Роб Харт – Склад = The Warehouse (страница 70)
– По словам Добса, ты хороший человек. На тебя можно положиться.
Пакстон смотрел на Гибсона и понятия не имел, что на это сказать. Он забыл слова. Он боялся того, что скажет, если посмеет раскрыть рот. Говорить с Гибсоном Уэллсом было все равно что получить аудиенцию у Господа Бога. Что скажешь Богу? «Привет, как поживаете?»
– Я немного знаю Добса, – сказал Гибсон. – Каждый год я привожу шерифов Материнских Облаков к себе на ранчо. Надо знать людей, на которых тут все держится. Мне Добс нравится. Очень. Человек старой школы, как и я сам. Серьезно относится к службе. Не болтается без дела. Количество преступлений в Материнском Облаке сильно снизилось, это благодаря ему. По-моему, ваше Материнское Облако самое безопасное. И вот он говорит мне, что на тебя можно положиться. Для меня этого достаточно. Но я захотел посидеть с тобой сам. Почувствовать, что ты за человек. Итак, сынок, скажи мне. На тебя можно положиться?
Пакстон кивнул.
– Говори, – сказал Гибсон.
– На меня можно положиться, сэр.
Гибсон, сплошные острые углы, снова улыбнулся.
– Хорошо. А теперь я тебе скажу, что происходит. Надеюсь, это останется между друзьями.
От того, как он произнес слово «друзья», Пакстону стало и холодно, и жарко одновременно.
– А случилось вот что, – сказал Гибсон, – все эти крупные универмаги по-прежнему торгуют в розницу с большими скидками. Ты можешь этого и не знать, но всеми ими владеет одна и та же компания. «Ред-Брикс-Холдингз». После Черной пятницы, когда магазины несетевой розничной торговли понеслись по канализационным трубам, многие предприятия были ликвидированы. И тут является Ред-Брикс, спасает их все и собирает под одним зонтом. Ты следишь за моей мыслью?
– Да, – сказал Пакстон громко и четко.
– Хорошо. Так вот, владельцы этой компании меня не любят. Ты производишь впечатление умного мальчика и, конечно, догадываешься о причинах. И вот они наняли эту девчонку и дали ей задание пробраться в наш комплекс преобразования энергии, чтобы выяснить, как мы ее получаем. Ты знаешь, как мы получаем энергию?
– Нет, – сказал Пакстон.
– Ну, что ж, давай просто скажем, что это передовая технология, которая со временем изменит наш мир, – сказал Гибсон. – У тебя ведь нет детей, верно?
– Детей нет.
Гибсон торжественно кивнул.
– Если у тебя будут дети – а ты еще молод, и у тебя есть время, – к тому времени, когда у них появятся свои дети, твои внуки… Так вот, они снова смогут играть на открытом воздухе. И даже летом. Вот куда нас это заведет. Заманчиво звучит, верно?
Пакстон не мог поверить. Сказанное было слишком невероятно, чтобы быть правдой. Человечество долгие годы испытывало разные способы исправить климат на планете, но ни один из них не приводил к желаемому результату.
– Да, сэр.
– Конечно, заманчиво. Так вот, эту девчонку наняли для похищения сведений, собственником которых являемся мы. К моему глубокому сожалению, кто-то заплатил ей, чтобы она, помимо прочего, убрала и меня. Как будто через несколько недель я не уйду сам. Она пыталась убить меня, и она работает на врага. – Гибсон подался вперед. – Я понимаю, это трудно. Но я просто хочу, чтобы ты понял. Понял, из каких частей слагается это целое. Тебе важно иметь перед собой картину целиком.
– Хорошо, – сказал Пакстон.
– Так ли? Хорошо? – сказал Гибсон, и в его голосе появилось недоверие, как у родителя, который не верит своим ушам, слыша грубый ответ от своего ребенка.
– Нет, не хорошо. Я знаю, что нехорошо, это просто…
Гибсон поднял руку:
– Тут много всего. Слушай, я хочу, чтобы ты понял одну вещь. Ты спас мне жизнь. Я могу это оценить, и ты будешь вознагражден. Тебе будет гарантировано трудоустройство. Твой звездный рейтинг? Не имеет значения. Теперь у тебя пожизненный статус в Облаке. Добс связывает с тобой большие планы. С этого дня твоя жизнь станет чуть легче. – Гибсон положил руку на стол. – Но мне за это от тебя кое-что нужно.
Пакстон затаил дыхание.
– Нужно вот что: выкинь все это из головы, – продолжал Гибсон. – Забудь о случившемся. Выходишь за дверь, и для тебя начинается хорошая жизнь. Ты никогда об этом больше не говоришь. Даже с Добсом. – Гибсон понизил голос: – Мне надо, чтобы ты понял, насколько для меня важно, чтоб ничего подобного не происходило.
Гибсон произнес это с улыбкой на лице. Но в голосе улыбки не было слышно.
– О том, что случилось с ней? – спросил Пакстон.
Гибсон презрительно усмехнулся:
– После того, во что она тебя впутала, тебе не все равно? Сынок, такой вопрос сейчас неуместен.
Пакстон вспомнил вчерашний вечер. Он едва не признался Циннии в любви. Вспомнил тепло и мягкость ее кожи, то, как она прикасалась к нему, ее губы. И все это время она планировала предать его.
Ее не убьют. Не смогут убить. Думать так просто смешно.
– Таково положение дел, – сказал Гибсон. – Я выйду за дверь и разберусь с этим. Я так понимаю, что мое предложение принято. Не хочешь сказать мне что-нибудь до моего отъезда? – Гибсон оглядел пустую комнату и улыбнулся. – Мало кто получает такую возможность.
– Нет, сэр, – сказал Пакстон, сжав кисти так сильно, что они побелели.
Гибсон кивнул:
– Хороший мальчик.
Вошел Гибсон Уэллс, и Циннии показалось, что за ним по пятам идет тень смерти. От него, от кожи, похожей на бумагу, пахло ею. Он держался за соломинку. Ей показалось странным, что он держится на ногах.
– Где Пакстон? – спросила она.
Гибсон смерил ее взглядом, в котором она заметила животный блеск, как будто сейчас он думал о том, что может сойти ему с рук. Он постоял, потом сел напротив Циннии. Двигался медленно, как будто от быстрого движения мог рассыпаться. Сложил кисти рук на коленях и сказал:
– С ним все хорошо.
У Циннии было много вопросов, но она задала самый важный:
– У нас есть зрители?
Гибсон покачал головой:
– Смотрят, но не слышат.
У нее в животе что-то оборвалось. Она чувствовала себя посередине огромного темного океана. Берегов не видно, кто-то покусывает ее за пятки. Она плыла, ища спасательный круг.
– Это вы меня наняли? – спросила Цинния.
У Гибсона дернулась губа. Он поерзал на стуле, как будто искал удобного положения.
– Как вы догадались?
– Надо было сразу догадаться по сумме, которую мне выплатили. – Она засмеялась. – Кто еще мог такое себе позволить?
Он кивнул.
– Вам знакомо имя Джереми Бентам?
– Как будто знакомо.
Гибсон выпрямился и с заметным усилием положил ногу на ногу.
– Бентам – английский философ. Умер в 1832 году. Смышленый парень. Прославился концепцией паноптикума. Знаете, что это?
Еще одно знакомое слово, хранившееся где-то глубоко в памяти. Цинния отрицательно покачала головой.
Гибсон поднял кисти рук, как будто показывал контуры чего-то.
– Вообразите себе тюрьму. В ней единственный охранник может следить за всеми заключенными. Но ни один из них не знает, следят ли за ним в данный момент. Лучше всего представить себе, что вы находитесь посередине большой круглой комнаты, по периферии которой располагаются тюремные камеры дверями к центру, как ячейки сот. В центре находится башня охранника. Из этой башни открывается обзор на триста шестьдесят градусов, и поэтому вы можете заглянуть в каждую камеру. Но когда заключенный смотрит на башню, он видит только ее. Охранника не видно, но известно, что он на башне. Вы следите за ходом моей мысли?
– Думаю, да, – сказала Цинния. – Больше похоже на мысленный эксперимент, чем на реальный план.
– Во времена Бентама именно так и было. Идея в том, как добиться от людей определенного поведения. Если человек находится под постоянным наблюдением, он думает: «Так, я могу совершить дурной поступок, но мне он не сойдет с рук, так что лучше его не совершать». Идея неплоха, но реализовать ее в то время было невозможно. – Гибсон улыбнулся и, как усталый волшебник, помахал пальцем в воздухе. – Но теперь – другое дело. У нас есть система видеонаблюдения и Джи Пи Эс. Посмотрите на население Материнского Облака, оно численностью превосходит некоторые города. Потребуется целое состояние, чтобы оплатить труд полицейских в таком скоплении людей.
Гибсон откинулся на спинку стула и сделал глубокий вдох, как бы пытаясь пополнить израсходованную энергию.
– Так вот, дело в том, что мне это не нужно, – сказал он. – Посмотрите на статистику преступлений в Материнском Облаке – убийства, изнасилования, нападения, кражи – по всем этим категориям их меньше, чем в городах со сравнимой численностью населения. Вы понимаете, какое это достижение?! Да мне надо вручить эту чертову Нобелевскую премию мира.
– Да вы гуманист.
Он приподнял брови, но оставил эту реплику без ответа.