Роберт Бейли – Бульдожья хватка (страница 47)

«Нет. Нет. Не стоило».

– Можно мне домой? Я бы поехала, да только кто меня спрашивает, – сказала наконец Уилма, не поворачивая головы.

– Никто не спрашивает, это точно. – Стояк засмеялся. – Все-таки кое-какие мозги у тебя есть.

– И что теперь?

– Возьмешь напрокат машину и отвезешь свою попку домой, но, – он взглянул на часы, – все прокатные точки в городе, наверное, уже закрыты, так что сперва я отвезу тебя в гостиницу.

– А дальше? – спросила Уилма.

Джим полез в карман и вытащил пачку сигарет. Закурил, как следует затянулся. Пустил струйку дыма прямо в потолок машины и щелкнул языком.

– Ты не беспокойся, – сказал он, потянулся к заднему сиденью и взял оттуда бумажный пакет. – Вот, тебе понравится. – Из пакета он вытащил бутылку и протянул Уилме.

«Джентльмен Джек»[11].

– Обычно мы пьем что-нибудь попроще, – пояснил Стояк. – Давай, отхлебни. Как следует. – Он потянулся мимо нее к бардачку и достал оттуда упаковку с таблетками. – Вот, запьешь вискарем, – распорядился он, ухмыляясь.

– А можно сегодня без этого? – Уилма едва сдерживала слезы. – Я же все сделала, что мне велели.

– Расслабься, Медвежонок Смоки. У Стояка сегодня свои дела. Это просто чтобы ты не путалась под ногами. – Он подмигнул ей и захохотал. – Бери таблеточку, не то я запихну ее тебе в глотку.

Она не ослушалась, проглотила таблетку и сделала несколько глотков из бутылки, чувствуя, как жидкость обжигает внутренности. Потом передала бутылку обратно.

– Когда я получу деньги? – спросила она, глядя, как Стояк вливает в себя горячую жидкость.

– О-ххх! Красота! – прорычал тот.

Он был до того возбужден, что Ньютон даже испугалась. Передал ей бутылку, настроил радио на волну, где звучало кантри.

– Примерно через месяц, но ты не боись. Свое получишь. Старый козлина подпортил нам фасад, но Стояк наведет порядок.

Он затянулся сигаретой.

Уилма отпила из бутылки еще – голова вот-вот пойдет кругом. «Прости меня, Господи», – подумала она, а Уилер сделал музыку погромче. Джордж Стрейт пел «Попасть к утру в Амарилло». Одна из любимых песен Дьюи. Кантри Дьюи любил.

Еще раз приложилась к бутылке, и все ее тело начало неметь – виски вместе со снотворным делали свое волшебное дело. «Что я натворила?» В мозгу мелькали образы людей, которых она предала. Рик Дрейк смотрит на нее, не веря своим ушам. «Ах, стерва, как меня подставила» – вот, наверное, что он думал. Симпатичная Дон Мерфи – Уилма сказала, что она лжет. «Стояк наведет порядок – это что, он и до этой девушки хочет добраться? Всех предала, всех. А Рут Энн Уилкокс, несчастная женщина, лишилась всей семьи. Приехала в Хеншо, чтобы узнать причину. Приехала за справедливостью. А я хочу перекрыть ей дорогу.

Ну и Дьюи. Эти сволочи загнали его до смерти, а я их прикрываю». Она сделала еще один глоток, побольше – и почувствовала, как рука Стояка шарит у нее под блузкой, спускается к бедру. «Я просто Иуда». Уилма раздвинула ноги, так будет удобнее. Полное онемение.

«Прости меня, Господи».

63

Солнце опускалось за линию горизонта в Фонсдейле – а Дулиттл наконец добрался до спальни Мула. Медленно, но верно он вычистил весь дом, сложил на крылечке вещи, которые стоит оставить себе – старые дедовы часы, кресло-качалка, – остальное трогать не стал, пусть достанется тем, кому он продаст хозяйство. Напоследок – спальня. Переступив через порог, Ду не смог сдержать смех – на комоде у дальней стены стоял старый серебристый магнитофон.

– Вот черт, – выругался он, подошел к магнитофону и увидел, что в прорези стоит кассета.

Белая, пожелтела от времени, но тусклая надпись читалась. «Лучшие хиты Джона Андерсона»[12].

Ду снова засмеялся, отпил пива. Расправившись с пинтой виски, у Мула в холодильнике он обнаружил упаковку пива из шести банок и половину уже влил в себя. Конечно, изрядно выпил, и пора ехать, но дело надо довести до конца. «Все за один присест, – повторял он себе. – Сделаю – и из сердца вон».

Нажал кнопку магнитофона – работает эта штуковина или нет? Из колонок вырвался «Свинг», Ду издал победный клич и стал громко подпевать.

В спальне был полный голяк. Кроме комода там стояла кровать, а рядом – небольшой стол.

Моррис, напевая, сел на кровать и открыл верхний ящик стола. Пусто. Нижний ящик. Надо же – старая Библия в кожаном переплете.

Ду поставил пиво на стол, вытащил Библию, погладил пальцами кожу. Аккуратно открыл книгу. На столик из-под обложки выпали какие-то бумаги и фотографии. Увидев первый документ, он с облегчением вздохнул. Право собственности на дом.

– Слава богу, – вымолвил Ду.

Он боялся, что за этой бумагой придется ехать в суд. На фотографиях – две дочки Мула, еще в роддоме. После бегства жены кузен с дочерями встречался редко, но Ду знал – он их очень любил. В глазах снова появилась предательская резь, и Моррис уже собрался закрыть Библию, но увидел: в середине лежит какая-то бумажка. Ду прижал ее пальцем и открыл Библию на заложенной странице. Одна строка была выделена. Притчи Соломона, 5:22–23. «Беззаконного уловляют собственные беззакония его, и в узах греха своего он содержится. Он умирает без наставления и от множества безумия своего теряется».

Ду потряс головой и развернул листок.

Что это? Моррис заморгал глазами, стараясь очистить мозг от алкоголя, перечитал документ еще раз. Потом еще раз.

Наконец он понял, что именно держит в руках, и волоски на руках встали дыбом.

– Ах… черт… меня… дери.

64

– Ее нет, – сказал Рик, продолжая стучать в дверь квартиры Дон.

В голосе ученика Том услышал панику, ему и самому стало не по себе. Уже поздно, они ищут девушку несколько часов, но ее нигде нет. На звонки не отвечает, ни на домашний, ни на сотовый, а Дрейк с Профессором звонили ей раз по десять раз каждый. Наконец они решили поехать к ней домой – и наткнулись на запертую дверь. С улицы было видно, что свет в квартире не горит, машины на парковке у дома не было.

– Не понимаю, – сказал Рик. – Где она может быть? Дома нет. В юридической школе тоже, на звонки не отвечает. Я надеялся, хоть мать будет дома, так и ее нет. Исчезли, и точка. – Рик еще раз постучал кулаком по двери квартиры. – Вы сказали, что есть человек, который ее найдет. От него ничего нет?

– Ничего, – сказал Том, проверяя сообщения на мобильнике. – Я тоже не понимаю, где ей быть, но она обязательно появится. Когда мы ехали назад, я позвонил в юридическую школу, там девушка проверила. Дон записалась на летний семестр, вчера была на занятиях. То есть она здесь… где-то здесь.

Рик кивнул и хотел что-то сказать, но тут раздался звук, которого он ждал два часа. Звонил сотовый. Сердце замерло в груди, Дрейк выхватил телефон из кармана и нажал нужную кнопку. Только бы это была она.

– Алло, Дон?

Несколько секунд на другом конце линии была тишина.

– Кто это? – спросил Том, подходя к ученику.

Тот пожал плечами.

– Алло, – повторил он, – кто это?

– Они хотят ее убить. – Это был зловещий шепот, и по руке Рика побежали мурашки.

– Кого убить? – спросил он, тоже шепотом. Молчание. – Кого убить? – повторил Рик. – Кто это? Убить ко…

Связь прервалась.

– Кто это был? – спросил Профессор.

– Не знаю. Кажется, женщина. Сказала «Они хотят ее убить». Знает номер моего сотового.

– Они хотят ее убить?

Том потер подбородок.

– Да.

Адвокаты посмотрели друг на друга – озарение пришло одновременно.

– Господи. – Лицо Рика побелело. – Дон…

65

Мерфи выключила компьютер и посмотрела на темный экран. Было уже около полуночи, но материалы дела она подготовила. Мистер Томпкинс завтра все посмотрит и оценит, что и требовалось. Она вздохнула, поднялась с крутящейся табуретки и уже собралась выключить в кабинете свет. После перебранки с Риком она позвонила Дэрилу Томпкинсу в «Томпкинс и Фишер», и тот с радостью взял ее обратно. Она знала, что с работой ей повезло, но счастливой себя не чувствовала. На душе было тяжело. Грустно. Она устала. Самое же главное – плохо представляла, как быть дальше.

Дон была в курсе, что на этой неделе слушается дело по иску Рут Энн. В прессе пока ничего не было, но дату она помнила. Ей хотелось позвонить Рику и просто пожелать удачи. Несколько раз брала трубку и начинала набирать его номер, но всякий раз останавливалась. Слишком много они друг другу наговорили.

Она открыла заднюю дверь и вышла в ночь. На парковке стоял только ее белый «Мустанг», слышны лишь звуки проезжающих машин на Гринсборо, в нескольких кварталах отсюда. Она закрыла за собой дверь, вставила в замок ключ и повернула его.

– Для хорошенькой девушки поздновато.

Дон повернулась на звук голоса, все внутри напряглось. Парковка была плохо освещена, она его даже не сразу увидела. Рядом с «Мустангом» стоял высокий мужчина в спортивной рубашке и брюках цвета хаки. Он приблизился – блондин, на лице щетина.

– Могу вам чем-то помочь? – спросила Мерфи; голос ее дрожал.