Роберт Блох – Рассказы. Том 4. Фатализм (страница 98)
— Хайль Гитлер.
Эглиц ушел. Рука Гитлера потянулась к кнопке звонка.
— Келлзер? Эглиц только что вышел из моей квартиры.
Пошлите двух солдат и арестуйте его. Нет, не в лагерь. Измена, без судебного разбирательства. От него нужно избавиться в течение часа. Это все.
Гитлер снова повернулся к своему гостю.
— Итак, — выдохнул он. — Вы здесь.
Наполеон казался более спокойным из них двоих.
— Как видите да.
— Вы спокойны.
— Я в отпуске, скажем так.
— Должно быть, для вас происшедшее весьма странно.
— Я привык к необычному. Кроме того, ваш помощник — этот Эглиц, не так ли? — много рассказал мне во время путешествия.
Несмотря на то, что он ударил меня по голове, я на него не злюсь.
Он казался одновременно дружелюбным и умным.
— Был… вернее есть, — согласился Гитлер.
— Он рассказал мне много интересного. Это же 1942 год, не так ли? Так много, кажется, произошло. Естественно, я все еще немного смущен, что касается событий.
— Позвольте мне объяснить, — настаивал Гитлер.
Наполеон улыбнулся.
— Очень хорошо. Ваш французский, сир, несколько… заржавел.
— Возможно. Но я не могу рисковать переводчиком ради того, что собираюсь вам сказать. Пожалуйста, присаживайтесь.
Император и диктатор уселись за столом в тихой комнате.
Рядом стояла машина времени, протянувшая между двумя войнами мост. В комнате, которая гудела под вибрации машины, бросавшей вызов пространству и времени, теперь слышался шепот голосов, эхо которых сотрясало континенты.
— Вот почему я доставил вас сюда. — Гитлер охрип от своего многочасового монолога. — Я — повелитель своего мира. Вы были могущественным в свое время. Вместе мы можем использовать вдвое большую силу.
Наполеон кивнул.
— Кроме того, — пробормотал Гитлер, — вы мне нужны. Я бы не признался в этом ни одному живому человеку. Но мне нужны ваши знания военной науки — и вдохновенный гений, стоящий за ними. Я совершал… ошибки. Ошибки, которые должны быть исправлены.
Голос снова загудел, и сгустилась темнота. Время от времени эти два человека вставали и сверялись с картами, схемами, документальными материалами, которые приносили из других комнат. Было уже около полуночи, когда двое усталых мужчин посмотрели друг на друга через длинный стол.
— Но должно быть какое-то решение, — вздохнул Гитлер.
— Ваше военное положение опасно, — ответил Наполеон. — Что еще хуже, это положение необратимо. Его нельзя изменить. — Император пожал плечами. — Бесполезно было посылать за мной. Мне лучше вернуться в свой день и место. Скажу вам откровенно — ваше предложение о совместном партнерстве в этой войне заманчиво, но ведет только к безнадежному концу.
— Вы должны мне помочь, — проскрежетал Гитлер. — Вы должны!
Вы — Наполеон!
— Да, я Наполеон. Но я не могу изменить того, что существует, — печально ответил маленький капрал. Затем его голова дернулась вверх. — Выждать. Вот мое решение!
Пухлый палец ткнул в сторону камеры времени.
— Что вы имеете в виду? Вы с ума сошли?
— Не больше, чем вы. Сир, когда вы послали своего помощника похитить меня через время, я принял простое решение посетить эту эпоху. Как мы уже видели, ваши трудности начались в самом начале этой войны. В сентябре 1939 года. Вы упустили возможность вторгнуться в Англию. Вы не проверяли готовность России. Вы провалили свою миссию в Соединенных Штатах.
— Но это уже в прошлом — больше двух лет назад. Слишком поздно что-то менять.
— Неужели? Почему мы не можем войти в камеру времени и вернуться в 1939 год? Вернуться к июлю того года и заново спланировать войну на сентябрь?
Гитлер вскочил на ноги.
— Можем ли мы… осмелимся ли мы?
— Вы хотите завоевать весь мир? Очень хорошо, мы можем его завоевать. Если у вас хватит смелости совершить это путешествие. Как только в 1939 году мы сможем исправить ваши предыдущие ошибки, то предвосхитим остальные. Вот преимущество опыта. Тогда война будет вестись должным образом, с нами во главе.
Приглушенные голоса слышались в полуночной комнате.
Размытые фигуры двинулись к серебристой машине. Кошмарное видение в кошмарном мире. Наполеон, Гитлер и машина времени.
А потом — только пустая комната. Машина исчезла. Где-то в бесконечности два диктатора отправились назад, в прошлое.
Земля дрожала в предвкушении.
Машиной управлял Наполеон. Пухлые пальцы Бонапарта, бывшего лейтенанта артиллерии, осваивали тонкости работы деталей машины. Его интерес к принципам работы устройства почти превзошел его любопытство относительно подробностей самой войны. Но Гитлер был терпелив. В конце концов, столь знатного гостя надо ублажать. И если Наполеон решил вести машину времени, это было хорошо. Вместо этого он, Гитлер, решил руководить судьбами мира. Так они и сидели там, в странно вибрирующей металлической оболочке. Руки Наполеона двигались по серебряной поверхности панелей в молчаливой концентрации. Руки Гитлера нервно сжались на коленях.
Наступила тишина, если не считать гудящей вибрации — молчание двух людей, движущихся сквозь неведомое, безымянное, искривляющееся во времени с миссией изменить судьбу мира.
Всего два человека — но непохожие ни на одного из мириадов людей, когда-либо родившихся на земле. Два человека, каждый из которых в свое время изменил лик земли; переделал его словно безжалостный хирург, оставивший пациента разорванным и кровоточащим.
Никогда раньше не было двух таких людей, и никогда не было такого путешествия…
Должно быть, что-то важное пришло им обоим в голову, когда они сидели и ждали прекращения вибраций. Они вдруг переглянулись, и их глаза встретились.
Глаза Гитлера встретились с глазами Наполеона где-то в пустоте пространства и времени. Встретились и смешались в пылающей решимости. Именно фюрер обратился к императору.
— Сейчас, — прошептал он, — мы прибудем и начнется работа. Это предопределено. Вы и я — наше величие таково, что сама судьба пожелала нашего союза. Ваше солнце и моя звезда взойдут на небесах вместе.
Это был голос мистика, перекрывавшего гудение; голос торжествующей мании величия.
— Может быть? — эхом отозвался Бонапарт. Его темные глаза наполнились внезапным изумлением. — И все же мне интересно, может ли человек обмануть свою судьбу?
— Я — судьба, — раздался резкий голос фюрера. — Как вы видите. — Его рука поднялась и протянулась. — Владыка мира, а теперь и самого времени и пространства! Мы далеко продвинулись со времен вашего правления, Наполеон. Ваши армии были бы разорваны на куски одной танковой дивизией. Но вы же видели это. Вы знаете, как смерть может прыгнуть с небес или пронестись по воздуху за сотню миль. Вы знаете, как смерть ползет по морям, над ними и под ними. Вы знаете, как целые континенты могут быть опустошены пылающим дыханием войны.
Наполеон улыбнулся.
— Я тоже произносил речи, — сардонически заявил он. — Но, возможно, научился сожалеть о некоторых поступках, сопровождавших их.
— А я не жалею и не буду жалеть, — возразил Гитлер. — Мы возвращаемся в 1939 год. В этом времени не должно быть никаких ошибок. Англия будет захвачена быстро. И Франция должна…
Он вовремя остановился. На лбу маленького капрала появилось хмурое выражение. Неужели этот дурак что-то заподозрил? Нет. Как он мог? Он не знал, что случилось с Францией. Он был вывезен из Германии 1807 года в Германию 1942 года. Он не знал, но Гитлера беспокоило то, что он нахмурился.
— А Франция? — тихо повторил Наполеон. — А как же Франция?
— Франция займет свое законное место рядом с Германией, — поспешно поправил Гитлер.
Хмурый взгляд исчез, на его месте появилась медленная улыбка. По какой-то причине Гитлеру эта улыбка не понравилась еще больше.
— Это хорошо, — ответил император. — Да, Франция займет свое законное место.
Гитлер промолчал. Его мысли стремительно неслись вперед.
Через мгновение они прибудут в 1939 год. Снова будет конец лета. Он и Наполеон вступят в союз. Война будет начата заново, с опытом Гитлера о двух последующих годах в качестве подсказки.
Наполеон был бы полезен в стратегии, чрезвычайно полезен. Его непредвзятая точка зрения помогла бы указать на различные слабости, которые даже Гитлер и его штаб могли бы упустить.
А потом начнется война. Ибо он принял окончательное решение. Когда Наполеон закончит свою работу, он должен будет уйти. Гитлер не доверял ни его хмурому взгляду, ни его улыбке.