Роберт Асприн – Мифы. Великолепный МИФ (страница 2)

Я почти с презрением мысленно дотронулся до фитиля. Словно в ответ на мою волю на его кончике вспыхнула крошечная яркая искра.

От неожиданности я сел и заморгал, глядя на свечу. И в этот момент искра погасла, оставив после себя лишь легкое белое перышко дыма. Я с опозданием понял, что нарушил концентрацию.

– Отлично, Шалопай!

Гаркин внезапно оказался рядом со мной и радостно хлопнул меня по плечу. Как долго он был там, я не знал, да и не хотел знать.

– Она погасла, – жалобно сказал я.

– Неважно. Ты ведь зажег ее! Теперь ты полон уверенности. В следующий раз будет легче. Клянусь звездами, мы еще сделаем из тебя волшебника! Ладно, ты, должно быть, голоден.

Я едва успел поднять руку, чтобы перехватить оставшийся окорочок птицеящерки, как он врезался мне в лицо. Он был холодным.

– Готов признать, малец, я уже начинал отчаиваться. Что же сделало этот урок таким трудным? Тебе не приходило в голову, что можно использовать те самые чары, что дают тебе дополнительный свет, когда ты взламываешь замок или даже устраиваешь пожар, чтобы отвлечь внимание?

– Я думал об этом, но дополнительный свет мог привлечь нежелательное внимание. Что касается отвлекающего момента, я бы поостерегся причинить кому-то вред. Я не хочу никому навредить, лишь…

Я умолк, слишком поздно осознав, что говорю. Тяжелый кулак Гаркина сбил меня с табурета, и я растянулся на полу.

– Я так и знал! Ты все еще думаешь о том, чтобы стать вором. Ты хочешь использовать мою магию, чтобы красть!

Он был вне себя от ярости, но на сей раз я остался верен себе.

– И что из этого? – огрызнулся я. – Это много лучше, чем голодать. Что хорошего в том, чтобы быть волшебником? Я имею в виду, ваш образ жизни дает мне отличное представление о том, что ждет меня в будущем.

Я указал на захламленную комнату, единственную во всей хижине.

– Послушайте только, как взвыл волчонок, – усмехнулся Гаркин. – Когда зима выгнала тебя из леса воровать, тебя все здесь устраивало. «Это лучше, чем спать под кустом», – помнится, сказал ты.

– И устраивает до сих пор. Вот почему я все еще здесь. Но провести здесь остаток моей жизни? Прятаться в маленькой хижине в лесу – это не мое представление о будущем, к которому нужно стремиться. Вы питались кореньями и ягодами, пока не пришел я и не начал ловить мясо и жарить его. Может, такая жизнь вам по сердцу, мастер Гаркин, но точно не мне!

Мы несколько долгих мгновений сердито смотрели друг на друга. Теперь, когда мой гнев выплеснулся, мне стало боязно. Хотя у меня не было большого опыта по этой части, я подозревал, что насмешки над магами – не лучший способ обеспечить себе долгое и безопасное будущее.

Как ни странно, первым сдался Гаркин. Внезапно он опустил взгляд и склонил голову, открывая мне редкий вид на всклокоченную массу волос на макушке.

– Возможно, ты прав, Скив. – Его голос был подозрительно мягок. – Возможно, я показывал тебе, как работает магия, но не выгоду от нее. Я постоянно забываю, насколько подавлена магия в этих землях.

Он снова поднял взгляд, чтобы посмотреть мне в глаза, и я невольно вздрогнул. В его глазах не было злости, но в глубине пылал свет, которого я никогда раньше не видел.

– Знай, Скив, все прочие земли не похожи на эту, да и я не всегда был таким, каким ты видишь меня сейчас. В странах, где магию признают, а не боятся, как здесь, она пользуется уважением, а власти предержащие постоянно обращаются за помощью к магам. Там искусный маг, умеющий держать язык за зубами, может скопить в сто раз больше золота и драгоценностей, к чему ты так стремишься, будучи вором, и иметь такую власть, что…

Он внезапно умолк и покачал головой, словно пытаясь прояснить мысли. Когда же он снова открыл глаза, свет, который я увидел в них раньше, потух до тлеющего уголька.

– Но тебя не впечатляют слова, не так ли, малец? Пойдем, я продемонстрирую тебе малую толику той силы, которой ты однажды сможешь обладать, если, конечно, будешь практиковаться в своих уроках.

Добродушие в его голосе звучало фальшиво. Но в ответ на этот горящий взгляд я согласно кивнул. Честно говоря, мне не требовалась никакая демонстрация. Его короткая вкрадчивая речь привела меня в гораздо больший трепет, чем любая гневная тирада или демонстрация, но на сей раз я не хотел перечить учителю.

Не верю, что он заметил мою реакцию. Он уже шагнул в большую пентаграмму, навсегда вписанную в пол хижины. На ходу он рассеянно взмахнул рукой. В ответ на его жест со своего места в углу выбежала обгоревшая медная жаровня и встретила его в центре пентаграммы.

У меня было время вспомнить, что, возможно, именно эта жаровня впервые привлекла меня к Гаркину. Тогда я впервые заглянул в окно его хижины, пытаясь определить и запомнить местоположение ценных вещей для последующей кражи. Я увидел Гаркина таким, каким часто видел его с тех пор: уткнувшись носом в книгу, старикан беспокойно расхаживал взад-вперед по комнате. Это было удивительное зрелище, поскольку чтение не относится к тем занятиям, которым люди предаются в этой местности, но мое внимание привлекла жаровня! Неуклюжая штуковина ковыляла по комнате, следуя за Гаркином, как нетерпеливый щенок, который был слишком хорошо воспитан, чтобы вскочить на руки к своему хозяину, чтобы привлечь его внимание. Внезапно Гаркин оторвался от книги и задумчиво посмотрел на свой верстак. Затем, решительно кивнув, сделал короткий жест. Из груды вещей взмыл небольшой горшок с неопознанным содержимым и поплыл к его застывшей в ожидании руке. Гаркин поймал его, вновь уткнулся в книгу и, не поднимая глаз, зачерпнул ложкой. Быстрая, как кошка, жаровня проскочила под его рукой и поймала ложку прежде, чем та упала на пол. Так состоялось мое знакомство с магией.

Что-то вернуло мои мысли в настоящее. Что именно? Я посмотрел на Гаркина. Нет, наполовину скрытый парящим облаком пузырьков и банок, мой учитель все еще трудился: что-то бормоча, он время от времени хватал одну из них из воздуха и добавлял немного содержимого в жаровню. Над чем бы он ни работал, это обещало быть впечатляющим.

Затем я услышал их снова. Приглушенные шаги за стенами хижины.

Но это невозможно! Гаркин всегда ставил… Я порылся в памяти. И не смог припомнить, чтобы Гаркин перед тем, как приступить к работе, ставил защитные чары. Но это курам на смех! Осторожность превыше всего – первое и самое важное правило, которое Гаркин вбил мне в голову, и частью превентивных мер всегда была установка защитных чар перед тем, как приступить к работе. Он не мог забыть… но последнее время он был довольно напряжен и рассеян.

Я все еще пытался решить, стоит ли мне прервать труды Гаркина, когда он внезапно отошел от жаровни. Он в упор посмотрел на меня, и все слова застряли у меня в горле. Боюсь, сейчас не тот момент, чтобы возвращать его в реальность. В его глазах вновь появился блеск, более яркий, чем раньше.

– Даже демонстрации должны служить уроком, – произнес он. – Контроль, Скив! Контроль – вот основа магии. Сила без контроля – сущее бедствие. Именно поэтому ты тренируешься с пером, хотя умеешь перемещать более крупные и тяжелые предметы. Кон-троль. Даже твои скудные силы будут опасны, если их не держать в узде, и я не буду учить тебя большему, пока ты не научишься этому контролю.

Он осторожно вышел из пентаграммы.

– Дабы продемонстрировать важность контроля, я сейчас вызову демона, существо из другого мира. Он могущественный, жестокий и злобный и, будь у него такая возможность, непременно убил бы нас обоих. Однако, несмотря на это, нам не нужно его бояться, потому что я буду его контролировать. Чудовище не сможет причинить вред нам или чему-либо еще в этом мире, пока заключено внутри этой пентаграммы. А теперь смотри, Скив. Смотри и учись.

С этими словами он снова повернулся к жаровне и развел руки в стороны. Одновременно с этим пять свечей в точках пентаграммы ожили, а линии пентаграммы засияли жутковатым синим светом. На несколько минут воцарилась тишина, а затем Гаркин нараспев что-то забормотал себе под нос. Из жаровни появилась струйка дыма, но вместо того, чтобы подняться к потолку, она устремилась к полу, где стала превращаться в небольшое облако, которое забурлило и запульсировало. Пение Гаркина стало громче, а облако росло и темнело на глазах. Жаровня почти скрылась из виду, но там… в глубине облака… что-то обретало форму…

– Иштван передает тебе привет, Гаркин!

От этих слов я чуть не выпрыгнул из собственной кожи. Они прозвучали внутри хижины, но не внутри пентаграммы! Я резко повернулся к их источнику. В дверном проеме стояла фигура в ослепительно-ярком золотистом плаще. В какой-то безумный миг я подумал, что это демон ответил на вызов Гаркина. Но потом я увидел у него арбалет. Да, это был человек, но взведенный и заряженный арбалет в его руке никак не способствовал моему спокойствию.

Гаркин даже не обернулся.

– Не сейчас, болван! – рявкнул он.

– Это была долгая охота, Гаркин, – продолжил незваный гость, как будто не расслышал слова моего учителя. – Ты неплохо спрятался, но неужели ты надеялся скрыться?

– Да как ты посмел?! – воскликнул мой учитель. Его буквально колотило от ярости.

Теперь наш гость рассмотрел лицо Гаркина, увидел его глаза, и его лицо исказилось гримасой ужаса. Он машинально выпустил из арбалета стрелу, но, увы, опоздал. Я не видел, что сделал Гаркин, – все происходило слишком стремительно, – но незнакомец внезапно исчез в стене пламени. Он пронзительно вскрикнул от боли и рухнул на пол. Пламя исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив в качестве доказательства своего существования лишь тлеющий труп.