Риз Боуэн – Золотой ребенок Тосканы (страница 34)
— Да, — согласилась я. — Жизнь полна печали. Но у тебя есть дочка, и она сможет сделать тебя счастливой.
— Если не будет просить есть всю ночь напролет, — шутливо уточнила Анджелина, и мы обе рассмеялись.
— Я обещала твоей маме, что приду на площадь и помогу ей торговать, — сказала я.
Вскоре я отправилась на гору. Утро выдалось прохладным. Ветер с запада пригнал облака. Того и гляди погода испортится. Я никого не встретила по дороге и должна признаться, что чуть ли не бегом прошмыгнула сквозь туннель, но когда я добралась до деревенской площади, то здесь в этот ранний час кипела работа. Паола вовсю торговала и явно была рада меня видеть.
— О, ты пришла! — воскликнула она. — Придется тебе поработать. Надо заново наполнить корзину с абрикосами. И выложить помидоры. И убедись, что базилик не лежит на солнце, иначе он завянет.
Я сделала все, что она просила.
— Слушай, я обещала отнести петрушку в тратторию, — вновь обратилась ко мне Паола.
— Я могу сделать это за вас.
Она покачала головой:
— Нет, лучше мне пойти самой. Нужно узнать, что им может понадобиться для завтрашнего праздника.
— Праздника?
Паола улыбнулась:
— Да, завтра святой день —
Она ушла. Я слегка волновалась, что не смогу правильно понять ее клиентов, но прошло несколько минут, и никто не приходил. Я прятала лоток с помидорами от прямого солнца, когда увидела приближающуюся тень. Я подняла голову — это оказался Ренцо.
— О, это вы! — воскликнул он по-английски. — Почему вы всё еще здесь?
— Мне пока не разрешили уехать.
— Разве это не прилавок Паолы? — спросил он, оглядываясь по сторонам. — А где же она сама?
— Понесла петрушку в тратторию, — ответила я. — Я могу вам чем-нибудь помочь?
— Да, наверное. Мне нужны все ваши помидоры, базилик и лук и к тому же… Есть у вас чеснок? Мне нужно много чеснока.
— Вы, я смотрю, очень проголодались, — улыбнулась я, стараясь держаться раскованно.
— Завтра праздник, — сказал он серьезно. — Мой отец кормит всех своих работников. Он будет жарить ягнят на вертеле, а мне поручено организовать салаты и пасту, чтобы подавать с мясом.
— У него много рабочих?
— У него много земли. Оливковые рощи, виноградники, оливковый пресс. Он богатый человек.
— И вы унаследуете все это в один прекрасный день? — спросила я. — У вас нет братьев или сестер?
— Мой отец никогда не был женат, — ответил он. — Девушка, которую он любил, не любила его, а жениться на другой он не хотел. Такую настоящую любовь следует приветствовать, не правда ли?
— Да, наверное, — сказала я неуверенно. — Но я не хотела бы остаться одна на всю жизнь, если бы мне отказал человек, которого я выбрала.
Произнеся эту фразу, я сама себе весьма удивилась. Значило ли это, что я наконец была готова забыть Адриана и все, что со мной произошло, то есть в конце туннеля загорелся свет? Я посмотрела на Ренцо.
— Похоже, когда вы захотите жениться, вам нужно будет выбрать девушку, которая захочет жить здесь, иначе Козимо останется один.
На его лице появилось выражение, которое я не смогла истолковать.
— Да, — кивнул он. — Будущая жена должна согласиться разделить со мной жизнь именно тут. А это может оказаться непростым делом. Кому захочется прозябать в глуши?
— Здесь очень красиво, — заметила я.
— Может быть.
— Вы мечтали стать шеф-поваром, — сказала я. — Но бросили эту затею, чтобы позаботиться о своем приемном отце. Это похвально. Я сожалею о том, что оставила своего отца одного.
— Ваш отец скончался?
— Да. Он умер месяц назад. Вот почему я здесь — хотела узнать, что с ним случилось во время войны.
— Тогда мне жаль, что мы не можем вам помочь, — произнес он более мягким тоном.
Мы перестали разговаривать, когда к прилавку подошел какой-то мужчина.
— Прошу меня извинить, — сказала я Ренцо. — Мне нужно обслужить клиента Паолы. Надеюсь, что смогу его понять. Местный диалект для меня труден.
Мужчина с внушительными черными усами был одет в легкий костюм.
— Вы синьорина Лэнгли? — спросил он.
— Си, синьор.
— Пожалуйста, пройдемте со мной. Я инспектор Дотелли из уголовного розыска в Лукке. Мне нужно задать вам несколько вопросов, касающихся смерти Джанни Мартинелли.
— Но я уже дала показания, — проговорила я, постаравшись скрыть тревогу. На деле с моим простеньким итальянским у меня вышло разве что: «Я рассказала мужчине о том, что видела».
Инспектор развел руками.
— Простая формальность, — сказал он. — Вам придется пройти со мной в участок.
— Я присматриваю за прилавком по просьбе синьоры Россини, — ответила я, — и не могу уйти, пока она не вернется.
— Может, этот парень присмотрит за ним вместо вас? — Он указал на Ренцо.
— Этот парень — важный клиент. Он покупал овощи для завтрашнего праздника, — сказала я, чувствуя, как мое лицо вспыхнуло от смущения. — Мне неудобно просить его тратить на нас свое время. — Я говорила, словно спотыкаясь об итальянские слова: — И я не знаю, как отвечать на ваши вопросы, я плохо говорю по-итальянски. Я приехала в гости из Англии.
— Но вы разговаривали с этим человеком. Я видел это своими глазами. — Инспектор погрозил мне пальцем. Как и все здесь, он сопровождал свою речь выразительными жестами.
— Просто мы говорили по-английски. Он работал в Лондоне.
— Тогда пусть идет с вами и побудет вашим переводчиком, — сказал инспектор.
— У меня полно своих дел, требующих внимания, — холодно ответил Ренцо. — Мне некогда.
— Это не просьба, — отрезал инспектор. — Это приказ. Тем более что много времени мы у вас не отнимем.
— Что случилось? Что происходит? — К нам подлетела Паола, полная решимости немедленно вступить в бой.
— А, вот и хозяйка вернулась! — воскликнул инспектор. — Отлично. Пройдемте со мной.
— Это инспектор из Лукки, — объяснила я Паоле, кивая на мужчину. — Он хочет задать мне вопросы.
— Мы уже рассказали карабинерам все, что знаем, — стала возмущаться она. — Эта молодая леди здесь чужая. Она не сможет вам помочь, и я не хочу, чтобы она волновалась.
— Никаких волнений не будет, если она ответит на мои вопросы и скажет правду. Немедленно идемте со мной. Сегодня суббота, и я не меньше вас хочу поскорее во всем разобраться.
С этими словами он взял меня за локоть и повел через площадь к зданию муниципалитета. Я оглянулась на Ренцо. Тот закончил разговор с Паолой и последовал за нами, то и дело оборачиваясь и выкрикивая ей какие-то наставления.
Молодой карабинер был изгнан из-за своего стола простым взмахом руки. Инспектор занял его место.
— Останьтесь и ведите протокол, — велел он карабинеру, который собрался было улизнуть из комнаты. — Принесите стул для юной леди и садитесь за стол рядом со мной.
Молодой человек вернулся со стулом, а затем занял свое место рядом с инспектором, явно испытывая неловкость. Ренцо стула не предложили. Он стоял за моей спиной. Теперь я была не столько смущена, сколько напугана. Ренцо, казалось, смотрел на меня с презрением. Что, если он неправильно переведет мои ответы, чтобы выставить меня виновной в убийстве Джанни? Мое сердце билось, как птица в клетке.
— Итак, — начал инспектор, — ваше имя, адрес и цель визита.
Я посмотрела на Ренцо, желая показать, что недостаточно хорошо понимаю даже такие простые слова. Затем медленно произнесла свои имя и адрес.