифа.

— Продолжайте, — сказал я запененным ртом.

— Я говорю ему, что она еще грязная — не вычищенная. Но он говорит: молодец, это как раз то, что нужно. Потом дал мне пятьдесят центов за кружку шерифа и ушел. Сумасшедший парень!

— Грязная кружка для бритья с волосами и все такое? — уточнил я.

— Еще бы! Сумасшедший парень, Вандо, он не годится на эту должность.

— Вы мне это говорите?

— Зачем ему погоны шерифа? Что он… Эй, Бобби!

Но я не вернулся. Я выскочил оттуда с порезанным лицом, перебежал улицу и нырнул в телефонную будку аптеки. Я позвонил Джо Адамсу.

— Джо, — выдохнул я. — Может, я и сумасшедший, но я только что наткнулся на что-то большое. Наш друг Вандо…

Я должен был заметить, что все трое смуглых незнакомцев следуют за мной с тех пор, как я направился в парикмахерскую. Мне следовало видеть, как они приближаются к телефонной будке, пока я говорил. Но я этого не сделал. В результате, когда произнес первые слова моего предложения Джо Адамсу, связь оборвалась. Никто не перерезал провода. Но кто-то — перерезал мне горло!

Вот на что это было похоже. Последнее, что я помню, — это руки, сжимающие мою шею в телефонной будке, холодная сталь, скользнувшая по лицу. Очнувшись в больнице скорой помощи рядом с Джо Адамсом, я обнаружил, что голова у меня забинтована.

— Чуть не попали в яремную вену, — заверил меня Адамс. — Кто-то их заметил, и они, наверное, испугались. Порезали лицо в нескольких местах, но ничего серьезного. Через несколько недель все будет в порядке.

— Кто они такие? — прошептал я, может быть, потому, что не хотел слышать ответ.

— Трое смуглых незнакомцев. Парень за прилавком не заметил их, когда они вошли. Все вместе стояли вокруг телефонной будки, пока ты звонил, а когда продавец поднял голову и начал что-то говорить, они убежали. Он нашел тебя, вызвал полицию. А те парни сбежали.

— Конечно, — прошептал я, так как не мог громко говорить через бинты. Джо Адамс склонился надо мной.

— Что это было? — спросил он. — Что ты хотел мне сказать? Ты знаешь, кто они?

— Они не сторонники Адамса в качестве шерифа, — сказал я ему.

— Потом объясню. А теперь нам пора идти.

— Хочешь встать? Тебе придется полежать в постели несколько дней.

— Не могу. — Я сел прямо, отбиваясь от шаров, стучавших в голове. — Поэтому я и позвонил тебе. Сегодня вечером мы должны пойти на политический митинг. Шериф проводит свою первую встречу.

— Но…

— Ты не можешь видеть выражение мрачной решимости на моем лице под этими бинтами, Джо, — сказал я. — Но оно там, и мы уходим. Мы должны, говорю тебе.

И мы пошли. Зал в западной части города был переполнен. Шериф пользовался популярностью у избирателей. Мы с Джо опоздали. Он все еще пытался заставить меня говорить, а я не хотел. Он спорил со мной, пока мы занимали свои места в дальнем конце зала, а другие оборачивались и ворчали.

— Тссс! Заткнитесь, ладно? Мы хотим послушать!

Мы притихли и уставились на освещенную сцену. Шериф уже говорил. Его высокая, властная фигура, увенчанная гривой серебристых волос, склонилась в оживлении, когда он произносил свою речь. Опершись на стол и для пущей убедительности опустив кулак, он разразился потоком ораторских речей, рассчитанных на то, чтобы утопить слушателей в политических банальностях. Поначалу я делал вид, что слушаю. Затем до моих ушей донеслось бормотание из толпы впереди. Да, прямо здесь. Вытянув шею, я увидел то, чего боялся. Впереди, лицом к сцене, сидел Аллан Вандо. А рядом с ним три темные фигуры, со склоненными головами. Бормотание шло из их глоток. Пока я смотрел, кто-то из зрителей похлопал Вандо по плечу. Он пожал плечами, отвернулся и продолжал бормотать неразборчивые звуки. Как будто он и его спутники были в церкви и пели.

Пение! Они пели!

Шериф продолжал. Он, должно быть, услышал это, потому что повысил голос, чтобы заглушить крики толпы. Он наклонился к аудитории.

Пение тоже усилилось. И я это почувствовал. Среди пятисот чумазых граждан, втиснутых, как извивающиеся сардины, в дымную, потную атмосферу политического митинга, я почувствовал дыхание древнего зла. Мое забинтованное лицо стало мокрым от пота. Я привстал. Нужно остановить это, чем бы оно ни было. Я двинулся по проходу, а пение и голос шерифа достигли крещендо. Я смотрел на его искаженное, багровое лицо. Он кричал в бессознательном апоплексическом ударе, подняв руки. А потом — голос и пение заглушил вздох пятисот глоток. Шериф остановился на полуслове. Высокое тело покачнулось, наклонилось вперед и внезапно рухнуло на пол. Раздался крик из зала. Все разом поднялись. Менеджеры выбежали на платформу и столпились вокруг скрюченного тела шерифа.

Я пробирался по проходу, Джо Адамс следовал за мной. Толпа оборотилась к выходам. Это была почти паника. Человек на сцене пытался успокоить толпу, крича в микрофон о «внезапном сердечном приступе». Но это не возымело действия; люди толпами побежали прочь. Приехали полиция и «скорая помощь», но от них не было толку. Что действительно имело значение, так это то, что Вандо и трое его спутников исчезли вместе с толпой, затерявшись в водовороте борьбы за выход. Что действительно имело значение, так это то, что шериф был мертв до того, как его вынесли со сцены. Я склонился над сиденьями, которые занимали Вандо и его приспешники и ощупывал пол пальцами. Что-то пронзило мой большой палец. Я поднял этот предмет. Это была длинная игла, вроде тех, что Вандо использовал на своей роковой вечеринке. Потом я снова наклонился и взял другой предмет. Джо Адамс стоял рядом со мной, когда я поднял его к свету. Мы увидели крошечный черный сюртук, полосатые брюки и галстук были покрыты пылью с пола. Но дьявольская кукла плотоядно смотрела на свет, и ее лицо было лицом мертвого шерифа. В сердце торчала длинная серебряная игла. Под ним в воске лежал пучок седых волос — волос из человеческой бороды. После того, как мужчину побреют в парикмахерской, в кружке всегда остаются волосы от бороды. Джо ахнул. А я — нет. Я схватил его за руку.

— Пошли, — рявкнул я.

— Куда?

— Увидеть парикмахера, в первую очередь. А потом мы нанесем визит мистеру Аллану Вандо.

Патрульная машина подобрала троих темнокожих иностранцев возле здания ИМКА[30]. Мы с Джо не вдавались в подробности, только намекнули, что этих людей следует задержать по подозрению, поскольку они присутствовали на собрании. Потом мы оставили полицейских и поспешили к Вандо домой.

— Почему бы нам не взять их с собой? — спросил Джо. — А еще лучше, почему бы не послать их за ним?

Я покачал забинтованной головой.

— Завтра его не будет, — сказал я. — Сложно обвинять человека в колдовстве.

— Колдовстве? — голос Джо звучал напряженно. — Все это так странно — и то, что ты мне рассказал, и то, что сказал цирюльник, и то, что он собирается сделать.

— Он сделает это, если мы не поторопимся. Надо действовать.

Я нажал кнопку звонка. Вандо открыл дверь. Джо протиснулся внутрь. У Вандо отвисла челюсть. Я взглянул на стол и увидел две фигурки. Вандо шагнул мне за спину. Джо выругался. Вандо вытащил пистолет. И вот мы здесь. О, это было просто. Как в кино. Но не так приятно. Я вспомнил, как думал о том, чтобы пойти в кабинет Вандо — это рандеву паука и мухи. Что ж, теперь это правда. Мы были двумя мухами, попавшими в паутину Вандо.

Восковая паутина и безумный паук. Прясть — и обрывать нить жизни. Мы с Джо Адамсом стояли в его квартире. Его пистолет был нацелен нам в грудь, а глаза горели.

— Я ожидал этого визита, — усмехнулся он. — У вас очень умный менеджер кампании, мистер Адамс. Но к сожалению, ваша избирательная кампания закончилась.

Мы с Джо уставились на стол позади него — на стол, над которым я только что склонился, глядя на двух восковых кукол, стоящих на нем. Мы с Джо уставились на свои миниатюрные «я» — крошечную толстенькую фигурку Джо Адамса в нелепых очках и высокую фигуру с забинтованным лицом, изображавшую меня. Вандо поймал наш взгляд и улыбнулся. Пистолет не дрогнул.

— Полагаю, вы знаете, что я собираюсь сделать, — сказал он. — Должно быть, так, иначе вы не пришли сюда.

— Верно, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, так же как дуло пистолета, нацеленное мне в грудь. — Я все понял. Вы убили Мирну Вебер намеренно, не так ли?

— Верно, — согласился Аллан Вандо. — Это был эксперимент. И все сработало.

— Тогда вы, наверное, немного сошли с ума.

— Сошел с ума? Кто, я? Колдовство — это наука, а не плод больного воображения. Колдовство может убивать, и, убивая, человек обретает силу.

Крик Вандо был пронзительным.

— Да, но только безумец способен на такую дерзость, как вы, — сказал я. — Вы где-то раздобыли этих иностранцев, чтобы они помогали вам в работе. Они помогали вам в пении, в концентрации вашей ненависти. Сегодня вечером, сделав куклу из шерифа и смешав с воском часть его бороды, вы пошли в зал и убили его.

— Кто в это поверит? — рассмеялся Вандо. — Если ты расскажешь эту историю полиции, то психом посчитают тебя, а не меня! Но, конечно, вы никогда не расскажете эту историю, потому что следующие на очереди.