Роберт Асприн – За короля и отечество (страница 92)

— Что… — прохрипел Арториус до ужаса слабым голосом. Моргана осторожно коснулась его губ кончиками пальцев.

— Тс-с, братец, побереги силы для борьбы с отравой, не мешай снадобью действовать. — Она каким-то неведомым ей самой образом ухитрилась улыбнуться и попыталась — с помощью Бренны МакИген — ответить на его невысказанный вопрос, объяснить, что происходит в его теле. — Яд лишает движения, не давая частям твоего тела общаться друг с другом. Мускулы не знают, как отвечать на приказы твоего мозга — приказы, передающиеся по паутине тончайших волокон по всему твоему телу. Вот эти волокна и поражает яд, лишая тебя возможности двигаться.

Слушая Бренну, Моргана начала понимать, что все гораздо сложнее, чем представляла себе даже она, признанная целительница. И все же Бренне МакИген удалось сделать это понятным не только ей, но и Арториусу. Ему, возможно, даже лучше, ибо он очень хорошо представлял себе, что означает нарушение линий связи на поле боя. Умница, со слезами на глазах поблагодарила Моргана свою невидимую гостью. Ты дала ему нечто, на чем он может сосредоточиться, чего он может понять, с чем бороться.

У него все же хватило сил еще на один вопрос:

— Это противоядие?

Она прикусила губу: ей отчаянно не хотелось, чтобы он видел ее неуверенность.

— Это лучшее, что у меня есть. Лучшее, что вообще есть. Чудо еще, что оно вообще у нее нашлось, и я не знаю ничего другого, что могло бы помочь, — с учетом того, что она тебе дала. Чего я не знаю — много ли она тебе скормила, какой крепости и как долго оно на тебя действует. Вот выпей еще, братец, и выпей еще воды, чтобы смыть яд.

— Чем я еще могу помочь? — спросила Килин, стоявшая рядом с ним на коленях, чтобы каждую пару минут вытереть пот с его лица.

— Ты уже помогла, детка, больше, чем тебе кажется. — И не только Арториусу — своими хлопотами, не только скоростью, с которой она принесла уголь. Она помогла и рождающемуся союзу. Она показала британским королям, толпившимся за дверью в ожидании новостей, что союз действительно имеет шанс выжить. Никто из тех, кто видел, как заботливо ухаживает она за дукс беллорумом, не мог больше подозревать ее в каких-либо коварных умыслах. А при виде гордости за нее, светившейся в глазах Медройта, на глаза Морганы снова навернулись слезы.

Моргана нашла в себе силы улыбнуться девушке.

— Но, конечно, ты можешь подежурить вместе со мной. Нам придется не отходить от него всю ночь. Анцелотис, помоги уложить его в постель. Помоги ему, Медройт. И кто-нибудь, уберите эту падаль из комнаты моего сводного брата. — Она мотнула головой в сторону Ковианны Ним, не желая даже смотреть на останки женщины, впитавшей в себя всю ненависть Маргуазы, всю ее жажду власти, и использовавшей их для разрушения, как и сама Маргуаза много лет назад.

Она так и не отпускала руки Арториуса, продолжая щупать ему пульс — тот оставался слабым, но окреп немного и сделался ровнее. Его перенесли на кровать; он силился помочь, но паралич не отпускал его, отчего в горле у Морганы застрял комок. Ох, братец, простонала она про себя, еще не один год потребуется тебе на то, чтобы восстановить силы, если Богу будет угодно, чтобы ты остался с нами в этом мире. Килин откинула в сторону одеяла, давая уложить его, а Медройт стянул с него башмаки. Осторожно приподнимая его, они сняли его перепачканные рвотой одежды, после чего Моргана заботливо укрыла его одеялами и села рядом, продолжая осторожно сжимать его запястье.

В комнату вошли еще несколько мужчин. Прежде чем вынести тело Ковианны, они выдернули меч Арториуса и вытерли его о юбки убитой. Когда ее выносили, появилась Ганхумара, потрясенно косившаяся на останки женщины, которую называла своей подругой. Потом она остановилась в дверях и, прищурившись, посмотрела на мужа.

— Он будет жить? — спокойно, почти равнодушно поинтересовалась она.

Моргана посмотрела на нее снизу вверх.

— Как вышло, что Медройт с Килин оказались здесь задолго до тебя? Арториус твой муж. Могла бы по меньшей мере хоть наполовину вести себя как подобает его жене, пока он лежит больной и беспомощный.

Щеки Ганхумары оскорбленно вспыхнули.

— Как смеешь ты разговаривать со мною так?

Моргана поднялась подошла к двери и с размаху ударила ее по щеке ладонью.

— Как смеешь ты вести себя так?

Ганхумара схватилась за щеку, широко раскрыв глаза от боли и неожиданности.

Моргана стиснула кулаки, с трудом удержавшись от соблазна повыдрать ей волосы.

— Мой сводный брат поступил бы вернее, женившись на уличной девке! Убирайся. Твое присутствие здесь ни нужно, ни желанно.

Ганхумара уставилась ей в лицо, словно не веря своим ушам, потом с мольбой посмотрела на Медройта и протянула в его сторону руку.

Его рот брезгливо скривился.

— Ну и дураком же я был, когда считал тебя желанной. Убирайся прочь с глаз моих вместе со своей похотью и своими интригами. И моли Бога, чтобы муж твой остался жив, ибо, если этого не случится, одержанная сегодня победа лишится смысла, как если бы ее не было вовсе. И подумай как следует, понравится ли тебе лежать в постели у сакса. Или носить саксонского ублюдка в этом твоем хорошеньком животике.

Глаза Ганхумары наполнились слезами. Она всхлипнула, повернулась и убежала в темноту. Моргана смотрела ей вслед, потом вернулась к Арториусу. Он слабо сжал ее руку.

— Прости, — прошептала она, крепко сжимая его пальцы и желая вернуть все только что произнесенные ею слова. — Мне жаль, что тебе пришлось все это выслушать.

Он медленно покачал головой.

— Она молода, — прошептал он чуть слышно. — Молода и глупа. Как все мы были когда-то. И она… разочарована нашим браком не меньше, чем я. — Он вздохнул. — И не бери ее в голову, Моргана. Это моя проблема. Если Бог сохранит мне жизнь.

В глазах у Морганы снова защипало.

— Я останусь с тобой и буду биться за твою жизнь столько, сколько потребуется. А теперь отдыхай, береги силы. Мы посидим с тобой, обещаю.

Он еще раз сжал ее пальцы, потом закрыл глаза и лежал молча. Ночь тянулась бесконечно. Моргана еще несколько раз поила Арториуса снадобьем, молясь каждый раз, чтобы яд не причинил нового вреда. Время от времени к дверям подходили Даллан мак Далриада с Рионой, и Килин со слезами на глазах рассказывала им новости. Потом они уходили, а она оставалась с Морганой.

Мало кто в крепости уснул в эту ночь. Люди жгли костры, и каждый час их обходили гонцы с новостями о самочувствии Арториуса. Собственно, одним из тех немногих, кто спал, был сам Арториус — он лежал так неподвижно, что казалось, почти не дышал. Болезненно-медленно, но пульс его становился все крепче и ровнее. Цвет лица тоже делался здоровее. К утру Моргана уже отбросила сомнения.

— Кризис миновал, — прошептала она, прижавшись к плечу Анцелотиса. — Он будет жить.

Весть эта мгновенно облетела всю крепость, разбитые у подножия холма лагеря бриттов и ирландцев, и везде ее встречали радостными криками. Моргана отослала шатавшихся от усталости Медройта и Килин спать.

— Ты тоже едва на ногах держишься, Моргана, — прошептал Анцелотис, когда они ушли. — Тебе необходимо отдохнуть.

— Тогда принеси еще одну лежанку и поставь рядом с его кроватью. Я его не брошу. Даже на минуту.

Анцелотис замялся.

— Скажи мне правду, Моргана. Он выздоровеет?

Она встретилась с ним взглядом и прикусила губу.

— Не знаю. Яд парализует, лишает мускулы силы. Потребуется время, возможно, много времени, чтобы восстановить его силы, чтобы научить его снова пользоваться этими поврежденными мускулами.

— Как долго? Как долго нам с тобой придется оставаться рядом с ним? Чтобы… чтобы защитить этих людей?

Она видела тревогу в его глазах и понимала, что это спрашивают и Анцелотис, и Стирлинг.

— Возможно, годы, — отвечала она по-английски. — Я… — Она неуверенно помолчала. — Боюсь, я плохо помню легенды Артуровского цикла, не говоря уже о реальной истории. А вы сами помните, сколько лет должно пройти с этой битвы до последней, в которой его убьют?

— От Бэдон-Хилл до Камланна? — произнес он тоже по-английски. — Тридцать пять, возможно, сорок лет. И, Бренна, в ожидании Камланна бояться нам нужно не саксов. К поражению бриттов привела не только смерть их вождя. Должно быть еще извержение этого проклятого вулкана. Я вычитал это в газете, в поезде из Лондона. Вы ведь наверняка слышали про извержение Кракатау в девятнадцатом веке? Так вот он взрывался еще в пятьсот тридцать шестом году или около того. И с такой силой, что это повлекло за собой глобальное изменение погоды на целых десять лет — на манер ядерной зимы. Целых десять лет неурожая, Бренна, по всей земле. И когда это случится, британские королевства падут, ослабленные голодом и чумой.

Глаза Бренны пораженно расширились.

— Боже мой! Пустыня…

Он хмуро кивнул.

— Если спустя тридцать шесть лет я еще буду здесь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы люди оказались готовы к этому. — Он выдавил из себя улыбку. — Говорят, Ланселот заделался странствующим монахом, проповедовавшим христианство повсюду, где оказывался. Что ж, полагаю, мы с Анцелотисом примем этот вызов, когда Гуалкмай повзрослеет настолько, чтобы занять трон. Но и прежде мы много чего можем сделать. Мне хотелось бы напомнить всем про Иосифа, про семь тощих и семь тучных коров. Такие притчи хорошо готовят людей к голоду. Может, у меня и нет Святого Грааля, чтобы исцелить короля и оживить землю, но я по крайней мере могу убедить людей построить хранилища для зерна в каждом городе, в каждой деревне, каждой крепости.