Риз Боуэн – Дворцовый переполох (страница 17)
— Радость моя, я обычно стараюсь видеть во всем светлую сторону и не каркать, но сейчас мне кажется — ты напрашиваешься на неприятности. Если слухи о твоей новой карьере просочатся во дворец, боюсь, тебя моментально выдадут замуж за этого жуткого Зигфрида, сошлют к нему в Румынию и запрут в замке. И произойдет это все быстрее, чем ты успеешь сказать «Чарли Чаплин».
— Мы живем в свободной стране, Белинда. Я совершеннолетняя, под опекой не состою, не ближайшая претендентка на престол… И вообще — мне глубоко наплевать, что думают во дворце!
— Отлично сказано, старушка. — Белинда зааплодировала. — Тогда давай я помогу тебе составить объявление, пока ты не убежала к дедушке.
— Давай.
Я подошла к письменному столу, приготовила бумагу и ручку.
— Как по-твоему, где лучше разместить объявление, чтобы найти клиентов, в «Таймс» или в «Таттлере»[13]?
— И там, и там. Многие женщины газет в жизни не читали, а «Таттлер» непременно полистают — проверить, не написали ли там о них.
— Делать нечего — придется стиснуть зубы и заплатить за два объявления. Надеюсь, вакансия найдется быстро, не то через неделю-другую я встану в очередь за бесплатным супом.
— Жаль, что ты не сможешь пойти со мной сегодня на торжество. София — барышня крупная, как все типичные европейки, так что, думаю, кормить будут до отвала. К тому же она знакома с разными богемными типами — всякими там писателями и художниками.
— Мне тоже жаль, но, думаю, меня и дедушка накормит до отвала. Он обещал мне жареное мясо с овощами. Итак, что напишем в объявлении?
— Надо четко оговорить, что драить туалеты ты не нанимаешься, только смахивать пыль и проветривать спальни перед приездом хозяев. Как насчет такой фразы: «Собираетесь в Лондон, но не хотите везти с собой прислугу?»
Я склонилась над бумагой.
— Неплохо. Еще можно написать: «Агентство по найму „Первоклассная прислуга» проветрит ваш дом и приготовит его к вашему приезду».
— А еще нужен похвальный отзыв от какого-нибудь известного лица.
— Где же его взять? Не у Хилли же просить рекомендацию, а я больше пока никому дом не убирала.
— Глупышка, сама и дай рекомендацию. Напиши, что услугами агентства пользуется леди Виктория Джорджиана, сестра герцога Гленгаррийского и Раннохского.
Я покатилась со смеху.
— Белинда, какая ты умница!
— Сама знаю, — скромно отозвалась она.
Обед у дедушки вышел отменный — отличная баранья нога, хрустящая жареная картошка с капустой из собственного огорода, а на десерт печеные яблоки и сладкий заварной крем. Иногда я чувствовала укол совести при мысли, не слишком ли потратился дедушка, но он так откровенно радовался, глядя на то, как я ем, что я с удовольствием смаковала каждый кусочек.
— После обеда обязательно научи меня разжигать камин, — напомнила я. — Нет, я не шучу. Завтра приезжает мой братец, и мне велено растопить камин в его спальне.
— Ишь ты, поди ж ты, какова наглость, — сказал дедушка. — Они что считают — ты у них в прислугах? Вот погоди, сделаю я твоему братцу внушение.
— Это не Бинки придумал, — заступилась я. — Он-то славный. Конечно, он ужасно рассеянный и никогда ничего не замечает. И умом не блещет. Но зато добрая душа. К тому же, кажется, отчасти я сама виновата. Моя невестка уверена, что в Лондоне я сразу наняла себе горничную. Надо было внятно сказать ей, что мне это не по карману. А я, как это ни глупо, не стала из гордости.
Дедушка покачал головой.
— Малышка, я ведь тебя предупреждал. Хочешь разжечь камин — придется спуститься в угольный подвал.
— Надо — значит надо, — отозвалась я. — Наверняка множество слуг спускается в подвал, и ничего им не делается, целы и невредимы. А после подвала что делать?
Дедушка рассказал мне все подробно, шаг за шагом, как правильно положить в очаг газету, потом щепочки, потом сверху уголь, как открывать вьюшку. Все это звучало для меня запутанно и пугающе.
— Жаль, что я не могу с тобой поехать и разжечь камин, — посетовал дедушка. — Дай сдается мне, братец твой не обрадуется, если застанет меня там.
— А мне вот жаль, что ты не можешь поехать в Лондон и пожить в Раннох-хаусе хоть немного, — сказала я в ответ. — Не для того, чтобы присматривать за мной, а для компании.
Дедушка вперил в меня проницательные темные глаза.
— Проку от этого никакого не будет, вот в чем закавыка. Мы с тобой живем в разных мирах, мышка.
Ты захочешь, чтобы я ночевал в господской спальне, но мне там будет не по себе, а спать в комнате для прислуги тоже неохота. Пусть уж все остается как есть. Я всегда рад тебя видеть, а потом ты возвращайся в свой мир, а я останусь в своем.
Шагая прочь от дедушкиного дома по Гленвилл-драйв, я снова и снова с тоской оглядывалась на садовых гномиков.
Вернувшись в Раннох-хаус, я снова оделась как прислуга, повязала волосы косынкой и долго блуждала по первому этажу, пока не отыскала этот ужасный угольный подвал. Как и сказал дедушка, местечко было жуткое: темное, низкое, высотой всего в несколько футов. Совок мне найти не удалось, а совать руку во мрак неизвестности я побоялась. Кто знает, что там водится? Вернувшись в кухню, я обнаружила висевшие на стене большой черпак и полотенце. При помощи черпака я кучка за кучкой выгребала из подвала уголь, потом брала его по штучке и складывала в ведерко для угля. Дело шло медленно, и ведерко наполнилось только через полчаса, зато, по крайней мере, не пришлось касаться пауков и пачкать руки. Наконец я поволокла полное ведерко угля наверх, проникнувшись неожиданным восхищением и уважением к Мэгги, моей служанке, которая проделывала все это каждое утро.
Некоторое время я тренировалась разжигать камин в своей спальне. К вечеру по комнате плавали клубы дыма, но в камине потрескивал огонь. Я возгордилась собой. Спальню Бинки я уже приготовила, постель застелила, окна открыла. Осталось лишь разжечь там камин, и, благополучно проделав это, я улеглась спать, весьма довольная собой.
В понедельник утром я отправилась в редакцию «Таймс» и подала объявление на первую полосу. Вместо обратного адреса я дала номер почтового ящика — вряд ли Бинки понравится, если в Раннох-хаус станут приходить запросы на подбор уборщицы. Затем я сходила в редакцию «Таттлера» и сделала там то же самое.
Едва я вернулась домой, как в парадную дверь постучали. Я открыла. На пороге стоял незнакомец зловещего вида: с головы до ног в черном — длинное черное пальто и черная же широкополая шляпа, надвинутая на лоб, из-под которой не было видно глаз и вообще всей верхней части лица. Нижняя, надо сказать, мне не понравилась. Когда-то, возможно, незнакомец и был хорош собой, но такие лица рано оплывают. К тому же мучнистая бледность говорила о том, что он редко бывает на свежем воздухе. У нас в замке Раннох никто не отличался подобным цветом лица — пронизывающий ветер обеспечивал яркий румянец.
— Я бы хотель увидеть герцога, — сказал незнакомец, кажется, с французским акцентом. — Немедленно сообщите ему, что прибыль Гастон де Мовиль.
— К сожалению, герцог еще сам не прибыл, — ответила я. — Его ждут не ранее завтрашнего дня.
— Очень некстати, — сказал де Мовиль, в сердцах хлестнув черной перчаткой по своей ладони.
— Герцог ожидает вас, верно?
— Разумеется. Я войду и подожду.
Незваный посетитель попытался протиснуться мимо меня.
— Боюсь, это невозможно, — твердо сказала я, потому что заносчивость незнакомца мне сразу не понравилась. — Я вас не знаю. Лучше вам прийти позже.
— Что? Дерзкая девчонка! Я добьюсь, чтобы тебя уволили. — Он взмахнул перчаткой, и на миг мне показалось — сейчас ударит. — Да знаешь ли ты, с кем разговариваешь?
— Важнее другое: знаете ли вы, с кем разговариваете? — я смерила его самым ледяным взглядом, каким только сумела. — Я сестра герцога, леди Джорджиана.
Дерзости у него сразу поубавилось, но отступать он не отступал.
— Вы отворили дверь как горничная. И ввели меня в заблуждение.
— Прошу прощения, — ответила я, — прислуга еще не успела прибыть из Шотландии, я в доме одна, и уверена, вы согласитесь — мой брат не захотел бы, чтобы я одна принимала незнакомого мужчину.
— Что ж, — сказал де Мовиль, — передайте вашему брату, чтобы он сразу явился ко мне. Я остановился в «Кларидже».
— Передам, но я его планов не знаю, — сухо ответила я. — У вас есть визитная карточка?
— Где-то была, — сказал он, похлопывая себя по карманам, — но сейчас в ней нет надобности.
Он уже собрался уйти, потом вдруг обернулся.
— Это у вас единственная собственность, если не считать замка Раннох?
— Да, — ответила я. — Но не у меня. У моего брата.
— Естественно. А замок Раннох — каков он?
— Холодный, сплошные сквозняки, — сказала я.
— Чрезвычайно неудобно, но это дело поправимое. Поместье приносит хороший доход?
— Не имею ни малейшего представления, какой доход приносит поместье, — ответила я еще суше, — а если бы и знала, то никак не стала бы обсуждать его с незнакомцем. Прошу прощения, меня ждут дела.
С этими словами я наконец закрыла дверь. До чего отвратительный тип. Что он только о себе возомнил?
Бинки приехал около четырех, тоже взъерошенный, потому что путешествовал без лакея.
— Не мог найти носильщика — пришлось самому тащить свой багаж через весь вокзал, — проворчал он. — Как хорошо, что я тебе застал. Боялся, что ты уже уехала и помогаешь подружке готовиться к свадьбе.