Роберт Блох – Рассказы. Том 4. Фатализм (страница 141)

Он промахнулся и камень полетел вниз по склону холма, ударив с такой силой, что в ночи разнеслось эхо рока. Теперь нацисты изготовились стрелять. Пламя выплюнуло в сторону черной фигуры пятью сердитыми струями. Но беглец не искал убежища. Он снова медленно наклонился и поднял еще один огромный кусок гранита. Он бросил его прямо на железный шлем внизу. Раздался крик. И выстрелы застрекотали в удвоенном темпе. Беглец, стоя под свинцовым градом, спокойно нащупал другой камень. Было что-то величественное в его одинокой борьбе против этих солдат — что-то величественное и не совсем нормальное. Но это не подвигло Дрейка на дальнейшие действия.

Его расчеты были точны.

Беглецом оказался один человек: нацистов было четверо. У нацистов было оружие, а у беглеца — только камни. Шкатулка все еще была у беглеца — Дрейк видел ее висящей в рюкзаке, пристегнутом к его черной спине. Если бы нацисты победили и забрали шкатулку, Дрейк сражался бы против большего числа врагов. Если он встанет на сторону беглеца и поможет отбиться от нападавших, ему придется иметь дело только с одним человеком — если он враг, а не друг.

Кроме того, враг или друг, но беглец убивал немцев. И Дрейк одобрил эту идею. Он послал печать своего одобрения сквозь ночь, когда заговорил его пистолет. Выскочив из укрытия, Дрейк присоединился к одинокому незнакомцу на дороге, и пока тот швырял камни, Дрейк целился и стрелял каждый раз, когда из укрытия на обочине дороги показывался железный шлем.

Незнакомец обернулся. На мгновение Дрейк уставился в черную дыру, где должно было быть лицо, а затем понял, что слова девушки правда. Незнакомец действительно носил маску, но не железную. Его лицо было покрыто черной бархатной тканью с двумя щелями для глаз. С головы до ног беглец был одет в черное и возвышался в лунном свете, как изможденный призрак. Дрейк почувствовал пристальный взгляд, но незнакомец не произнес ни слова. Он только хмыкнул, затем повернулся и вытащил еще один камень из склона холма. А потом снова швырнул его вниз с невероятной силой. И Дрейк прицелился в шлем, когда нацист поднялся снизу и выстрелил в них.

Дрейк готов был поклясться, что видел, как незнакомец вздрогнул, когда пуля попала в цель, но этого не могло быть.

Беглец флегматично наклонился, словно автомат, схватил еще один валун и отправил его в смертельный полет. Еще один нацист закричал, а затем упал на склоне холма, когда валун подпрыгнул над его телом. Дрейк прицелился еще раз. И тоже попал в цель. Упал еще один нацист. Единственный оставшийся солдат вдруг повернулся и побежал обратно по дороге.

Незнакомец кинул вниз еще один валун, а Дрейк выстрелил в бегущую мишень, но гестаповец исчез далеко внизу.

Тогда, и только тогда, беглец повернул свое замаскированное лицо к Дрейку и протянул руку в черной перчатке.

— Merci beaucoup[16], — прошептал он.

Голос прозвучал удивительно мягким, а французские фразы странно неестественными.

— Месье, — прошептал незнакомец в маске. — Как я могу отплатить вам?

В одно мгновение Дрейк оказался рядом с ним, дуло его пистолета уперлось в спину незнакомца.

— Это просто, — усмехнулся Дрейк. — Ты можешь отплатить мне тем, что отдашь шкатулку в своем рюкзаке — ту, что украл из замка.

С минуту незнакомец стоял молча. Затем внезапно из глубины за черной бархатной маской послышался шепчущий смешок.

— Что тут смешного? — рявкнул Дрейк.

— Но это слишком невероятно! — усмехнулся незнакомец. — Может быть, вы тоже хотите спрятать эту шкатулку?

— Может быть, — лаконично ответил Дрейк. — Отдай ее мне.

Незнакомец не шевельнулся.

— Все в порядке, — прошептал он. — Я знаю о бумагах, которые там хранятся. Я просто хотел спасти ее от нацистов.

Пистолет Дрейка уперся еще глубже, подчеркивая его нетерпение.

— Неважно, — настаивал он. — Отдай шкатулку мне. Я узнал, что ты украл эту шкатулку у девушки в замке.

— Она была одной из наших людей? — прошептал незнакомец. — Я не знал, иначе не стал бы вмешиваться. Я думал, что был единственным, кто знает о приходе нацистов.

Дрейк колебался лишь мгновение.

— Кто ты такой? — рявкнул он.

— Вы же знаете, мы не спрашиваем имен, — парировал незнакомец. — Но я могу дать вам пароль.

— Тогда дай его мне.

— «Молчание».

Дрейк услышал шепот и опустил оружие. Он не мог сомневаться в лозунге подполья. Этот незнакомец был одним из членов организации, сражавшейся за свободу Франции. И в соответствии с Кодексом подполья ему не нужно раскрывать какую-либо компрометирующую информацию о своей личности.

И все же Дрейк не мог избавиться от дурных предчувствий. Он снова уставился на лицо в маске, на руки в перчатках таинственного человека в черном. Незнакомец обернулся и пожал плечами.

— Почему я ношу маску? Почему я прячу руки в перчатках? — его шепот был едва слышен. — Объяснение простое, хотя и неприятное. Я был солдатом, месье. Солдатом во французской армии. Это произошло во время отступления от линии Мажино.

Подошли танки и люди с огнеметами. Они обожгли мое лицо и тело. Когда меня нашли, то сочли мертвым. Но в больнице в Париже мне спасли жизнь. В этом они преуспели, но не смогли сохранить мое лицо. Вы понимаете? Вот почему я скрываю свои руки и тело, из-за шрамов. И я должен скрыть то, что у меня осталось вместо лица.

Голос шептал горько, резко, напряженно.

— Они хотели оставить меня там, в больнице как инвалида. Но у меня есть дело: надо отдать должок нацистской орде. Я вышел из больницы, связался с подпольем. Они не могли использовать меня в Париже из-за моего… уродства. Так что я сражался один, по-своему. И вот я явился сюда. Случайно я узнал, что местный гауляйтер приказал напасть на замок. Я не знал его цели, но пришел к замку, думая угадать цель его поисков. Потом обнаружил девушку, которая забирала эту шкатулку. Не было времени на расспросы. Я взял шкатулку, убежал — и остальное вам известно.

Дрейк кивнул.

— Повезло, что мы встретились, — сказал он. — Ты ошибаешься, если думаешь, что в подземелье для тебя нет места. У тебя есть большая сила и большее мужество. Я буду счастлив сопровождать тебя сегодня вечером в нашу штаб-квартиру — мы проводим важное совещание. Познакомлю с Шарманом, нашим лидером. Он найдет для тебя место.

— Но я не могу, — прошептал незнакомец. — Если они увидят меня…

— Возможно, твое уродство мне не по душе, — осторожно ответил Дрейк. — Но это не имеет значения, уверяю. Не важно, что стало с твоим лицом.

— Вы не понимаете, — простонал незнакомец. — У меня нет лица.

Они дали мне кое-что еще. Дурак, неужели вы не понимаете, что со мной сотворили? Тогда смотрите!

Рука в черной перчатке поднялась к перебинтованному горлу незнакомца. Одним судорожным жестом он сорвал с головы черный балахон. Дрейк уставился на то, что сверкало в мерцающем лунном свете; уставился на вопиющий ужас, угнездившийся на плечах незнакомца, на ужасную реальность того, на что намекала Розель Шарман. У незнакомца не было лица. В железной ухмылке, наглой, как рок, застыла гримаса Железной маски!

3. Гауляйтер наносит удар

— Кодовое слово? — потребовал Пьер Шарман.

Высокий лысый старый француз уставился на незнакомца в маске, и в его суровых голубых глазах мелькнул гордый вызов.

— «Молчание», — прошептал голос из-за черного бархатного покрывала. Лидер подполья Дюбонна медленно кивнул. Затем Пьер Шарман повернулся к Эрику Дрейку, стоявшему рядом с человеком в маске.

— Кто этот человек и где вы с ним встретились? — спросил он.

Дрейк рассказал всю историю просто и без колебаний.

— Я думаю, он может нам помочь, — сказал он. — И он принес шкатулку.

Глаза Пьера Шармана сверкнули.

— Это хорошо! — сказал он. — Очень важно, чтобы мы, подпольщики, сохранили документы в шкатулке. Здесь хранятся все древние официальные бумаги Дюбонны — некоторые из них были спасены еще со времен Революции. Гауляйтер Хассман отдал бы правую руку, чтобы завладеть ими.

Он встал и протянул руку. Ее схватила черная рука обгоревшего солдата в железной маске. Дрейк стоял, наблюдая за странной картиной — и это было странно. Ибо все трое находились в штаб-квартире Дюбоннского подполья, расположенной на складе местной пивоварни. Окруженные горами бочек, партизаны сидели на корточках в огромном помещении; свет единственной свечи отбрасывал жуткие тени на бочки и стены. Впечатление было такое, словно они очутились в огромном винном погребе какого-то сказочного людоеда — эти три несообразные фигуры; старый француз, молодой американец и существо, одетое в черный кошмар из плаща и капюшона.

Оценка гротескной сцены отразилась в чьем-то внезапном крике.

Все трое повернулись лицом к двери.

Розель Шарман стояла, прикрыв рукой алые губы и оборвав крик, который мог выдать их всему миру. Но ее голубые глаза расширились от ужаса, когда она увидела, как отец пожимает руку нападавшему на нее существу.

— Mon pere, — выдохнула она. — Он здесь!

Пьер Шарман кивнул, погладил усы и ободряюще улыбнулся ей.

— Не волнуйся, дочь моя, — сказал он. — Дрейк может все объяснить.

— Дрейк — о, Эрик, ты в безопасности! И вы поймали врага!

— Ну, не совсем, — усмехнулся Дрейк. — Позволь мне рассказать, что произошло.

Он так и сделал, сидя на перевернутой бочке рядом с девушкой. Она слушала историю, и постепенно страх покинул ее лицо. Тем временем Пьер Шарман совещался с человеком в маске.