Роберт Асприн – Удача или МИФ [= Иначе — это МИФ] (страница 17)

Распаляясь от затронутой темы, я начал расхаживать взад и вперед перед троном.

— Все говорят о нашем «долге» перед троном. Это служит направляющим указателем в повседневной жизни простолюдинов. А вот о чем никогда не упоминается, так это о «долге трона перед народом».

Я смолк и показал прямо на короля.

— Я посидел какое-то время на этом кресле. Это очень забавно, вершить за людей их образ жизни. Власть кружит голову, а побочные выгоды — велики. Все эти поклоны и буханья в ноги, не говоря уж о чертовски большом гардеробе. И все-таки это — работа, как и любая другая, а при любой работе иногда приходится делать то, что тебе не нравится. Плохсекир не просто устраивает парады и смотры войскам, он должен обучать их и вести их в бой… знаете, в бой типа «меня же здесь могут убить». Гримбл проводит немыслимые часы, корпя над этими своими цифрами ради чести стоять рядом с вами. В любой работе есть плюсы и минусы, и если минусы перевешивают плюсы, то надо набраться смелости и завязать, если, конечно, ты не король Родрик. Тогда, вместо того, чтобы отречься и передать плюсы и минусы кому-нибудь другому, ты подсовываешь кого-нибудь другого выполнять работу от твоего имени и ускользаешь через черный ход. Возможно, там, где вы выросли, люди выполняют свою работу именно так, но я думаю, что такого поведения постыдился бы и крестьянин.

Я повернулся к ним лицом, вызывающе уперев руки в бока.

— Ну, СВОЮ работу я выполнил. От непосредственной угрозы королевство защитил. При хоть какой-нибудь удаче, вы двое научитесь действовать заодно. Надеюсь, король Родрик сумеет разбавить честолюбие королевы. И лишь уповаю, что пылкий дух королевы Цикуты сможет преподать королю немного больше твердости и смелости.

На сей раз на ноги вскочила королева.

— Родди, ты собираешься позволять ему так с тобой разговаривать? Ты же король. На короля никто не может давить.

— Стража, — приказал со сдержанной яростью Родрик. — Схватите этого человека.

Сработало. Король и королева объединились против общего врага… меня. Теперь все, что мне требовалось — это уцелеть при этом.

Снова мысленный пасс, и мои товарищи стояли, показывая себя жителями иных миров, такими, какими они и были.

Королева Цикута, непривыкшая к моим делам с демонами, с легким оханьем упала обратно на место. Король же просто нахмурился, поняв настоящую причину присутствия моих друзей.

— Ваше Величество, — обратился, выступив вперед, Плохсекир, — я поклялся защищать трон и охотно отдам жизнь, обороняя вас. Однако, я здесь не вижу физической угрозы. Если тут что и есть, то, на мой взгляд, и трон и королевство усилилось бы, если бы к словам Великого Скива вы прислушались и вняли.

— Я не боец, — сказал, присоединяясь к Плохсекиру, Гримбл. — И поэтому мой долг здесь пассивный. Однако, должен добавить, что я тоже считаю, что в словах достопочтенного мага есть немало достойного, и их следовало бы сказать ВСЯКОМУ правителю.

Глаза его сузились, и он повернулся лицом ко мне.

— Однако, я сомневаюсь, следует ли их говорить верному слуге при дворе. Одна из первых наших обязанностей — это проявление уважения к трону, в словах и манерах.

— По этой части у нас нет разногласий, Гримбл, — кивнул Плохсекир, добавляя ко многим сфокусированным на мне взглядам и свой.

— Как ни странно это может показаться, — заявил я, — я тоже согласен. По этой причине, я с этой минуты подаю в отставку с поста придворного мага Поссилтума. Королевство теперь обеспечено в военном и финансовом отношении, и, по-моему мнению, ему нет смысла нести расходы на постоянно работающего мага… особенно на бывшего непочтительным по отношению к трону. Обсуждать выходное пособие нет надобности. Королевское вознаграждение за последнее задание, в паре с деньгами, уже полученными мной от министра финансов, вполне удовлетворяет мои потребности. Я просто соберу свои вещи и отбуду.

Я увидел, что Гримбл слегка побледнел, когда сообразил, что взятку я ему не верну. Однако, я верил в его способности спрятать что угодно в своих пачках покрытых цифирью листов.

Лишь самую малость кивнув трону, я собрал глазами свою свиту и удалился.

Все прошло идеально. Я не мог бы простить, чтобы события обернулись лучше. И потому озадаченно гадал, по какой причине, добравшись до своих покоев, я весь покрылся потом и дрожал, как осиновый лист.

14

Некоторые прощания бывают легче других.

— Итак, куда ты отправишься дальше? — спросила Тананда.

Она и Кореш помогали мне упаковываться. Мы дружно согласились, что навлекли на себя объединенный гнев короля и королевы, и поэтому будет самым мудрым как можно меньше задерживаться с моим отбытием. Маша вышла повидать Глипа и Лютика, а также попрощаться с Плохсекиром.

— В общем-то не знаю, — признался я. — Я серьезно говорил, что богатства я накопил покамест достаточно. Вероятно, где-нибудь спрячусь на время и буду упражняться в магии… может быть, в том трактире, который мы с Аазом, бывало, использовали в качестве основной базы.

— Слушай, почему бы тебе не пристроиться со мной и сестричкой? — предложил Кореш. — Обычно мы действуем с Базара-на-Деве. Тебе было бы неплохо держать руку на пульсе такого места, полного магии.

В голове у меня промелькнуло, что Синдикат, должно быть, уже начал просачиваться на Базар. Мне также пришло на ум, что в предсвадебной спешке я не сообщил Корешу с Танандой об этой особенности своей аферы. Вспомнив, я обнаружил, что мне не хочется признаваться в своей ответственности за то, что они найдут по возвращении.

— Не знаю, Кореш, — увильнул я от ответа. — Вы-то путешествуете порядком налегке. А у меня столько добра, что мне, вероятно, лучше будет поселиться где-нибудь постоянно.

Это был весьма слабый аргумент, но тролль принял его… возможно, потому, что видел какую гору имущества мы собрали, пытаясь очистить мои покои.

— Ну, подумай об этом. Мы были бы тебе рады. С тобой неплохо быть рядом в щекотливом положении.

— Это точно, — согласилась со смехом Тананда. — Где ты вообще нашел эти кольца?

— Купил их у лотошника на Базаре.

— На Деве? — нахмурился Кореш. — Два таких заговоренных кольца, должно быть, обошлись тебе не в один грош. Ты УВЕРЕН, что у тебя осталось достаточно денег?

Теперь настала моя очередь смеяться.

— Прежде всего, никакие они не заговоренные. Это просто блеф, рассказанный мной для их королевских величеств. Эти кольца обыкновенные никчемные украшения… и я получил их задаром.

— Даром?

Теперь нахмурилась Тананда.

— На Базаре никто ничего не получает задаром.

— На самом-то деле — нет. Они достались даром… ну, лотошник получил мое разрешение говорить, что я пользуюсь товаром, но это ведь все равно, что даром, не так ли? Я хочу сказать, я же не платил ему никаких денег.

Говоря это, я вдруг обнаружил, что не уверен, насчет своей «выгодной сделки». Один из самых первых полученных мною уроков насчет сделок с деволами гласил: «Если ты думаешь, будто заключил с деволом выгодную сделку, то сперва сосчитай свои пальцы, потом руки и ноги, а потом родственников…»

— Разрешение использовать твое имя? — повторила как эхо Тананда. — За два паршивых кольца? Без всякого процента или чего-нибудь в этом роде? Неужели Ааз никогда не наставлял тебя по части передаточных надписей?

В воздухе раздалось тихое БУХ.

— Кто-то поминает мое имя всуе?

И Ааз очутился тут как тут, каждый зеленый чешуйчатый дюйм его, войдя столь небрежно, словно он только что вышел.

Из нас троих первым оправился от удивления я.

Ну, по-крайней мере, первым нашел свой голос.

— Ааз.

— Привет, малыш. Скучал по мне?

— Но, Ааз.

Я не знал, смеяться мне или плакать. Чего я действительно хотел, так это обнять его и никогда не отпускать. Конечно, теперь, когда он вернулся, я бы не сделал ничего подобного. Я имею в виду, что наши отношения никогда не отличались сильной демонстрацией чувств.

— Что это со всеми вами случилось? — требовательно спросил учитель. — Вы все ведете себя так, словно никак не ожидали увидеть меня вновь.

— Мы… Ааз… Я…

— Мы и не ожидали, — решительно сказала Тананда, спасая меня от возможности выставить себя еще большим дураком.

— Сестричка хочет сказать, — вставил Кореш, — что, по нашему убеждению, твой племянник Руперт не собирался позволять тебе вернуться с Извра.

Ааз презрительно фыркнул.

— Не говори мне что, кто-то принимает его всерьез.

— Ну, может, и не приняли бы, если бы к тебе в полной мере вернулись твои способности, — сказала Тананда. — Но при настоящем положении дел…

— Вы о Руперте, этом выскочке? — повторил Ааз. — ВЫ двое знали меня долгое время, верно? Тогда вам следовало бы вбить себе в голову, что никто не удержит меня против моей воли.

— Это верно, — подтвердил я, хотя эта цитата почему-то показалась мне знакомой. И все же я был рад возвращению Ааза, что согласился бы в ту минуту с чем угодно.

— Да, — с энтузиазмом откликнулся я. — Это — Ааз. На него НИКТО не может давить.

— Вот, — усмехнулся мой учитель. — Как ни неприятно мне соглашаться с каким-то учеником, но малыш знает о чем говорит… в этот раз.

Кореш и Тананда посмотрели друг на друга тем особым взглядом, какой брат и сестра применяют для мысленного общения.

— Знаешь, старший брат, — промолвила Тананда, — мне становится немного трудновато переваривать это общество взаимного восхищения. У меня почему-то застряло в голове выражение «какой-то ученик».