Роберт Блох – Рассказы. Том 5. Одержимость (страница 88)

Недавно до меня дошла весть об одинокой деревне, там, где черный северный лес надвигается на пустынный берег, — о Рудсфорде. И тут меня осенило: конечно, должно быть, это и есть то самое искомое средоточие греха!

Я тотчас тронулся в путь, чтобы уничтожить его, и никуда уже не сверну. Ибо Господь со мною и с вами, и ничто нам не угрожает. Нет, друзья мои, мы отправимся дальше и сделаем то, что должно быть сделано. И пока наша задача не будет исполнена, я слышать больше ничего не хочу о том чтобы вернуться.

С этими словами Гидеон благоговейно воздел Библию и взвев левой рукой курок пистолета, для пущей убедительности направил его на проводников. Когда таким образом те удостоверились в серьезности его намерений, то больше не стали протестовать. Затем Годфри приказал им идти прямо по тропе в сгущающуюся ночь. Гидеон, несмотря на браваду, почувствовал, как внутри все буквально сжалось от страха, ведь он прекрасно знал, какая опасность ему грозит. Собственно, этот ночной лес пугал его почти так же сильно, как и проводников, и в душе он никак не мог найти себе места, одновременно с этим чувствуя, как лихорадит круп у его лошади. Но при нем все еще была Библия и благодатные молитвы, а потому чтобы хоть как-то разрядить обстановку он зажег новый фонарь и протянул одному из паскуантогов, шедших впереди.

Неожиданно они наткнулись на прогалину посреди леса. Здесь, под беспокойным небом, тускло освещенным хмурой луной, Гидеон Годфри и двое его спутников стали готовить ночлег. О том, чтобы добраться до Рудсфорда этим вечером не могло быть и речи, и дикари, казалось, испытали странное облегчение, когда Гидеон приказал остановиться и привязал коня. Паскуантоги молча собрали сухие дрова для костра и развели его на индейский манер у основания каменной пирамиды в центре поляны. Затем последовала короткая трапеза из солонины с кукурузным хлебом [11], бывших содержимым одной из вместительных седельных сумок проповедника. Лошадь, накормили и напоили из найденного проводником в сумерках ручья, а затем вновь привязали к деревцу на краю прогалины. Они почти ни о чем не говорили, любое оброненное слово, казалось, тонуло в огромном, безмолвном омуте наползающей ночи. Паскуантоги, улегшись на свои одеяла, принялись тревожно молиться Владыке Маниту. Гидеон, не глядя на них, одиноко сидел при свете фонаря с пистолетом на коленях и Библией в руках, тихим убежденным голосом читая предание об Иегу, охотнике на ведьм. Некоторое время спустя он закрыл книгу и положил ее под голову вместо подушки. После чего загасил фонарь, и кругом воцарилась тьма. Вместе с ней на проповедника сразу навалилась тревога и он еще долго боролся с нею, лежа под зловещим покрывалом из черноты. Гидеон стойко молился, призывая сон. Так прошла долгая ночь, и вот наконец неспешный свет зари стал разгораться в кронах гигантских деревьев.

Гидеон, едва очнувшись от тяжелой дремоты, вновь оглядел поляну. В сумраке прошлой ночи он не обратил внимания на неестественные и странные ее очертания. Теперь впервые стало видно, как гладок дерн, окружающий большую триаду белых камней в центре. Годфри разглядывал своеобразную геометрическую форму самих валунов, тщательно обтесанные и заостренные их углы имели некую симметрию в отношении местоположения главных звезд в летние ночи. У основания камней виднелось изображение нескольких гротескных резных фигур, явно высеченных руками человека. Грубые узоры походили на знаки и символы, виденные Гидеоном в некоторых заплесневелых древних книгах.

Мог ли он, сам того не желая, провести ночь в одном из таких мест, о которых среди индейцев шла такая ужасная молва? Если так, то тогда, возможно, лишь только молитвы и уберегли его. Так размышлял Гидеон, обшаривая глазами поляну. После, вздрогнув, он резко выпрямился, внезапно осознав, что кроме него здесь больше никого нет. Лошадь, а вместе с ней двое проводников, исчезли.

II

Оказавшись один в дикой глуши, Гидеон Годфри устроил совет с самим собой. Ему оставалось лишь два пути из всех возможных: первый — вернуться по своим следам и нагнав паскуантогов с его лошадью попытаться вернуть свою собственность силой, либо присоединиться к ним на обратном пути к цивилизации. Второй вариант, очевидно, состоял в том, чтобы продолжать путь до Рудсфорда в одиночку. Всякому человеку в здравом уме, вне сомнения, желательней было первое. Но Гидеон не принадлежал к числу людей рассудочных — он был человек Божий. Поэтому, он решил исполнить свою миссию во что бы то ни стало. Без пищи, воды, коня и провожатого, что бы ни случилось сегодня, он намеревался пробраться сквозь лес и дойти до Рудсфорда к наступлению темноты. Пистолет и Библия у него по-прежнему имелись с собой, но все это не значило ничего в сравнении с его верой.

Совершив омовение и утолив жажду у ручья, он встал, глянул в последний раз на странные алтарные камни на поляне и решительно устремился в лес.

Пока Гидеон брел по загадочным закоулкам одинокой лесной теснины, мысли его блуждали далеко. На сей раз он пытался выработать новый план действий. Поначалу он хотел верхом нагрянуть в Рудсфорд и сразу же взяться за дело по изгнанию нечисти при помощи некоторых действенных заговоров, почерпнутых им из запретных фолиантов, над коими он корпел с таким усердием. Преисполненный веры в то, что разгадал заклятия страшной силы и они сумеют рассеять злодеев, прежде чем те одолеют его физически или при помощи магии. Теперь все это следовало отринуть, поскольку копии рун остались лежать в одной из седельных сумок на боку пропавшей лошади.

Вера Гидеона в правоту своего дела оставалась непоколебимой, даже несмотря на то, что с восходом солнца у него уже порядком сосало под ложечкой. Миновав рощу бородатых деревьев, бормочущих что-то на утреннем ветерке будто мудрецы на тайном совете, он зашагал быстрее. После, Годфри выбрался на берег широкой реки, через нее ему сначала пришлось идти вброд, а затем плыть, промокнув до нитки и чуть не сгинув в бурном водовороте. Гидеону, держащему Библию и пистолет на весу, с трудом удалось вылезти на крутой противоположный берег, что уже само по себе составляло для него немалое испытание.

Даже не просушив одежду, он, подстегиваемый голодом, быстро двинулся дальше. Однако всё-таки ему пришлось немало поплутать [12] до того, как он одолел еще пару миль, прежде чем косые лучи солнца возвестили наступление вечера. Тут то он и наткнулся на вершину одинокого холма, тот высился над окружающим лесом, словно остров, что только вынырнул из зеленых морских пучин. Здесь он свернул на северо-восток, к побережью, и ускорил шаг, чтобы оказаться у цели своего похода до наступления темноты. Но отсутствие проводника вновь и вновь вынуждало его сбиваться с пути, так что, в конце концов, ночь его все-таки застала.

Причудливые тени блуждали в сумерках Новой Англии. Воздух был пропитан сонным гулом осени, и пейзаж вокруг точно мерцал в бледном тумане, доносимом стонущим ночным ветром с восточного побережья.

В темноте Гидеон узрел глубокий морской залив. Полная луна нависла над окутанными туманом водами, и в ее бледном свете над крутым утесом перед ним впервые предстал Рудсфорд.

На первый взгляд маленькое поселение на фоне старинного леса ничем особым не выделялось. Четырнадцать крошечных двухэтажных каркасных домишек в скученном, традиционном стиле, сгрудились вокруг острого шпиля грубо выстроенной церкви [13]. Гидеон всматривался туда все пристальней, параллельно задаваясь вопросом, что здесь могло быть не так. Возможно, всё дело было в диковатом уклоне их фронтонов к морю; или что-то не то в отсутствии дружелюбного света в зияющих окнах и на выступающей из-под утеса пристани. Но это, по сути, ничем не настораживало. Гидеон жадно вглядывался во все и одновременно размышлял над увиденным.

И тут до него дошло, что ни одна дорога не вьется среди холмов, а на единственной улице не было ни души. Одинокий, пустынный городок безмолвствовал.

Гидеон, надолго уставился в одну точку, застыв в раздумьях, озабоченный текущим положением дел. Так или иначе, он должен будет войти в Рудсфорд, но ни Библия, ни пистолет не помогут ему одолеть то зло, с которым он может там столкнуться. Нет, это была та ситуация, где клин вышибают клином, и сражаются с Врагом его же оружием. Гидеон знал повадки Отца лжи, того самого, с кем ему придется столкнуться прямо здесь лицом к лицу.

Вряд ли раба Божьего Гидеона Годфри примут там с распростертыми объятиями, если конечно слухи о Рудсфорде и его репутация на поверку окажутся правдой. Но незнакомец, заплутавший в лесу, мог бы рассчитывать на приют. Возможно, ему представится шанс пробыть там какое-то время в роли соглядатая и пораскинуть умом без спешки.

Да, похоже, теперь это было единственным выходом. Гидеон сделал несколько шагов, пока не обнаружил рядом с тропинкой массивный камень. Здесь он опустился на колени и принялся рыхлить твердую землю, копая тайник для Библии. Затем встал, сжимая пистолет, при этом лицо его скривилось, когда он ощутил всю никчемность этого оружия. Пороха и пуль хватило бы только на один выстрел, не более. Вздохнув, он положил пистолет рядом с Библией, а затем засыпал тайник рыхлой землей и привалил сверху камнем. Одинокий путник заприметил это место на будущее, прежде чем зашагать по ночному сумраку в сторону деревни.