Роб Уилкинс – Терри Пратчетт. Жизнь со сносками. Официальная биография (страница 27)

⁴ И через три года после того, как Артур Кларк на глазах Терри и Дэйва дразняще анонсировал фильм на Ворлдконе‐1965 в Лондоне.

⁵ Когда я познакомился с Терри, дни его славы в настольном футболе давно миновали. Но, очевидно, не стоит недооценивать его любовь к этой игре. В 1975‐м, в рецензии для газеты Bath and West Evening Chronicle на книгу Сида Уодделла и Джона Мида «Барная лига» (The Indoor League) Терри отмечает, что в этот сборник игр для пабов входят «две моих любимых – бильярд и настольный футбол, и немало шиллингов было на них потрачено, прежде чем я прибыл в сей безбожный край боулинга».

⁶ Если точнее, модель, в которой есть только Солнце, Земля и Луна без остальной Солнечной системы, называется не оррерий, а теллурий. Уверен, Терри хотел бы, чтобы я это упомянул.

⁷ Снова Дэйв достанет свой псевдорегентский костюм из нафталина на свою свадьбу в 1975 году, хотя в тот раз Терри откажется его в этом поддержать. Лин помнит, что его костюм показывался на протяжении семидесятых в редких случаях, когда требовалось одеваться формально. «Я надену костюм разве что на встречу с Богом» – такой была мантра Терри что тогда, что потом.

⁸ Параллельно почти в то же время в культуре: Рэй О’Салливан идет по дорожке к особняку в Уэнтуорте, принадлежащему Гордону Миллсу – менеджеру Тома Джонса и Энгельберта Хампердинка, – звонит в дверь и говорит что-то в духе: «Ничего, если зайду и сыграю кое-что свое?» Миллс, как ни странно, приглашает незнакомца, слушает, как тот выдает на хозяйском пианино Alone Again, Naturally, и следующий десяток лет они гребут деньги лопатой. Терри для того же самого, конечно, даже имя менять не придется.

⁹ В дальнейшем некоторые историки заявляли, что Лидделл Харт, скончавшийся в январе 1970 года, переоценивал свое влияние в этой сфере.

¹⁰ Терри имел в виду автобиографию «Мальчик: Рассказы о детстве» (Boy: Tales of Childhood) Роальда Даля, вышедшую через пятнадцать лет после их встречи, в 1984 году.

¹¹Нельзя не сказать также о характере «Хейнкеля Трояна» и о том, что два его самых заметных появления в британском кино были в комедиях: «Все в порядке, Джек» (I’m All Right, Jack, 1959) и «Синее убийство в Сент-Триниан» (Blue Murder at St Trinian’s, 1957). В общем, далеко не «Мини Купер».

7. Летающие чайники, заиндевевшие бороды и торт с кристаллами сахара среди ковров

Вечер пятницы в Часовне, и я уже собираюсь отчаливать домой на выходные, когда меня подзывает к своему столу Терри.

– Роб, мы можем поговорить?

Это только начало моей работы у Терри – я еще свыкаюсь с обязанностями, для меня все в новинку. Да и Терри еще свыкается с тем, что теперь у него появился подчиненный.

Некоторое время я стою и жду. Терри как будто с головой погрузился в какое-то дело. Кажется, ожидание длится несколько минут. Наконец он откидывается на спинку кресла и очень задумчиво смотрит вдаль.

Молчание продолжается.

– Все хорошо, Терри? – спрашиваю я.

Его задумчивое выражение не меняется – как и направление взгляда. Время идет. Наконец он слабо качает головой и смотрит на меня.

– Нет-нет-нет – не хочу портить тебе выходные. Разберемся в понедельник.

– Но если что-то надо… – говорю я.

– Нет-нет, – говорит Терри. – До понедельника.

Я выхожу к машине крайне озадаченный – и немало встревоженный. Я что-то не так сделал? Где-то напортачил? Что-нибудь не туда положил или случайно выбросил? В чем мое преступление? Может, я не проявил должного уважения к Пэтчу – кабинетному коту, также известному как «отдел кадров»? Или, сам того не заметив, переехал утром одну из черепашек? Что, черт возьми, я сделал?

За выходные уровень моей тревоги нисколько не снижается. Ни о чем другом думать не получается. Я перебираю все, что сделал за неделю, ищу, в чем мог оплошать. И, что бы это ни было, как оно скажется на моей работе, которую я, кстати, полюбил и очень не хочу терять? Так я мучаюсь всю субботу и воскресенье. К понедельнику уже места себе не нахожу от волнения.

Когда я вхожу в Часовню, Терри сидит за столом.

– Доброе утро, – говорит он спокойным и совершенно обычным тоном.

Я иду на кухню и ставлю чайник. От Терри – ничего, работает себе дальше. Ставлю ему на стол чашку чая. Благодарит, не отрываясь от дел. Сажусь со второй чашкой за свой стол и нервно жду. Все еще ничего.

Наконец я не выдерживаю.

– Терри, ты сказал, что хотел о чем-то поговорить.

Он поднимает удивленный взгляд.

– Правда?

– В пятницу, – напоминаю я. – Вроде о чем-то важном.

Терри берет чашку и откидывается на спинку кресла. Копается в памяти, медленно качая головой. Ничего не вспоминается.

– Нет… нет… Не припомню.

И вдруг – резко:

– Ах да! Эрик Прайс!

Эрик Прайс? Вот теперь я окончательно запутался.

– Эрик Прайс, – повторяет Терри. – Ну конечно! Я забыл! «Поговорим в понедельник». Эрик Прайс провернул это со мной в мою первую неделю в Western Daily Press в Бристоле. Я все выходные трясся, а оказалось, зря. Вот засранец!

Кажется, меня разыграли. А еще кажется, что Терри об этом розыгрыше забыл. Значит, возможно, меня разыграли дважды. Так это устроено? Или это полрозыгрыша? Сам не знаю.

Терри, впрочем, сидит довольный.

– Сто лет ждал, когда сам смогу так сделать! – сияет он доброй улыбкой.

Затем возвращается к работе. А сияние невероятного удовольствия не покидает его до конца дня.

Кто же такой этот Эрик Прайс? И насколько он врезался в память Терри, если ему и тридцать лет спустя еще хотелось провести этакое катарсическое воссоздание прошлого опыта за счет новоназначенного личного помощника?

И пока мы не ушли в дебри – как Терри вообще попал к Эрику Прайсу в бристольскую Western Daily Press?

Осенью 1970‐го Терри было 22, он проработал в Bucks Free Press пять лет. И по большому счету это были хорошие пять лет, и поначалу интересные, и он явно многому научился, и к тому же быстро. Но еще он очень быстро вошел в колею – колею газеты и ее расписания, – и рабочие задачи больше не бросали ему вызов. Колонка Маркуса в новом издании разнообразила жизнь, но Терри написал уже около сотни текстов, и… что ж, то ли Бакингемшир съежился, то ли Терри стал больше. Опять же, как подтвердила бы Джейн Остин, общепризнанная истина гласит, что молодому человеку, обладающему умом, навыком скорописи Питмана и пятилетним стажем в местной газете, должно желать большего. Иначе писать ему о ярмарках, собраниях управы и золотых свадьбах до конца своих дней. У Терри возникло отчетливое ощущение, что пора двигаться дальше.

Или, вернее, двигаться подальше? Это тоже приходило Терри в голову – возможно, потому, что в тот момент он не слишком хорошо представлял, чем хочет заниматься в будущем. В письме Колину Смайту 1969 года, написанном на бланке Bucks Free Press явно в момент уныния, Терри размышляет о том, чтобы пойти в совсем другую профессию.

У меня вопрос: ты не знаешь в других издательствах людей, к которым можно обратиться по поводу работы? Честно говоря, я уже сыт по горло этой газетой, а все указывает на то, что в национальное вечернее или ежедневное издание нельзя попасть, не проработав много лет в провинциальном вечернем. Я набрался опыта в производстве и редактуре – газет – и наверняка усвоил достаточно общих знаний, чтобы быть полезным… Когда-то я верил, что хочу оставаться на писательской стороне профессии, но теперь сильно сомневаюсь.

Колин, который сам ничего не мог предложить Терри, а главное, подписал с ним выдающийся договор на первый роман и в потенциале еще на две книги, успокоил его и посоветовал продолжать писать, после чего Терри, похоже, больше об этом не задумывался. Он решил ограничиться сменой издания и изучал объявления в Press Gazette. Насколько он этого хотел, мы знать не можем, но это явно было правильно – соответствовало принятому подходу к карьере. И какое-то время спустя подходящая вакансия подвернулась в бристольской Western Daily Press – газете, выходившей шесть раз в неделю в большом городе, что определенно можно было назвать шагом от Bucks Free Press в направлении национальных изданий – при условии, что именно туда стремился Терри, хотя на самом-то деле, может, и не стремился, но… ну, сами понимаете… повторюсь – так было правильно.

И, возможно, переезд на запад – хорошая идея. В конце концов, родители Лин как раз закончили ремонт дома в тех краях. А Дэвид и Айлин – видимо, благодаря мудрому подходу Айлин к сбережениям – недавно приобрели летний домик возле Тивертона¹. И, конечно, денег, которые Терри и Лин могли выручить от продажи своего первого дома в Даунли – откуда было практически рукой подать до Лондона, – хватило бы на что-то намного крупнее – и, возможно, обособленней – в подходящем отдаленном местечке на западе страны. Поэтому Терри согласился на вакансию, после чего они продали дом 4 по Олд-Фарм-роуд и начали подыскивать жилье. Когда Терри уже пора было приступать к работе, они переехали к его крестному отцу – «дяде» Реджу Диксу в дом 3 по Тайрон-уок, непроезжей улице в бристольском пригороде Ноул-Уэст. Лин устроилась в бристольский магазин «Бутс», а Терри ждал кошмар по имени Эрик Прайс.

В газетной сфере Прайса в равной степени уважали и боялись, как природную стихию, – по словам одного коллеги, он «налетал, как торнадо». Во время Второй мировой он водил бензовозы во Франции, и однажды ему пришлось спасаться от немцев в Сен-Назере, пробравшись на корабль со скотом. Подобное закаляет характер – как и работа в Daily Express, где Прайс трудился до переезда в Бристоль. Тогда Express считалась могучим столпом британского общества – настолько могучим, что в 1962 году герцог Эдинбургский сгоряча назвал ее «чертовски отвратительной газетенкой… полной лжи, скандалов и вымысла». В тот же год оставив Express со всей ее чертовской отвратительностью, Прайс ознакомился со своей новой вотчиной в Western Daily Press и объявил своей задачей избавиться от того, что он решительно назвал «вонью смерти».