Роберт Блох – Рассказы. Том 5. Одержимость (страница 67)

Он спустил тяжелую гондолу с грузовика в канал. Придерживая ее багром, он снова наклонился и включил двигатель. Тот запыхтел. Под водой застонали педали, и Марко понял, что дорожка движется. Глубокая, с плоским дном гондола покоилась на движущихся педалях-распорках. Марко опустил багор и уселся на переднее сиденье лодки. Он начал двигаться вперед, приближаясь к красным губам, к черному рту. Впереди замаячил вход в туннель.

С судорожной дрожью, сотрясавшей конечности, Марко выпрыгнул из лодки. В отчаянии он выключил мотор и остановил гондолу у края туннеля. Он долго стоял, тяжело дыша и обливаясь потом.

Слава Богу, он вовремя додумался! Он почти въехал в туннель, позабыв включить свет. Он знал, что никогда не сможет этого сделать; свет был необходим. Как он мог забыть? Почему он забыл? Неужели туннель хочет, чтобы он забыл? Хотела ли она, чтобы он попал в темноту совсем один, чтобы она могла.

Марко покачал головой. Какое ребячество. Совершенно сознательно он вошел в билетную будку и включил контур, управляющий цепью освещения туннеля. Он снова завел двигатель и прыгнул в движущуюся лодку, ударившись левой голенью. Он все еще потирал больное место, когда лодка скользнула в темноту.

Совершенно неожиданно Марко оказался в туннеле, и больше не боялся. Бояться было нечего, совершенно нечего. Лодка медленно покачивалась, вода булькала, педаль стонала. Маленькие синие огоньки отбрасывали дружелюбный свет с интервалом в сорок футов — маленькие синие огоньки за стеклянными стенами маленьких выставочных стендов из папье-маше, установленных по бокам туннеля. Здесь были Ромео и Джульетта, Антоний и Клеопатра, Наполеон и Жозефина, здесь было ответвление. Марко остановил лодку — точнее, застопорил педаль, протянув руку и потянув за ручной переключатель, установленный у кромки воды в левой стене туннеля.

Здесь было ответвление.

Раньше туннель содержал дополнительную петлю; еще сто двадцать футов извилистого канала, через который лодки возвращались на вспомогательной педали двигателя. С ноября этот канал был отрезан, заколочен, наглухо запечатан и зацементирован неистовыми пальцами Марко.

Он работал до полуночи, чтобы выполнить ту работу, и она была хорошо сделана. Марко уставился в стену. Она выдержала. Ничего не просочилось в ответвление, и ничего не вырвалось из него. Воздух в туннеле был зловонным, но то был лишь естественный дух затхлости, который вскоре должен был рассеяться — точно так же, как страхи Марко рассеялись при виде гладкой поверхности стены.

Беспокоиться было не о чем, совершенно не о чем. Марко завел двигатель. Лодка понеслась дальше. Теперь он мог откинуться на спинку своего двойного сиденья и наслаждаться поездкой. Туннель любви снова заработает. Юные модницы и ребята из колледжа, моряки и деревенщина получат свою романтику, свои объятья, свою толику тьмы за десять центов. Да, Марко продал бы тьму за десять центов. Он жил в темноте. Он и Долорес будут вместе, как Ромео и Джульетта, Антоний и Клеопатра, Марко и… но всё кончено.

Марко даже ухмыльнулся, когда лодка снова вынырнула под дневной свет. Долорес увидела усмешку и подумала, что она предназначалась ей. Девушка помахала рукой.

— Привет, дорогой!

Марко уставился на высокую блондинку в цветастом ситцевом платье. Она помахала ему рукой и, когда лодка остановилась напротив места высадки, наклонилась, заглушила мотор и протянула руки к человеку в гондоле. Его улыбка исчезла, когда он поднялся.

— Что ты здесь делаешь?

— Я просто хотела сделать тебе сюрприз. Я догадалась, куда ты направишься.

Ее руки прижались к его спине.

— О, — он поцеловал ее, не вложив в поцелуй никакого чувства и не ощутив никакого отклика.

— Ты ведь не сердишься, дорогой? В конце концов, я твоя жена — и я собираюсь работать здесь с тобой, не так ли? Я имею в виду, мне бы хотелось увидеть этот старый туннель, о котором ты так загадочно говорил.

Господи, какая же она глупая! Может быть, именно поэтому он ее и любил: потому что она была глупой, недалекой и преданной. Потому что она не была мрачной, напряженной, знающей и истеричной подобно…

— Ради бога, что ты здесь делал? — спросила она.

Этот вопрос вывел его из равновесия.

— Да просто проехался по туннелю.

— Совсем один? — хихикнула Долорес. — Какой смысл в одиночку кататься на лодке по Туннелю любви? Не мог найти какую-нибудь девушку, готовую составить тебе компанию?

«Если бы ты только знала», подумал Марко, но промолчал. Ему было все равно.

— Просто осматривал аттракцион, — сказал он. — Кажется, он в порядке. Ну что, пойдем?

— Идти? — Долорес надула губы. — Я тоже хочу посмотреть.

— Здесь не на что смотреть.

— Давай, дорогой — провези меня через туннель. Только раз. В конце концов, после открытия сезона у меня не будет шанса осмотреть его.

— Но…

Она взъерошила его волосы.

— Послушай, я приехала сюда только ради того, чтобы посмотреть. Почему ты ведешь себя так таинственно? Ты прячешь в туннеле тело или что-то в этом роде?

Господи, только не это, подумал Марко. Он не мог позволить ей заподозрить неладное. Только не Долорес.

— Ты действительно хочешь пройти через это? — пробормотал он, прекрасно зная, что она хочет, и что должен взять ее сейчас. Он должен был показать ей, что бояться нечего, что в туннеле вообще ничего нет. И почему он не мог сделать именно это? Бояться было нечего, совсем нечего.

— Хорошо, — сказал Марко.

Он помог ей сесть в лодку, удерживая гондолу в бурлящей воде, и завел мотор. Затем запрыгнул на сиденье рядом с ней и отчалил. Лодка ударилась о борта канала и покачнулась, когда он сел.

— Будь осторожен, или мы расшибемся! — взвизгнула девушка.

— Об этом и речи быть не может. Этот механизм безопасен. Кроме того, глубина здесь не больше трех футов. Ты не пострадаешь.

А ты сам-то можешь? Марко вытер лоб и поморщился, глядя, как гондола приближается к заглатывающей потоки воды черной дыре Туннеля любви. Он уткнулся лицом в ее щеку и закрыл глаза, спасаясь от всепоглощающей тьмы.

— Боже, милый, разве это не романтично? — прошептала Долорес. — Держу пари, ты завидовал парням, которые приводили сюда своих девочек, не так ли? Или ты тоже катался здесь с другими девушками?

Марко пожалел, что она не заткнулась. Такие разговоры ему не нравились.

— Ты когда-нибудь брал с собой ту девушку, которая была у тебя в билетной кассе? — поддразнила Долорес. — Как ее звали, Белль?

— Нет, — ответил Марко.

— Что, говоришь, случилось с ней в конце сезона, дорогой?

— Она сбежала от меня.

Марко опустил голову и закрыл глаза. Теперь они были в туннеле, и он почувствовал его затхлый запах. Пахло старыми духами — несвежими, дешевыми духами. Он знал этот запах. Он прижался лицом к щеке Долорес. От нее пахло духами, но другой запах все равно пробивался сквозь них.

— Она мне никогда не нравилась, — говорила Долорес. — Что это была за девушка, Марко? Я имею в виду, ты когда-нибудь…

— Нет! Нет!

— Хорошо, не надо на меня огрызаться! Я не видела, чтобы ты себя так вел раньше, Марко.

«Марко». Имя эхом разнеслось по туннелю, отскакивая от потолка, от стен, от бокового ответвления. Оно отдавалось эхом, а потом его подхватил откуда-то издалека другой голос, более мягкий, словно доносящийся из-под воды.

Марко, Марко, Марко, снова и снова, — до тех пор, пока он не выдержал.

— Заткнись! — завопил он.

— Почему…

— Да не ты, Долорес. Она.

— Она? Ты что, с ума сошел? Здесь никого нет, кроме нас двоих, в темноте, и…

В темноте? Как такое может быть? Свет был включен, он оставил его включенным. О чем она говорит? Марко открыл глаза. Они были в темноте. Свет был выключен. Возможно, перегорел предохранитель. Возможно, случилось короткое замыкание. Времени на обдумывание возможностей не было. Все, что знал Марко, — это уверенность; они скользили в темноте по тёмному горлу туннеля, приближаясь к центру пути, приближаясь к ответвлению. И эхо, проклятое эхо из-под воды, прошептало: «Марко».

Он должен был отгородиться от этого, должен был говорить, заглушить это проклятое эхо звуком своего голоса. И вдруг он заговорил, быстро и пронзительно.

— Она сделала это, Долорес, я знаю, что сделала. Белль. Она сейчас здесь, в туннеле. В течение всей зимы я чувствовал ее, видел, слышал в моих снах. Призывающую меня. Зовущую меня вернуться. Она сказала, что мне не освободиться от нее и ты никогда не получишь меня, и никто и ничто не сможет отнять меня у нее. И я был дураком — я вернулся, позволил тебе пойти со мной. Теперь мы здесь, и она тоже. Разве ты не чувствуешь?

— Дорогой… — она прильнула к нему в темноте. — Тебе нехорошо, да? Потому что здесь никого нет. Ты ведь понимаешь это, не так ли? Белль сбежала, помнишь, ты сам мне говорил. Её здесь нет.

— О да, это она! — Марко тяжело дышал. — Она здесь, она была здесь все время, с прошлого сезона. Она умерла в этом туннеле.

Долорес больше не прижималась к нему. Лодка раскачивалась и ударялась о борта канала. Он ничего не мог разглядеть в душной темноте, и ему пришлось снова обнять ее. Теперь он заговорил быстрее.

— Она умерла здесь. В тот вечер, когда мы вместе катались после того, как я закрыл аттракцион. В тот вечер, когда я сказал ей, что собираюсь жениться на тебе, что между ней и мной всё кончено. Она выпрыгнула из лодки и попыталась утянуть меня с собой. Наверное, я боролся с ней.