Роб Уилкинс – Терри Пратчетт. Жизнь со сносками. Официальная биография (страница 40)
Но тогда, на раннем этапе творческого пути, он был не в том положении, чтобы воротить нос, особенно учитывая, что сокращенную версию озвучил Найджел Хоторн. Это само по себе было победой: Хоторна в то время знала вся страна по роли вкрадчивого манипулятора сэра Хамфри Эпплби из ситкома BBC «Да, господин министр» (Yes Minister). И вот на протяжении десяти серий по будням, начиная со среды 27 июня 1984 года, слабо связанные и теперь значительно ужатые истории Терри звучали в безупречном исполнении Хоторна бок о бок с новостями о кампании «Миссия: Англия» католического священника Билли Грэма, рассказом Лиз Армитедж о ее бизнесе по разведению экзотических птиц и – перед финальной серией – разговором о цистите. Учитывая возникший позднее стереотипный образ аудитории Терри Пратчетта (в основном мужская, по большей части – незрелая), стоит отметить, что первой крупной аудиторией книг Терри были начитанные женщины. Стоит отметить и то, что этим начитанным женщинам понравилось услышанное. «Продюсеры сказали, что не помнят, когда в последний раз видели такую реакцию на книгу», – говорит Колин. Скоро «Женский час» вернется за еще одной дозой Пратчетта, и она окажется гораздо более забористой.
После трансляции «Цвета волшебства» Колину позвонили из NEL с вопросом, не свободны ли еще, часом, права на издание в мягкой обложке. «Увы…» – ответил он.
Выходит, лето 1984 года – тот момент, когда благодаря настоящему и сарафанному радио двигатель наконец заревел, газ втопили в пол и скорость карьеры Терри начала нарастать?
Пожалуй, что так. Но задумываться об этом было некогда. Терри предстояло раздолбать поезд.
Ровно через неделю после того, как «Женский час» и его слушатели дошли до конца «Цвета волшебства», Терри по заданию CEGB и британского народа поехал в Лестер, чтобы занять место на передовой. Его цель: исполнить долг перед страной на миссии, известной как «Операция: Столкновение».
Британцы в те времена переживали. Они переживали из-за поездов. Не только обычных пассажирских – из-за них британцы переживали испокон веков и, наверное, будут переживать до конца времен. Но
Ну конечно безопасно, отвечали в CEGB. И разве они это уже не доказали, сбросив эти контейнеры на дно заброшенного карьера в Чеддере, чтобы показать, какие они прочные и как мала вероятность, что в них случится утечка, пока их везут на поезде мимо вашего огорода?
Но британцы почему-то все равно переживали. Им нужно было что-то повнушительнее, что-то… понагляднее.
Им нужна была «Операция: Столкновение».
И вот в пасмурный и слегка сырой день 17 июля 1984 года CEGB и ее пресс-отделы скоординировались и устроили так, чтобы 22‐летний дизельный локомотив «Тип 46» с тремя вагонами врезался на скорости 100 миль в час[53] в контейнер, неподвижно стоящий на полигоне в Далби, рядом с городом Мелтон-Моубрей. Эта катастрофа, объединяющая настоящую науку со всеми глянцевыми достоинствами качественной 24‐каратной пиар-акции, проводилась на глазах полутора тысяч аккредитованных очевидцев – в том числе и пресс-секретаря CEGB в Юго-Западном регионе Терри Пратчетта, – чтобы доказать абсолютную безопасность транспортировки ядерных отходов по железным дорогам. Скорость 100 миль в час, как любил отмечать Терри, выбрали не по уважительным научным причинам, а просто потому, что это гарантированно попадет в заголовки – в отличие от каких-нибудь там 97 миль в час или даже 102.
В день события пресса и зрители расположились на временных трибунах на соседнем поле. Терри убедился, что его гости сидят, где положено, и сам устроился наслаждаться шоу. Один наблюдатель сравнил атмосферу дня с запуском на мысе Канаверал, на трибунах царило настроение пикника, и если бы вам давали фунт каждый раз, когда люди в шутку спрашивали, не принес ли кто-нибудь контейнер с едой, то можно было бы завалить стол икрой. Сперва пришлось подождать, пока полиция разгонит толпу протестующих против ядерной энергии, которые прорвались через ограждения с транспарантами и речевками. Но затем – под наблюдением вертолета и не менее чем 40 стратегически расположенных видеокамер – в 8 милях от трибун по отрезку бывшей железнодорожной ветки между Мелтон-Моубрей и Ноттингемом запустили поезд без машиниста, разогнавшийся до 100 миль в час (ни милей в час больше, ни милей в час меньше) и врезавшийся – вообще-то, довольно жутко – в стоящий контейнер. Раздался оглушительный треск, а за ним, по словам одного из наблюдателей, – «удивительно глухой раскатистый рокот», когда обреченный поезд, задрав нос на 30 градусов, пропахал землю в фонтане металлических осколков и окутавшем все облаке дыма и пламени, после чего упокоился в глубокой яме с щебнем.
Результат? Для поезда – неутешительный. Его нос разбился всмятку, оставшийся обрубок завалился на бок, хотя три вагона позади упрямо остались стоять. А контейнер? Отделался царапинами. Когда инженеры произвели замеры, публику пригласили своими глазами увидеть повреждения. Внутреннее давление в 6,9 бара упало на какие-то незначительные 0,02 бара – то есть столкновение почти не поколебало крышку, не говоря уже о том, чтобы ее распахнуть. Миссия выполнена. Акция попала в шестичасовые новости BBC и в девятиминутный рекламный фильм «Магнокс», который до сих пор можно найти на «Ютубе», а тревоги из-за перевозки ядерных отходов по Британии поутихли – по крайней мере, на время. Если какое-то напряжение и осталось, оно легко развеивалось бородатой шуткой: теперь посмотрим, как они это повторят с сэндвичем из вагонов‐ресторанов «Британских железных дорог».
Терри вернулся на запад, довольный хорошо проделанной работой.
«Цвет волшебства» в мягкой обложке от Corgi вышел 15 января 1985 года – с аннотацией, которая закидывала удочки сразу во всех направлениях: «Джером Клапка Джером встречает “Властелина колец” (с примесью “Питера Пэна”)». Зато обложка была бескомпромиссной – ее заказали Джошу Кирби, пятидесятилетнему художнику, который делал обложку для «Лунного гонщика» (Moonraker) Яна Флеминга и чьи работы украшали фантастические книги Рэя Брэдбери, Роберта Хайнлайна и Брайана Олдисса и многих других4. Что тут странно – учитывая, как жестко потом контролировался этот аспект, – ни Терри, ни Колин не видели обложку до выхода книги. А если бы видели, могли бы заметить, что Кирби, буквально поняв шутку про очки Двацветка, нарисовал его с четырьмя глазами. Заодно Терри и Колин могли бы предложить подстричь бороду Ринсвинду: на иллюстрации она серая и развевается, как у Мерлина, хотя в описании Терри – рыжая и клочковатая: борода человека, у кого не растет борода5. Впрочем, Терри, похоже, понравилась обложка даже со всеми ее нестыковками – ее роскошный, красочный, экстравагантный хаос, – и не меньше ему понравилось ассоциировать свое творчество с Кирби. С тех пор Кирби рисовал обложки для всех романов о Плоском мире – как в твердых, так и в мягких обложках, – до самой своей смерти в 2001 году.
В неделю после выхода издания в мягкой обложке Терри отправился в головокружительный рекламный тур, на деле представлявший собой единственный обед в китайском ресторане Лондона с корреспондентом журнала Space Voyager. Этот корреспондент был 25‐летним мужчиной с взъерошенными черными волосами и внешностью, говорившей как о долгих часах на концертах в мелких клубах, так и о, возможно, еще более долгих часах перед полками комиксов в культовом магазине «Форбидден Плэнет». Звали его Нил Гейман, и в будущем он и сам неплохо себя покажет на писательском поприще, но на тот момент он еще пробавлялся заработками журналиста-фрилансера, рецензировал книги – такие, как «Страта», – и только искал свой путь. А еще в 1984 году он мог с полным правом назвать себя автором первой большой биографии группы Duran Duran – с неожиданным названием «Duran Duran», – хотя вряд ли признался бы в этом Терри, а если бы и признался, встретил бы полнейшее непонимание6.
Нил приехал на интервью в сером хомбурге – «шляпе, как у Хамфри Богарта в фильмах», позже писал он, прежде чем признать, что больше смахивал не на Богарта, а на «кого-то во взрослой шляпе». В то время он, по его словам, постепенно осознавал, что, как ни старайся, ему не «стать человеком, которому идут шляпы». А Терри был таким уже тогда – правда, речь еще не
Интервью вышло под заголовком «Цвет Пратчетта». Нил был любезно комплиментарным, а Терри был Терри. На просьбу расшифровать аннотацию от Corgi о Джероме К. Джероме/Толкине/Барри он ехидно ответил: «Не просите объяснять то, что говорят издатели». Закладывая традицию для множества будущих интервью, он также поделился с Нилом – очевидно, без всякого повода – выводом, который вынес из своего многолетнего журналистского опыта: «На интервью не стоит тратить больше 15 минут. Хорошая цитата для начала, хорошая цитата для концовки – а остальное сочинишь в редакции».