Роберт Блох – Рассказы. Том 2. Колдовство (страница 104)
Брин не медлил ни секунды. Связавшись с диспетчерской башней, он сообщил, что знает о прибытии корабля, и распорядился:
– Аварийную команду не высылать. Всю ответственность беру на себя.
Свидетели встречи с Вейлом ему не нужны. Ведь в полёте у Мартина имелось достаточно времени, чтобы осмыслить всю злокозненность замысла Ангуса...
Вооружившись пистолетом, Брин проверил обойму с инъекционными опиумными дротиками. Это на тот случай, если Мартин придёт в бешенство при виде Ангуса.
– Ну, пора с этим покончить, – пробормотал толстячок и направился прямиком к кораблю.
Неугомонный ветерок трепал его белоснежную куртку, пока он шагал по плитам посадочной площадки. Всю дорогу его пристальный взгляд был прикован к закрытому корабельному люку. Ниже имелся аварийный рычаг, но Брин не торопился им воспользоваться. Пышущий жаром корпус корабля ещё не остыл, и Ангусу пришлось немного подождать. Затем он натянул защитные перчатки и потянул рычаг на себя, высвобождая металлический трап, ведущий к прямоугольной бронированной крышке. Открыть снаружи корабельный люк, запертый изнутри и обеспечивающий безопасность пилота, чрезвычайно трудно. Однако у Брина наличествовал специальный мастер-ключ, вскрывающий любые корабельные замки.
Только большие начальники, такие как Брин, обладали ключами, открывающими все двери. Только большие негодяи, такие как Брин, обогащались, сознательно отправляя других людей на неотвратимую смерть…
Но Ангуса никогда не смущали подобные деяния. Он со спокойной душой похоронил Вейла и… ошибся. Иногда даже самые продуманные планы рушатся по стечению непредвиденных обстоятельств.
– Пора с этим покончить, – повторил Брин, крепко сжав рукоятку пистолета. Он шагнул в тёмный провал открывшегося люка.
Холодный поток искусственного воздуха, ударивший в лицо, заставил его зажмуриться и остановиться.
В сумеречном свете ламп аварийного освещения он окинул беглым взглядом длинную и узкую кабину. Видимых повреждений внутренней обшивки нет, как и признаков жизни. Только в дальнем конце кабины, за пустующим креслом пилота, безучастно мигали огоньки различных датчиков и индикаторов, разбросанных по панели управления. Но где же Вейл?
И койка пуста. Мог ли вообще корабль вернуться
Однако Вейла нигде не видно. Только пустая кабина с панелью управления, креслом и койкой.
Глаза Брина постепенно начали привыкать к полутьме, царящей вокруг, и он вдруг заметил макушку Вейла, чуть возвышающуюся над спинкой кресла, повёрнутого к панели управления.
– Вейл, – тихо окликнул Ангус.
Голова в кресле даже не шелохнулась.
Может Мартин потерял сознание? А может Брину улыбнулась удача, и Вейл умер?
Необходимо проверить.
– Вейл! – громче позвал Ангус.
Неожиданно что-то зашуршало в непроглядной глубине одной из открытых настенных полок. В испуге толстячок едва не выпрыгнул из собственной кожи – это стало бы величайшим подвигом, учитывая немалый вес Брина.
Он немного расслабился лишь тогда, когда вспомнил, что сентиментальный Вейл взял в путешествие свою кошку Комету. Она грациозно спрыгнула на палубу, и Брин не поверил собственным глазам.
У серой кошки, направляющейся к нему, не было головы!
Безголовая кошка выгнула дугой спину и потёрлась о ноги Брина.
Затаив дыхание, Ангус заставил себя внимательно рассмотреть жуткое животное. Он увидел, что шею кошки венчает маленькая блестящая круглая пластина, похожая на крышку от консервной банки, из-под которой торчат какие-то проводки. Без сомнения, у кошки нет головы и в помине. Безголовая, но живая!
На подгибающихся ногах Брин медленно двинулся к креслу пилота. Он бессознательно протянул руку, чтобы потормошить Вейла за плечо.
Его рука ощутила лишь пустоту.
Не в силах оторвать взгляд от безголового порождения ночного кошмара, Брин больно ущипнул себя, надеясь проснуться в своей постели. Однако ничего не изменилось – кошка по-прежнему тёрла бока о его ноги, а голова Вейла оставалась такой же неподвижной.
Во второй раз Ангус попытался дотянуться до плеча Мартина, и опять его рука встретилась с абсолютной пустотой. Тогда Брин, трясясь от страха, заглянул за спинку кресла пилота.
И оказался лицом к лицу с
Закреплённая на верхней половине кресла несколькими узкими полосками стальной ленты, с исходящим из шеи переплетением проводов, резиновых шлангов и трубок, голова Вейла воззрилась на Брина.
Отступив на шаг назад, Ангус уставился на мёртвое лицо, на застывший в леденящей улыбке рот, на широко открытые глаза. Смотрел, смотрел, смотрел…
– Как жизнь, Брин?
Нет. Это немыслимо. Мёртвые губы шевелились, и с языка срывались слова, произносимые неестественным металлическим голосом, который не мог принадлежать Мартину Вейлу.
– Что с тобой, Брин? Удивлён?
– Д-да… – чуть слышно пролепетал Ангус.
– Не думал увидеть вновь моё лицо, да? Ну, это практически всё, что ты видишь перед собой.
– Вейл, не шути так.
– Шутка? Так вот оказывается в чём дело, не так ли? Шутка. – Синевато-бледные губы растянулись в широкой улыбке.
Брин вгляделся в улыбающееся лицо, и ужас ещё глубже вонзил свои острые когти в его сердце. За время путешествия лик Мартина неизгладимо изменился. Нет, его волосы не поседели, и морщины не избороздили кожу. Стали иными только глаза – нечеловеческие, налитые кровью, полыхающие адским огнём. Ангуса передёргивало всякий раз, когда он встречался взглядом с головой своего бывшего коллеги.
Толстячок видел, как многочисленные провода и шланги исходят из шеи, подобно нитям вен и артерий; видел, что они тянутся вниз к сиденью, которое кто-то снял, а затем по-новому установил, пропустив их под него.
За каждым вздохом и взглядом Брина зорко следили горящие глаза Вейла.
– Хорошая работа, не правда ли? Выглядит чуточку грубовато, как в том русском эксперименте, о котором мы читали в школе. Они использовали физиологический раствор для поддержания жизни в собачьей голове, помнишь? В моём случае, однако, всё несколько иначе.
Брин по-прежнему таращился на говорящую голову, дивясь фальшивому голосу, лишённому естественности.
Может, дело тут в отсутствии лёгких, а может, в серебристой трубке, торчащей из горла?
Ноздри не трепетали. Дыхание отсутствовало. Химическая жизнь. Кровь циркулировала по сложной системе шлангов и трубок. Замкнутая система жизнеобеспечения.
Брин попытался восстановить в памяти хоть что-то из своего химико-биологического багажа знаний. Но только бессвязные фрагменты информации всплывали в мозгу, парализованном чистейшим ужасом.
– Вейл, что случилось? Как такое возможно?
Голова рассмеялась. Стиснутая стальной лентой, она содрогалась от хохота.
– Извини, но мне
Брин боязливо кивнул. Разве мог он что-нибудь понять в случившемся? Ему хотелось бежать, но ноги отказывались повиноваться, будто превратившись в каменные столбы. Исключительно по его вине Вейл стал таким, и теперь живая голова, лишённая тела, взирала на него с бездушным весельем в глазах. Хотя сама по себе говорящая голова не могла навредить, Брин дрожал как в лихорадке.
– Продолжай, – глухо прошептал он. – Продолжай.
– Я следовал твоим указаниям и звёздным картам, – загудел металлический голос. – Сам путь к Гистеро не имеет значения. О, я знаю, что смог тебя заинтересовать. В начале пути мне тоже было очень интересно. Во время полёта я подробно всё записывал. Загляни в блокнот, если тебе нужны детали. Все измерения и наблюдения зафиксированы. Однако теперь они не представляют для меня какой-либо ценности. А когда дослушаешь мою историю до самого конца, для тебя тоже эти записи потеряют свою значимость. Кому захочется читать дорожную карту, ведущую в Ад?
Из горла Вейла вновь вырвался смех, похожий на противный механический скрежет ржавых железных шестерней, от которого желудок Брина чуть не вывернуло наизнанку.
– Я хочу рассказать тебе кое-что о Гистеро. Знаешь, я совершил посадку. Проведя предварительные замеры и проанализировав их результаты, я пришёл к выводу, что шлем и кислородная маска не понадобятся. Так случилось, что Комета покинула корабль, увязавшись за мной.
Вейл воспалёнными глазами указал на кошку. Брин, которого не покидало ощущение кошмарного сна, тоже метнул взгляд на безголовое животное с блестящей пластиной вместо головы.
Голос Вейла вновь загудел:
– Я пропущу подробности. Больно говорить, и ничего важного, кроме того, что я сейчас тебе сообщу. Планета Гистеро обитаема. Она населена
В волнении Брин выпалил:
– Люди?! Земное человечество ещё никогда не вступало в контакт с иными разумными существами! Вейл, ты понимаешь, что означает такое открытие?!
– Да, – ответила говорящая голова. – Но ты не понимаешь. Пока не понимаешь. Эти люди ни в чём