Роальд Даль – Короткий триллер (страница 29)

— Не будет никакой огласки. И, к твоему сведению, я не Дэвид. Я Ричард.

— Ричард? — на ее лице появилось сомнение. — О чем это ты?

— Я брат-близнец Дэвида. Тот, который делает то, чего не смеет Дэвид.

— Ты смешон. Я ухожу. Даю тебе время до девяти утра завтрашнего дня — лучше подумай насчет этого чека.

— Не будет никакого чека, ведь ты не намерена выполнить какое бы то ни было соглашение, я знаю тебя.

Ричард шагнул вперед. Тут Луиза серьезно встревожилась в первый раз за весь разговор и повернулась, чтобы броситься прочь. Он схватил ее за плечо, развернул и обеими руками вцепился ей в горло.

Я должен был беспомощно наблюдать, как его ладони все сильнее сдавливали ее шею. Она отчаянно боролась, била его ногами, царапалась — наверное, секунд тридцать, потом усилия ослабли, и она потеряла сознание. Лицо ее посинело, а из уголков рта побежала слюна. Глаза словно вылезли из орбит — широко раскрытые и блестящие. Ричард спокойно продолжал свое дело, пока не уверился в ее смерти, и тогда выпустил безжизненное тело, кучкой тряпья рухнувшее на пол.

— Порядок, Дэвид. Теперь можешь говорить.

— Ты убил ее!

Ричард вытер губы моим платком:

— Интересно подмечено. Убил я ее или нет? Была она жива все это время или мертва?

— Ты меня пугаешь, — пожаловался я. — Конечно же, она была мертвой. Это лишь сон. Но…

— Но даже во сне мы не можем оставить тело в квартире, на ковре, — не правда ли? Пожалуй, ее следует отправить на место. На кладбище Фэрфилд.

— Разве это возможно?

— Для тебя — нет, но для меня — вполне. Я запросто спущу Луизу на лифте, возьму такси и отвезу тело на кладбище. А теперь замолчи, пока я вновь не дам тебе разрешения говорить.

Он спокойно приступил к выполнению этого безумного плана: вначале надел мою шляпу и перчатки, потом вынул из сумки Луизы вуаль и прикрепил к ее шляпке. Почистил на ней одежду и причесал растрепанные в борьбе волосы. Наконец, подхватил тело на руки, будто спящего ребенка, и зашагал к лифту.

Он позвонил и, держа Луизу на руках, принялся вполголоса напевать песенку. Через минуту пришел лифт, и Джимми, ночной служитель, открыл дверцу.

— Небольшое беспокойство, Джимми, — объяснил Ричард, шагнув внутрь. Ему пришлось повернуться боком, внося Луизу, и от движения сумка соскользнула у нее с колен, куда он поместил ее раньше. Джимми наклонился и вернул ее Ричарду.

— Эта молодая леди, — доверительно, как мужчина мужчине, заметил Ричард, — очевидно, начала пить еще до того, как попала сюда… Я угостил ее коктейлем, и она отключилась моментально. Теперь необходимо доставить ее домой. Ты мог бы заказать такси к боковому входу?

— Само собой, мистер Карпентер, — казалось, Джимми прекрасно все понял.

Я ожидал расследования, выяснения обстоятельств и ареста. Вместо этого Джимми доставил такси, Ричард уселся в машину с Луизой, и мы повезли — будто это вполне естественно — по полуночному Нью-Йорку мертвое тело. Но как ни умен был Ричард, без помех не обошлось. Таксист спросил адрес.

— Кладбище Фэрфилд, — ответил Ричард.

— Кладбище Фэрфилд? — переспросил тот. — В такое время ночи? Вы шутите, мистер?

— Ничуть, — Ричарда всегда злило, если кто-то не принимал его всерьез. — Эта леди умерла, и я собираюсь ее похоронить.

— Послушайте, мистер, — и таксист повернулся всем корпусом: это был маленький, шустрый человечек с покрасневшим от гнева лицом. — Мне не нравятся люди вашего круга и ваши шуточки. Теперь скажите, куда мы едем или убирайтесь из машины…

Ричард подумал, затем передернул плечами:

— Извини. Видно, шутка оказалась неважной. Доставь-ка нас в Риверсдэйл, 937. Западная улица, 235.

— О'кей, так-то лучше.

И через минуту мы пробирались по оживленным улицам Нью-Йорка, какими они бывают в послетеатральный час. Откинувшись на сиденье, Ричард держал тело Луизы на руках и напевал: «Потанцуй со мною снова, Вилли».

Дальнейшая поездка в точности напоминала сон. Мы проехали через Таймс-сквер. На лице Луизы под вуалью плясали яркие блики рекламных огней. Иногда мы стояли перед светофором, и пешеходы заглядывали внутрь машины и посмеивались. Некоторое время нас разглядывал полицейский-регулировщик, но, потеряв интерес, отвернулся. Ричард вез труп через самое сердце величайшего города мира, и ни единая душа ничего не заподозрила.

Вскоре мы вырулили на проспект Генри Гудзона и понеслись к Риверсдейлу. Адрес, который дал таксисту Ричард, оказался домом, купленным мной для нас с Энн. Ричард осторожно извлек Луизу из машины и даже ухитрился сунуть руку в карман, доставая деньги для расплаты с шофером, которого сразу же отпустил. Ночь была темной. Никто не видел, как Ричард бесцеремонно сбросил Луизу на холодные каменные ступени, чтобы найти ключ, и затем внес ее в дом.

Он не включил свет, а лишь швырнул тело на кушетку, сел напротив и закурил сигарету.

— Порядок, Дэвид, можешь говорить.

— Ричард, ты сумасшедший. Притащить Луизу сюда ничуть не лучше, чем оставить на старой квартире. Что же нам теперь делать?

— Как раз сейчас я это и обдумываю, — зло и нетерпеливо бросил Ричард. Он ненавидел обстоятельства, мешающие его планам. — Как паршиво, что глупый таксист не захотел ехать на кладбище.

И в этот момент Луиза поднялась. И села, качаясь как больная. Ладонью она обхватила горло, и голос ее был хриплым, а слова неясными:

— Дэвид, ты пытался убить меня?

Ричард повернулся и посмотрел на нее: в темноте она казалась далеким, призрачным пятном.

— Ты пытался убить меня, — повторила она, не веря собственным словам. — За это пойдешь в тюрьму, обещаю тебе…

— Ничего подобного, — он вскочил на ноги и зловеще навис над ней. — Просто мне придется повторить ту же работу, вот и все.

— Нет, ради Бога, нет! Извини, Дэвид, я не подумала хорошенько, прежде чем вернулась к тебе. Мне не следовало возвращаться — я уйду, в самом деле уйду. И никогда тебя не побеспокою, Дэвид, обещаю.

— Я Ричард, а не Дэвид, — мрачно сказал он. — Тебя трудно прикончить, не так ли? Ты умерла уже дважды и все еще жива. Быть может, третий раз положит этому конец.

— Ричард, перестань! — крикнул я. — Пусть уходит. Она действительно уйдет и никогда больше меня не потревожит, я знаю.

— Ты вовсе не знаешь женщин типа Луизы, — усмехнулся он. — И вообще, теперь это уже наше с ней дело. Ты мешаешь, иди спать, Дэвид… спать.

Я почувствовал, что теряю сознание и меня окутывает тьма. В этом сне все было в точности, как в мальчишеские годы. Ричард одолел меня окончательно и волен был делать все, что ему заблагорассудится. Что было дальше, я не знаю. Вдруг я понял, что лежу в собственной постели, одетый в пижаму. Посреди комнаты стоял, улыбаясь мне, Ричард:

— Итак, ты снова цел и невредим, Дэвид. А я удаляюсь, но еще вернусь. На это ты можешь положиться.

— Луиза! Что ты с ней сделал?

Ричард улыбнулся:

— Спокойной ночи, Дэвид. И запомни — все это было лишь сном. Довольно интересным сном…

С этими словами он исчез, а я открыл глаза и обнаружил, что было девять утра и звенел будильник. Такой сон, доктор…

— Спасибо, Дэвид, теперь все понятно. Я объясню тебе этот сон, и ты никогда больше его не увидишь.

— Это правда, доктор?

— Перед тем, как скончалась твоя первая жена, Луиза, ты желал ее смерти? Ведь так?

— Да, я хотел, чтобы она умерла.

— Верно. И когда это произошло, ты почувствовал подсознательную вину, будто сам убил ее. В канун женитьбы на Энн это чувство вины выразилось в кошмаре, в котором вновь ожила Луиза. Вероятно, звонок будильника показался тебе телефонным, и это послужило толчком всему сну — о Луизе, Ричарде и всем остальном. Тебе понятно?

— Да, доктор.

— Теперь отдохни несколько минут. Когда я разбужу тебя, ты проснешься и навсегда забудешь свой сон. Он никогда к тебе не вернется. Отдыхай, Дэвид.

— Да, доктор.

— Доктор Мэнсон!

— Да, миссис Карпентер?

— Вы уверены, что это никогда ему не приснится?

— Вполне уверен: его подсознательное чувство вины всплыло на поверхность, если можно так выразиться. И именно так же оно устранится.

— Я так рада! Бедняга Дэвид был на грани нервного срыва. О, извините — звонят в дверь…

— …Это был посыльный с нашими одеялами — свадебный подарок сестры Дэвида. Я отсылала их, чтобы вышили монограммы. Не правда ли, они чудесны?

— В самом деле, очень красивы.