Рия Вилар – Знакомьтесь! Самая невезучая попаданка! (страница 32)

Часы в кабинете пробили полночь. Тишина в поместье стала вязкой, в камине потрескивали поленья, отбрасывая рыжие отсветы на панели из красного дерева.

За массивным столом сидели двое.

Один держал бокал с красным напитком легко, почти небрежно. Его янтарные глаза поблёскивали в огне, а на губах время от времени появлялась едва заметная тень улыбки — спокойной, почти ленивой.

Другой сидел, будто выточенный из камня: спина выпрямлена, руки сцеплены так крепко, что костяшки побелели. В каждом движении — напряжение. Он был явно недоволен тем, что к нему пришел гость в столь позднее время. Но прогонять его он не стал. Только не его.

— Ты редко выбираешься в театр, — спокойно заметил первый мужчина со светлыми волосами, не отрывая взгляда от бокала. — Но сегодня сделал исключение.

— Иногда стоит.

— Ради неё?

Молчание. Слишком долгое. И следом коротко:

— Не важно.

— Ты как всегда уходишь от ответа, — усмехнулся первый мужчина. Он покачал бокал, наблюдая за тем, как густой красный напиток скользит по стеклу. — Но иногда тишина говорит громче слов.

Алые глаза его собеседника сузились. — На что ты намекаешь?

— Я не намекаю, Кайен. — Прозвучало ровно, без тени прежней усмешки. И светловолосый поставил бокал на стол, чтобы наклониться чуть вперёд. — Я говорю только то, что видел. А увидел я достаточно за ужином, чтобы понять: ты влюблён, она – нет.

Слова легли тяжело, будто удар. Красные глаза блеснули, но лицо осталось каменным.

— Знаешь, — продолжил светловолосый с прежним спокойствием, — даже странно, что вы вместе. Ты всегда презирал ведьм. А теперь одна из них – твоя невеста.

— Я изменил свои взгляды, — мужчина с черными волосами, сжал крепко челюсти.

— А она? — тут же уточнил блондин.

— Что - она?

— Почему она согласилась? Госпожа Вехштер не похожа на охотницу за деньгами, теплых чувств к тебе тоже не питает и у неё есть долг родить наследницу. Последнее ты ей дать не можешь. Поэтому напрашивается логичный вывод… — он сделал небольшую паузу, и с цепким взглядом продолжил: — Ты её чем-то шантажируешь?

Слова попали в точку.

Взгляд красных глаз вспыхнул огнём, который тут же был загнан внутрь. Маска выдержки хоть и треснула, но лишь на мгновение.

— Тебе не кажется, что ты слишком много интересуешься моей невестой, Адриан? — произнес брюнет жёстко, с нотками стали в голосе.

Но блондина это не испугало. Он равнодушно пожал плечами, ответив:

— Я всего лишь делаю свою работу. Интересоваться ведьмами — часть моих обязанностей.

— А мне кажется, тобой движет отнюдь не работа.

Блондин чуть усмехнулся. Спокойно, без вызова. И… промолчал.

Такая реакция знакомого не на шутку разозлила. И чтобы не сорваться, он резко поднялся с кресла.

— Пойду проветрюсь, — коротко бросил и вышел, хлопнув дверью.

В кабинете снова воцарилась тишина. Оставшись один, блондин долго смотрел на огонь. На губах ещё держалась лёгкая тень усмешки, но постепенно она растворилась. Лицо стало холодным, серьёзным, а в янтарных глазах остался лишь холодный свет.

Глава 54

Я проснулась рано утром, когда небо было всё ещё светло-синего оттенка, а большая часть города спала. С постели меня вытолкнул здравый смысл: нужна была святая вода.

Вчерашний вечер с Кайеном прошёл удивительно приятно, но отворотное зелье само себя не сварит. Поэтому я, даже не позавтракав, надела простое бежевое платье, накинула коричневый плащ и поспешила в храм.

Он находился в десяти минутах ходьбы от дома, в тихом квартале, отгороженном от шума рынка и местной суеты. К нему вели каменные ступени, поднявшись по которым, можно было увидеть массивные колонны и тяжёлые двери с символом солнца.

Войдя в храм, я ощутила прохладу, запах ладана и тишину.

Все присутствующие стояли в одной очереди, которая вела к золотой чаше, наполненной, по всей видимости, святой водой. Позади неё стояли шесть каменных огромных статуй: трое мужчин и трое женщин.

Люди поочерёдно подходили к чаше, умывались, кланялись статуям, что-то шептали и уходили.

Я тоже встала в очередь и достала из внутреннего кармана плаща заранее подготовленный для святой воды флакон.

Итак, моя задача проста: подойти к чаше, и, делая вид, что набираю воду в ладони, чтобы омыть лицо, наполнить флакон. После чего поклониться статуям и, как ни в чём не бывало, покинуть храм.

Вроде бы ничего сложного.

Ага! Казалось бы, на первый взгляд!

Так как стоило мне подойти к чаше и опустить в неё руки с флаконом, как стало происходить что-то неладное. Поверхность воды вдруг начала стремительно темнеть, словно в неё капнули чернила. А точнее — вылили целую бутылочку.

Не на шутку испугавшись непонятного химического процесса, я резко отдёрнула руки, боясь остаться без конечностей. Причём о флаконе я напрочь забыла. А зря: он выскользнул из мокрых рук и со звоном разбился о мраморный пол.

Вокруг повисла мгновенная дрожащая тишина. И в этой тишине раздался полный осуждения женский голос:

— Вы только посмотрите! Вода почернела!

И всё. Тишине пришёл конец. Толпа тут же загудела. Люди начали испуганно переглядываться, качать головами, а кто-то даже перекрестился. Точнее — сделал что-то наподобие этого.

Я же стояла у чаши, не зная, что мне делать. То ли оправдываться, то ли бежать сломя голову. Сердце билось где-то в горле, а в голове стучала паника. По какой причине вода потемнела, мне не было ясно, но то, что такое не к добру, я прекрасно понимала.

И вот, пока я стояла в окружении охающих и ахающих прихожан, внутри самого храма распахнулась небольшого размера дверь. Из неё вышел пожилой жрец с белой длинной бородой, в длинном одеянии белого цвета, поверх которого была накидка цвета потемневшего золота, украшенная вышитым солнцем.

И всё бы ничего, но жрец вышел не один. За ним следовала матушка Кайена — леди Арнэлла.

Она шла так, словно храм принадлежал ей по праву: высоко поднят подбородок, статная, в тяжёлом платье из глубокого винного бархата с серебряной вышивкой вдоль лифа и подола. На плечи накинут меховой плащ светло-серого оттенка, а на голове — тонкая диадема с рубином. Каждое её движение излучало аристократичное величие, будто сама королева снизошла до простых смертных.

Леди Арнэлла меня заметила, но, судя по тому, что не соизволила мне даже кивнуть в знак приветствия, — решила сделать вид, что мы не знакомы.

Я же, в отличие от неё, лицо каменным держать никогда не могла и непроизвольно скривилась.

Эх. И почему я вечно кого-то встречаю при весьма неприятных обстоятельствах? Неужели нельзя хоть раз обойтись без свидетелей? Карма?

Пока я об этом размышляла, жерех оглядел всех прихожан недоуменным взглядом и громко спросил:

— Почему такой шум?

— Ох, пресвятой жрец Ирэс, вода почернела от её прикосновения! — тут же воскликнула женщина за моей спиной. И вот честное слово, я никогда не была сторонницей насилия, но её так и тянуло приложить чем-нибудь тяжёлым, чтобы помолчала часок-другой.

— Что?.. — жрец нахмурился и тут же поспешил к чаше. Увидев чёрную воду, он округлил глаза, повернулся ко мне и сурово спросил: — Чёрная ведьма?

Я испуганно покачала головой. Правда, потом, вспомнив, что батюшкам, а точнее жрецам, врать нельзя, покорно кивнула и объяснила:

— Во мне совсем чуть-чуть чёрной магии…

Думала, что моя откровенность уладит конфликт, меня простят и отпустят, но, видимо, в этом мире действовали совсем другие порядки в храмах, так как лицо жреца ещё больше скривилось, и он громко заявил:

— Ты осквернила святыню, ведьма! Посмела нарушить вековой запрет и войти в храм!

Теперь настала моя очередь округлять глаза, потому что я знать не знала, что ведьмам нельзя посещать храм. Хотя, буду честна, я вообще многое не знаю о порядках этого мира. И вот вроде бы читаю-читаю, узнаю новую информацию — и всё равно каждый раз попадаю вот в такие неприятности.

— Послушайте, я не знала… — начала я тихо, но меня никто не собирался слушал.

Жрец выкрикнул:

— В комнату очищения душ, эту богохульницу!

Из боковых проходов тут же вышли храмовые дозорные — в бело-серебряных доспехах. Паника вновь накрыла меня с головой. Я даже отступила на шаг, собираясь сорваться в бегство, как вдруг раздался холодный голос леди Арнэллы, которая до этого молча за всем наблюдала:

— Пресвятой жрец Ирэс, прошу прощения за свою невестку. Она не со зла совершила сие деяние.