Роб Харт – Склад = The Warehouse (страница 63)
– О, черт, совсем забыла! – воскликнула она и выскочила из лифта. На протяжении следующих пятнадцати минут она повторила этот трюк дважды. Наконец подошел человек, ехавший на ее этаж.
Она прошла по коридору и остановилась перед квартирой, не доходя несколько дверей до своей. Душа пела от предвкушения. Утром Цинния видела в туалете Хэдли, спросила ее, пойдет ли та на церемонию, и девушка сказала, что нет. За дверью послышалось шарканье, она отворилась. Из-под копны волос на Циннию из темноты смотрели глаза героини мультфильма.
– Можно войти? – спросила Цинния.
Хэдли кивнула и сделала шаг назад. В квартире крепко пахло немытым телом и застоявшейся едой. По стенам тянулись гирлянды елочных лампочек, но сейчас они были выключены. Окно закрывала плотная штора, так что солнечный свет едва сочился только по ее краям. Стойка была завалена мятыми пакетами от еды навынос, заполнявшими пространство между пустыми картонными коробками. Хэдли отошла к окну и села на матрац, сцепив руки и глядя на Циннию, которая стояла, опершись о стойку. Цинния уже собиралась заговорить, когда Хэдли прочистила горло.
– Я долго думала о том, что вы мне сказали в душевой, – сказала она почти шепотом. – И вы правы. Это была моя вина.
– Нет, нет, дорогая, я вовсе не то вам говорила, – сказала Цинния. – В том, что он сделал, нет вашей вины. Это он виноват. Но вы должны уметь постоять за себя. Вот что я имела в виду.
– Я последнее время плохо сплю. Иногда просыпаюсь, и мне кажется, что он здесь, со мной. – Хэдли обхватила себя руками. Она дрожала, несмотря на то, что в квартире было тепло. – Мне просто… надо выспаться. – Она посмотрела вверх. – Я хочу быть сильной. Как вы.
Цинния на время потеряла дар речи. Она не ожидала, что ей так сильно захочется обнять Хэдли, прижать к себе, погладить по голове и сказать, что все будет хорошо. Цинния не могла вспомнить, когда последний раз испытывала такое по отношению к другому человеку, что только усугубляло тяжелое впечатление. Она попыталась думать о Хэдли как о кукле, о куске пластика, который говорит, если потянуть за нитку.
Цинния нащупала в кармане небольшую коробочку.
– У меня есть то, что может помочь.
Хэдли с надеждой подняла широко раскрытые глаза. Цинния опустилась возле нее на колени и протянула ей лежащую на ладони коробочку с «Забытьём».
– Это… – начала было Хэдли, но замолчала, как будто не могла выговорить это слово.
– Будете спать как младенец, – сказала Цинния.
– Мне надо работать. После церемонии.
– Вам надо выспаться. Скажите, что заболели.
– Но мой рейтинг…
– К черту рейтинг, – сказала Цинния. – Рейтинг – всего лишь число. Ну, понизится немного, а вы потом постараетесь и добьетесь повышения. Все будет хорошо. Надо лишь отключить голову и выспаться. Поверьте мне. Вид у вас такой, будто вы сейчас на части развалитесь.
Хэдли долго смотрела на коробочку. Цинния уже стала думать, не засунуть ли «Забытьё» ей в рот насильно, но Хэдли наконец кивнула.
– Как это надо принимать?
Цинния открыла пластиковую коробочку, посмотрела на тонкие полоски пленки и сказала себе:
«Хэдли это нужно. Ей надо отключить голову и немного полетать».
Цинния сказала это настолько уверенно, что почти поверила себе.
– Просто кладете на язык, – сказала она.
– Хорошо, – сказала Хэдли. – Хорошо.
Она высунула язык, затем застенчиво спрятала его. Цинния знала, что девушка с весом Хэдли, никогда не пробовавшая наркотики, свалится и будет спать без задних ног. Цинния достала четыре пленки и протянула их Хэдли. Хэдли открыла рот, Цинния положила зеленоватые прямоугольники на язык. Девушка закрыла глаза, как будто глубоко задумалась. Цинния, поддержав за плечи, уложила ее на матрац.
Дыхание Хэдли сделалось неслышным, мышцы расслабились. Голова повернулась так, что щека касалась подушки. Цинния нащупала сонную артерию, чтобы убедиться, что девушка жива. Пульс напоминал медленные контролируемые дыхательные движения.
Цинния раздела Хэдли и взяла ее коричневую рубашку, которая оказалась маловата, но все же надеть ее удалось. Цинния подумала, не поменять ли ремешки у Облачных Часов, но они были почти одинаковые, только у Циннии фиолетовый, а у Хэдли розовый. Порывшись в одежде, Цинния нашла старую потрепанную бейсбольную кепку. Собрав волосы в конский хвост, она надела эту кепку. Посмотрелась в зеркало, висевшее на входной двери. Надела часы Хэдли. Часы запросили отпечаток пальца. Цинния взяла Хэдли за руку и приложила подушечку большого пальца к экрану. Появился улыбающийся смайлик.
Одной головной болью меньше.
Толпа собралась огромная. Стены внутри Прихожей украшали все цвета радуги. Огороженное свободное пространство вело снаружи к сцене, по этому проходу должен был проехать автобус Гибсона. Свободными также оставались трамвайные пути, по которым трамвай с Уэллсом поедет к «Живи-Играя».
Пакстон прошел по сцене. Говоря словами Дакоты, обращенные на него взгляды раздевали. Сотрудники службы охраны пробирались через толпу, но хорошо также было видно и всю картину в целом. Пакстон и сам не знал, что ищет. Все улыбались и были возбуждены.
Позади Пакстона на гигантском экране показывали все тот же ознакомительный видеофильм вперемешку со свидетельствами клиентов: люди разной этнической принадлежности рассказывали о том, насколько упростилась их жизнь благодаря деятельности Облака. Пакстон находился так близко к динамикам, что из-за помех с трудом разбирал речь.
Каждые несколько минут Пакстон поглядывал в раскрытую пасть въезда, прямоугольник ослепительно-белого света, где должен был показаться автобус. Уже скоро. Он подъедет к тыльной части сцены, и сам Гибсон выйдет из него и поднимется по лестнице. Пакстон будет среди десятка окружающих Уэллса людей. Так близко, что сможет дотянуться рукой.
В животе у Пакстона что-то сжалось и натянулось. Он снова подумал о том, чтобы выступить против этого человека. За этим моментально последует потеря работы, но болезненное воспоминание о том, как он шел на анкетирование по разрушенному городу, о том, как подавал заявление о приеме на работу, которая совершенно не соответствовала его притязаниям, все это заставляло его желать если не ответа или извинения, то признания. Чтобы узнать, что случилось, Гибсон должен был его увидеть.
– Готов? – перекрывая рев громкоговорителей, спросила вдруг появившаяся рядом Дакота.
Пакстон кивнул, не вполне понимая, что означает его кивок.
– Хорошо, – сказала Дакота и шлепнула его по спине. – Потому что вот он.
Автобус сначала показался темной точкой в белом свете, затем въехал в здание и медленно пополз по проходу в толпе, ограниченному с обеих сторон барьерами, за которыми стояла кричавшая приветствия и махавшая руками толпа.
Автобус был большой, коричнево-красный с золотой отделкой. Затемненные окна не позволяли видеть, что происходит внутри. Казалось, наружная его поверхность отполирована. Пакстон смотрел, как автобус медленно подъехал к сцене и остановился за ней. Здесь стояло с десяток сотрудников в светло-коричневой форме и десятка два охранников. Пакстону показалось, что голова у него заполнена гелием и может оторваться от тела.
В тыльной части «Облачного Бургера» Цинния прошла через двери, открывавшиеся в обе стороны. Тут находилось несколько сотрудников в зеленых рубашках, все суетились, хотя посетителей в зале не было, все ушли на церемонию. Зеленые, клацая утварью, исполняли тщательно поставленный танец вокруг безупречно чистых машин из нержавеющей стали, готовились к наплыву посетителей, который ожидался позже. Несколько человек мельком взглянули на Циннию, но не более.
Ей всегда казалось забавным распространенное мнение, что работа техника связана только с устройствами и подобной хренью. Главное – почувствовать себя техником, и вряд ли кто-то усомнится в том, что ты техник.
Цинния не собиралась задерживаться на кухне. Она оглядела все поверхности, не зная, что именно ищет в надежде найти нужное. Кухня была больше, чем она себе представляла. Сделав несколько поворотов, Цинния оказалась перед массивной отодвигающейся дверью, которая смотрелась на кухне неуместно, как инородное тело. Это и означало, что за дверью находилось то, что Цинния искала.
Из-под козырька ее кепки она слишком поздно заметила перед дверью видеокамеру. Цинния не поднимала лица, чтобы оно не зафиксировалось в записи. Рядом с дверью находилась сенсорная панель, и Цинния, произнеся про себя молитву, провела перед панелью часами.
Послышался звуковой сигнал, похожий на звон колокольчика, и диск загорелся зеленым. Цинния толкнула массивную дверь в сторону, для этого пришлось приложить усилие. За дверью находилась небольшая станция подземки с трамвайным вагоном, который был примерно в два раза меньше обычного.
Тут пахло хлоркой, которая, по-видимому, призвана была заглушить сладковатый запах гнили. В трамвае болтались расстегнутые нейлоновые ремни для закрепления поддонов. Цинния задвинула за собой дверь, прошла в переднюю часть вагона и осмотрела панель управления, которую долго рассматривать не пришлось. На ней находилось считаное число кнопок, одна из которых была подписана «Ход». В Облаке действительно любили все упрощать.