Роберт Асприн – Игры драконов (страница 47)

— Можно ли, очаровав кого-то, заставить его убить другого?

— Не знаю. Вряд ли. Хотя бы потому, что убийство противоречит глубинной натуре человека. Хотя, опять же, древние легенды… ну, кого-то можно обманом заставить думать, что убивает он нечто совсем иное. Все-таки полагаю, это чистой воды фантазия.

— В общем, нахожу, что верится с большим трудом, — признался Гриффен.

— Зато соответствует твоим подозрениям, — сказал Мойс.

— Да-да, конечно. Похоже, Валери встречается с человеком, который явно скромничает, выдавая себя за кого-то еще.

— Гм. Мне бы на нее взглянуть, чтобы понять, находится она под действием чар или нет.

— Судя по тому, что ты сказал, на редкость одаренных чародеев совсем мало, даже в драконьих кругах. Кто же тогда сделал Валери мишенью? Есть идеи?

— Слишком рано что-то говорить. Когда ее увижу, буду представлять больше. Очень характерная штучка, эти чары. Если видел где-то раньше, распознаю с ходу, чья работа.

— И я сумею своей волей разбить оковы?

— И да, и нет. Помочь ты сможешь, но она дракон такого калибра, что тебе придется научить ее самой снимать чары. Как только это пойдет от души, то все, чем бы он ее ни очаровывал, должно рассыпаться, как карточный домик.

— Хорошо.

— И еще, Гриффен, — из того, что я слышал. Могу предположить, что прикосновение усиливает чары. Только не спрашивай почему. Феромоны ли действуют напрямую или открывают канал к психике, не знаю. Но держи ухо востро. Говорят, если два чародея схлестнутся, то проигравшего ждет страшная участь.

— А именно?

— Тот, кто проиграл, лишается собственной воли, и ему прямо навязывается воля победителя.

Мойс замолчал, потягивая напиток, но телу пробежала легкая дрожь. Если бы Гриффен не знал его слишком хорошо, то подумал бы, что старик напуган.

— Это Новый Орлеан. Слышал когда-нибудь о зомби?

ГЛАВА 47

Был вечер понедельника. Правда, часы уже показывали полпервого, но, по меркам Квартала, вторник еще не наступил. По понедельникам игра в расписании не значилась, и Гриффен привычно устраивался, чтобы вместо сна посмотреть кино, а может, сразу три, на DVD.

Причина? Так было проще и удобнее. Официально, по всей стране, новые записи выпускались каждый вторник. Квартал, яростно соперничающий за каждый доллар, не был бы самим собой, если б не придумал обходной маневр. Два главных мультимедиа торговых центра Квартала, «Тауэр» и «Вирджин», по понедельникам оставались открытыми до часа ночи вторника, позволяя себе продавать новые релизы припозднившимся «квартальцам», не желавшим дожидаться следующего дня.

На этой неделе он сделал покупки в «Тауэре». Центр отстоял от дома на пару кварталов дальше, чем «Вирджин», но часто предлагал более низкие цены. Да и выбор старых фильмов, которые Гриффен традиционно предпочитал, был шире.

Он шел по Декатур-стрит и мысленно просматривал отобранные фильмы, весьма довольный собой. Еще бы! Ему посчастливилось найти DVD со старой лентой «Пять пенни» и Дэнни Кэем в главной роли. Однажды на Бурбон-стрит Гриффен остановился послушать «Парохода» Вилли и его оркестр в баре на открытом воздухе. С той минуты им овладела легкая ностальгия по старым, биг-бендовским, ритмам, а фильм о кларнетисте «Рэде» Николсе как раз и утолял эту страсть. То, что надо.

Он шел, медленно осознавая, что кто-то маячит за его спиной. Человек не приближался, но и не отставал, соизмеряя шаг, что само по себе было примечательно. Как исконный северянин, Гриффен ходил быстрее, чем большинство лениво гулявших жителей Квартала.

Чтобы выяснить, нет ли за ним «хвоста», настороженный после недавних испытаний Гриффен решил попробовать метод, которому научился у Падре. Он встал на полдороге, поставил сумку с DVD и нагнулся, чтобы завязать шнурки по-новому. Преследователь, не сбавляя шаг, сократил дистанцию. Гриффен взял покупки, выпрямился. Оглянувшись, мгновенно опознал человека.

— Эй, Слим, — окликнул он. — Как дела?

— Я искал вас, мистер Гриффен, — ответил уличный артист. — Могли бы мы поговорить? Это ненадолго. Скажем, вон там, у реки.

В голове у Гриффена прозвенел тревожный звоночек.

— Вообще-то я тороплюсь, — небрежно бросил он. — Нельзя ли в другое время?

— Это очень важно, — сказал Слим ровным тоном. Гриффен посмотрел на него долго и пристально.

— Слим, у нас что, проблема? — спросил он.

— Именно это мне бы и хотелось выяснить, — ответил артист. — Так как? — Он махнул рукой в сторону набережной.

Гриффен продолжал колебаться.

— Знаешь, Слим, — осторожно сказал он, — в последнее время мне что-то не слишком везло с неожиданными встречами.

— Да, наслышан, — ответил тот. — Но я же не чертов наркодилер в засаде. Подошел открыто и хочу лишь поговорить.

Гриффен решился.

— Веди, — сказал он и жестом предложил Слиму пройти вперед.

Вдвоем они пересекли парковку рядом с пивоварней Джексона, а ныне маленьким торговым центром, прошли через пути канатного трамвая и оказались на Мунвок, рядом с колесным пароходом «Натчес», тихим и безлюдным в столь ранний час.

Слим жестом пригласил Гриффена сесть на одну из скамеек вдоль набережной. Сам же остался стоять, глядя на реку и туристическое судно. Прошла минута, другая — Гриффен забеспокоился.

— Итак, Слим. Что я могу для тебя сделать? — нарушил он тишину.

— Я много слышал о вас, мистер Гриффен, — сказал Слим, не оборачиваясь. — Что-то хорошее, иногда не очень. Наблюдал и сам, пытаясь раскусить вас, но до сих пор так ничего и не понял. В конце концов решил поговорить начистоту. — Он повернулся и, сложив руки на груди, посмотрел собеседнику в лицо. — Зачем вы приехали в мой город, мистер Гриффен?

— Я думал, это всем известно, — ответил тот. — Мойс попросил меня принять его игорный бизнес и вместе с Джеромом помогает осваиваться.

— А еще? — нажал Слим.

— Могу я сначала спросить, тебе-то какой интерес? — задал Гриффен встречный вопрос.

Слим невесело улыбнулся.

— Взгляните через плечо и догадайтесь сами. Гриффен, медленно повернувшись на скамейке вполоборота, оглянулся.

Крысы! Двадцать… нет, около тридцати огромных тварей, живущих на причале, собрались широким полукругом, со скамейкой в центре. Они не принюхивались и не суетились в поисках пищи. Сидели тихо и не отрываясь смотрели на Гриффена.

Дурацкая мысль, совершенно не к месту, мелькнула в голове. Как же здорово, что он не купил римейк «Уилларда»![24]

Насилу оторвав свой взгляд от мерзких тварей, он снова повернулся к Слиму.

— Значит, ты один из них, — сказал он. — Повелители животных, шаманы вуду или как вас там?

Уличный артист скривился.

— Никогда не любил эти названия, — сказал он. — И мы не группа. Не собираемся вместе, не проводим ритуалы и прочее. Так, горстка людей, которые знают друг друга, с похожими навыками. Зачем кому-то хочется взять нас под контроль? Не очень понимаю.

— Я тоже, — вторил Гриффен. — Меньше всего хочется мне. И без этого дел по горло.

— Мне объясняли несколько иначе, — возразил Слим.

— Да. Слышал я, что кто-то вам, ребята, наплел с три короба про мой скрытый план, — сказал Гриффен. — Говорю тебе, как на духу. Ни к чему мне властвовать над вашей группой или пытаться ее как-то использовать в своих интересах. Если и захочется сесть с тобой и поболтать в один прекрасный день, то, поверь, из чистого любопытства. Не желаешь делиться секретами? Да ради бога, дело хозяйское.

— Угу, — оценил Слим. — Именно так вы и должны говорить, если действительно что-то замышляете.

— И чем я, по-твоему, могу доказать свою правоту? — спросил Гриффен. — Я и так уже ничего не делаю. Даже ни с кем из вас не попытался связаться. Тем более не пытался к кому-то втереться в доверие.

— Не об этом ли я говорила тебе раньше?

Оба дружно повернулись. На соседней скамейке сидела Роза. Никто и не заметил, как она там появилась.

Надо ли говорить, что на Гриффена снизошло спокойствие!

— Неужели, Роза, и тебя сюда впутали? — спросил Слим. — Ты на его стороне?

— Нет, — ответила Роза. — Он ведь дракон, да к тому же сильный. Моя помощь ему не нужна.

Гриффен вдруг почувствовал себя куда менее спокойно.

— Вот как. Может быть, тогда подскажешь выход? — обратился к ней Слим.

— Я об этом думала, — сказала Роза. — Мне кажется, Гриффен может убедить вас единственным способом. Он должен доказать, что вы ему не нужны.

— И как он, по-твоему, это сделает?

Роза впервые обратилась прямо к Гриффену: