Роальд Даль – Короткий триллер (страница 4)
— Не может быть и речи, мадам. Начальник тюрьмы Холси и его подчиненные вовсе не дураки. Ника усиленно охраняют на прогулках, все остальное время он не покидает камеру. Пищу для него готовят отдельно, а его посетителей тщательно обыскивают, вы это прекрасно знаете. Убить его невозможно, разве что убийца поставит на карту собственную жизнь, а я, должен признаться, к этому совершенно не стремлюсь…
— Может, есть возможность как-то вытащить его оттуда? — спросил Питер.
— Это сложно, но, пожалуй, проще, чем убить его, — ответил Шенди. — Вижу, конкретного плана у вас пока нет. Так?
— Да. Поэтому мы и находимся здесь, — подтвердила Кэтрин. — Я полагаю, что вы обладаете даром совершать невозможное, мистер Шенди.
— Ваше доверие не лишено оснований, дорогая леди. Это вполне в моих силах — избавить вас от позора, который ожидает вашу семью, если Ника поведут на казнь.
— Хорошо. Тогда…
— Минутку, миссис Гатро. Я сказал, что это возможно, но захочу ли я это сделать — другой вопрос. Кроме того, ваш сын Майкл не всегда обращался со мной с уважением, достойным той пользы, которую я принес вашей семье. Он избил меня, гнусно обзывал, а теперь, удерживая в финансовой зависимости…
— Долг будет аннулирован, — перебила Кэтрин. — Вы никогда больше не увидите Майкла.
— Ну, в таком случае кое-что проясняется.
— Я знаю, что доступ в тюрьму потребует больших денег, — продолжала Гатро. — Об этом позаботятся, и кое-что перепадет вам.
— Еще лучше. Но если предположить удачный побег, возникает проблема — что делать с Ником. Его будет разыскивать вся полиция штата.
— Пусть провалится ко всем чертям, мне все равно. Я не хочу его видеть. Можете выбросить его в реку — он всегда слишком трусил, чтобы научиться плавать. Меня заботит лишь одно — чтобы он не обесчестил семью Гатро, распуская нюни и хныча перед виселицей. Я не могу допустить, чтобы нашу семью высмеивали в газетах.
— Ну хорошо, сделка состоялась. И мне причитается… — Шенди, усмехаясь, замолчал.
Кэтрин вытащила из висевшей через плечо сумки несколько увесистых пачек и бросила их Шенди.
— Здесь десять тысяч долларов. Если понадобится, добавлю. Все, что требуется, — это результат.
— Мне хотелось бы попросить у вас еще одну вещь, мадам.
— Что именно? — спросила Кэтрин раздраженно. — Ваш долг погашен, деньги у вас есть. Что еще может зависеть от меня?
Шенди повернулся к Майклу, глаза его блеснули.
— Перед тем, как я сделаю это для вашей семьи, я хочу, чтобы ваш сын сказал мне «пожалуйста».
Что-то придушенно всхлипнуло в глотке Майкла.
— Ты, маленький… — начал было он.
— Майкл! Делай, как сказано! — приказала Кэтрин.
Майкл взглянул на мать, на Шенди и снова на мать. Медленно покачал головой. Женщина со сжатыми кулачками приблизилась к нему и отрывисто бросила:
— Сделай это!
Майкл на негнущихся ногах прошагал к Шенди и уставился на него сверху вниз. Дважды открыл рот, но не издал ни звука. Третья попытка оказалась успешной.
— Пожалуйста, — выдавил он, будто под действием неведомой силы, вытянувшей из него требуемое слово.
— Я просто не могу устоять перед подобными уговорами, — сказал Шенди. — Все будет сделано, как вы просите.
В понедельник, за четыре дня до казни Ника Гатро, у ворот Тайборвильской тюрьмы появился человечек маленького роста в черной куртке, наподобие пасторской, с высоким крахмальным воротничком и с Библией в руках. На плечи мягкой волной ложились седые волосы. Его костюм был слегка измят, как это бывает у мужчин, не имеющих заботливой жены.
Шенди купил костюм в конторе, торгующей предметами культа, — проследить за такой покупкой невозможно, чего нельзя сказать о костюме, взятом напрокат. Даже приобретенные им ботинки были достаточно поношены, хотя и как следует начищены. Стоимость покупки вряд ли пробила брешь в десяти тысячах долларов. Бритье и вечер в турецкой бане придали его лицу свежий, розоватый оттенок.
Пастору не понадобилось долго уговаривать охранников проводить его в контору начальника тюрьмы Холси. Шенди с его пасторскими манерами, запинающейся речью и близорукими глазами за толстыми стеклами очков едва ли был похож на человека, способного сокрушить высокие стены и каменное здание Тайборвильской тюрьмы.
— Преподобный Уинчел, — представился Шенди начальнику. — Друг семьи Гатро.
Он подал Холси визитную карточку.
— Миссис Гатро узнала, что я буду проезжать через Тайборвиль и попросила навестить ее сына. Чтобы предоставить ему — как бы это сказать — душевное утешение в его последние часы…
— Это не так просто, как кажется, почтеннейший, — ответил Холси. — Он, знаете ли, находится под специальной охраной, и все его посетители тщательно обыскиваются.
— Да, конечно. Видите ли, у меня есть письмо от миссис Гатро на разрешение повидать Николаса и еще письмо от епископа, удостоверяющее мою личность, но если вы полагаете, что этого недостаточно, то…
И он повернулся, чтобы уйти, — безобидный маленький человечек, плохо приспособленный для выживания в этом злом мире.
К черту, подумал Холси, ну какой тут может быть вред? О'кей, это не очень соответствует правилам, но если Уинчел сможет хоть немного успокоить Гатро, то дело окажется стоящим: охранников просто тошнит от его нескончаемых стенаний. И вообще, если он, Холси, не в состоянии сам принимать какие-то решения, то к чему было назначать его начальником тюрьмы?
— Погодите минутку! — позвал Холси. — Вы не от епископа Кошрейна?
Шенди обернулся:
— Да, да. Вы его знаете?
— Мы вместе ходили в школу. Дайте-ка взглянул, на письмо.
— Оно лишь удостоверяет мою личность.
Шенди подал начальнику письмо. Страха он не испытывал: бланк был украден из архива, а подпись епископа Кошрейна была наилучшей, какую только можно было приобрести за деньги.
— Как он поживает? Давно я его не видел.
— Прекрасно. Правда, его несколько беспокоит больное колено. Он сейчас в больнице.
И Шенди усмехнулся про тебя. Это сообщение не только помешает Холси позвонить епископу, но, как ни странно, оно является чистой правдой.
— Ну да, колено — это из-за футбола в колледже, — пояснил Холси и пристально оглядел пастора.
— Послушайте, преподобный Уинчел, — произнес он после паузы. — Я попал в неприятное положение: Ник Гатро закатывает ужасные концерты по поводу того, что, дескать, ему — и вдруг придется умереть. Может, вы поможете ему взять себя в руки? Конечно, придется вас обыскать, чтобы в камеру не попало что-либо, содействующее побегу. Лично мне вы кажетесь вполне порядочным человеком — полагаю, что можно немного нарушить правила и сделать одолжение старику Кошрейну.
Через пятнадцать минут Шенди сидел в камере Ника Гатро и пытался пригладить волосы пальцами. Его расческа была изъята и находилась на хранении в комнате начальника тюрьмы.
— Я уже решил, что охрана собирается отобрать у меня печень до той поры, пока я не возвращусь из камеры, — заметил он, потряхивая гривой.
Ник Гатро, сидевший на койке, охватив голову руками, взглянул на пастора исподлобья:
— Что-то не похож ты на тех «пташек поднебесных», что я слышал раньше, — сказал он.
Шенди поднялся с табурета и подошел к забранной прутьями двери. Охранник в конце коридора занимался раскуриванием сигареты.
— Зови меня Шенди, — произнес посетитель. — И здесь я не для того, чтобы молиться за тебя. Я пришел, чтобы вытащить тебя отсюда.
Ник раскрыл рот, и Шенди закрыл его ладонью, заглушая возглас.
— Оставь эмоции и наблюдай за охранником: если подойдет близко, то притворись, будто мы разговариваем о твоей семье.
Ник кивнул, и Шенди убрал ладонь.
— Твоя семья не очень-то сейчас о тебе думает, — продолжал Шенди. — Но они не собираются дать тебе умереть.
— Если можно сбежать, то давайте действовать, — прошептал Ник. — Я хочу убраться отсюда.
— И поэтому намерен выйти со мной через главный вход, да? Брось шутки. Побег состоится в тот день, когда они предполагают тебя повесить.
— К чему ты клонишь, Шенди?
— Молчи и слушай — повторяться я не собираюсь. Ты должен будешь повиснуть в пятницу, в полночь. И вот что произойдет: около одиннадцати вечера за тобой зайдут начальник тюрьмы, священник и пара охранников. Священник выслушает твои последние желания — например, насчет писем, которые ты хотел бы поручить ему написать, и прочее… Затем он начнет молиться о твоей душе. На тебя наденут «упряжь»: в ней имеются кожаные манжеты, которые плотно прижмут твои руки к телу, чтобы ты не смог схватиться ими за веревку, когда будешь падать. Закончив с этим, тебя отведут на первый этаж и посадят в машину, которая отвезет тебя через двор, в здание напротив, где состоится казнь. Когда она въедет внутрь, ворота закроются, и ты выйдешь из машины.
В глазах Ника Гатро отражался ужас, но Шенди не обращал на это внимания.
— Когда ты выйдешь из машины, эшафот будет стоять перед тобой: это платформа футов восьми высотой с поперечной балкой наверху. Борта платформ покрыты черной материей. Запомни, это очень важно. По правую сторону будут стулья. На них разместятся официальные свидетели, тюремный доктор и те из репортеров, кто получит разрешение. По бокам встанут около десяти охранников. Палач приготовится приладить петлю и включить пружину люка.
— Весь этот разговор о казни действует мне на нервы, — прошептал Ник. — Возможность убежать, говоришь? Как же я выберусь оттуда, когда смотрит столько народу?