Робер Мерль – Остров. Уик-энд на берегу океана (страница 133)

Но Майа ясно почувствовал, что выиграл еще одно очко.

— Не могли бы вы сказать, — повторил он, — здесь ли грузят французов?

Ответа не последовало. Английский офицер махал руками, будто полисмен на бойком перекрестке. Вид у него был степенный и одновременно мальчишеский: глаза голубые, черты лица правильные и щеки гладкие, даже пушком не поросшие. Казалось, его ничуть не смущало, что его приказы производили столь малый эффект. Прошло несколько секунд, потом он снова опустил глаза и посмотрел на Майа.

— Где вы выучились английскому?

— В Англии.

— О! — сказал офицер.

И тут же завел:

— Англичане направо! Французы налево!

Майа ждал. Казалось, англичанин начисто забыл о нем. Он вынул из кармана большой носовой платок защитного цвета и мечтательно обтер взмокшую шею. Вдруг. он что–то пробормотал, почти не разжимая губ. Майа прислушался.

— Whether' tis nobler in the mind to suffer the…[35]

Он запнулся. Видимо, искал в памяти забытое слово.

— Slings [36], — подсказал Майа.

— Что, что, простите? — Англичанин перевел на него взгляд.

— Slings.

— Slings? — повторил англичанин, недоуменно вздернув брови.

— The slings and arrows of outrageous fortune [37].

Англичанин тупо уставился на Майа, потом неожиданно спрыгнул со своего насеста.

— Shake hands! Shake hands! [38] – восторженно крикнул он.

Майа пожал ему руку. С минуту они молча глядели друг на друга.

— Меня зовут Джебет, — сказал англичанин, делая заметное усилие, чтобы вернуть себе хладнокровие, — капитан Леонард Гексли Джебет.

Он представился по всем правилам. Майа улыбнулся.

— А меня зовут Майа. Сержант Жюльен Майа.

— Сержант? — повторил Джебет, вздергивая брови. — Сержант? Нет, правда, сержант?

— Точно.

— То есть вы хотите сказать, что вы не офицер?

— Нет.

— И вы правда сержант?

— Да.

Джебет залился смехом. Настоящим детским смехом, неудержимым, нескончаемым; он сгибался вдвое, побагровел до ушей, даже слезы у него на глазах выступили.

— Простите, — проговорил он наконец, отдышавшись, — простите, но ведь это же чертовски смешно!

— Что смешно?

— Самая смешная шутка за сегодняшний день.

«Значит, были и другие еще», — подумал Майа.

— Да, вообразите, — твердил Джебет, — вообразите!

Спокойствие возвращалось к нему не сразу, а медленно, постепенно. Видимо, его снова разобрал смех, но он сдержался.

— Ничего тут удивительного нет. В мирное время я сержантом не был.

— А‑а, — протянул Джебет, — попали по призыву. Думаю, что даже у нас происходит нечто подобное. Англичане направо! Французы налево! — без перехода крикнул он.

— Я понимаю, — добавил он, забравшись на свой насест, — призыв… Но даже с этим чертовым призывом вас все равно здорово расколошматили.

— А ведь мне казалось, — быстро отозвался Майа, — что вас тоже расколошматили.

Наступило молчание. Англичанина, казалось, удивила такая постановка вопроса, и он задумался.

— Верно, — сказал он наконец вежливо, — и нас тоже расколошматили.

Но Майа почудилось, будто эта мысль лишь впервые пришла англичанину в голову и даже сейчас он принял ее не без оговорок.

— Англичане направо! Французы налево!

Выкрикивал он сейчас свою команду в более быстром темпе, как бы желая наверстать упущенное время. Майа искоса следил за толпой. Команде Джебета и теперь, как и прежде, никто не повиновался. Как же он ухитряется этого не замечать?

— Уже час я здесь торчу, — сказал Джебет, — и все проходившие мимо французские офицеры грубо меня оскорбляли. Все без исключения. За всю жизнь я столько ругательств по своему адресу не слышал.

— Примите мои сожаления, — отозвался Майа.

Это слово тоже оказалось магическим. С лица Джебета как по волшебству исчезло напряженное выражение. Он поглядел на Майа с ребяческой симпатией.

Грубо раздвигая толпу, к ним подошел какой–то томми, с минуту подрожал рукой где–то на уровне своих бровей и обратился к Джебету с вопросом. Говорил он по–английски с таким странным акцентом, что Майа не понял ни слова.

— Конечно, конечно, — отеческим тоном ответил Джебет, — не волнуйтесь, вас погрузят на суда всех до одного.

Томми отошел. Майа задрал голову.

— А не могли бы вы сказать и мне то же самое? Именно этого ответа я и добиваюсь от вас.

Джебет улыбнулся, помялся, потом нехотя ответил:

— Боюсь, что нет. Здесь грузят только англичан.

«Наконец — то, — подумал Майа, — наконец–то ответил». А ведь пришлось болтать с ним чуть ли не четверть часа, чтобы добиться ответа. Четверть часа беседы, плюс цитата из Шекспира.

— До свидания, — сказал он.

Он круто повернулся. Но не сделал и двух шагов, как его окликнули.

— Мистер Майа! Мистер Майа!

Он оглянулся и подошел к офицеру.

— Послушайте–ка, — проговорил Джебет, — я могу кое–что для вас сделать. То есть надеюсь, — добавил он, — что смогу что–то сделать. Идите в Бюро по эвакуации и спросите капитана Фири. Полагаю, что он может заняться вами.

— Бюро по эвакуации?

— Идите прямо, до пляжа, там свернете налево, и ярдах приблизительно в шестидесяти будет розовая вилла.

— Как вы сказали, капитан?…

— Фири, Джеральд Фири. Его легко узнать, у них в батальоне он самый низенький.

— Он и в самом деле такой низенький?

— Да нет, — улыбнулся Джебет, — вовсе он не низенький, но в их батальоне все офицеры очень высокие.