Рия Райд – Пламя Десяти (страница 94)
– Но я не Нейк Брей! – ощетинился Андрей.
Я подскочила и, почти приблизившись к нему, остановилась в самый последний момент.
– Если не ради себя, согласись на перемирие ради других. Хейзеров, Багговут, Бренвеллов, Рекардо, Адлербергов – сделай это ради них и миллиардов людей, что пошли за тобой! Нозерфилд и его секта дышат нам в спину, – тише добавила я. – Мы не знаем, какой будет их следующий шаг, но отказавшись от этого союза и ввергнув своих людей в войну, нам точно не победить. Кристиан прекрасно это понимает. Он правильно сказал – еще вчера у тебя вообще ничего не было, а сегодня тебе предлагают половину бывшей Рианской империи и корону, которую Деванширские потеряли полтора века назад. Откажешься, пойдешь на поводу у слепой гордости и тщеславия – и в итоге потеряешь все.
Мы стояли в метре друг от друга. От пронизывающего, тяжелого взгляда Андрея мне вдруг стало так холодно, что я обняла себя за плечи.
– Половина моих людей будут вынуждены не только остаться в составе Кристанской империи, но и принести клятву Гальдена, – глухо сказал он. – Лишиться возможности выйти из его состава на две сотни лет!
– Кристиану нужны гарантии, что, уступив тебе сейчас, он не останется в дураках. Однажды ты уже подставил его в его собственном доме, а пару месяцев назад обманом ввел войска в Данлийскую систему. У него нет поводов доверять ни тебе, ни Брею, ни вашим людям, и ты прекрасно это осознаешь! Тем не менее он пытается найти способ договориться.
– Даже если так, я не могу решать за тех, чьи юрисдикции не получат свободу, – упавшим голосом сказал Андрей.
– Так и не решай. Дай им возможность самим сделать выбор. Когда-то они пошли за тобой, доверив свою жизнь. Покажи, что ты доверяешь им и заботишься о них не меньше. Кристиан обещал выслушать все их условия и дать их юрисдикциям суверенный статус. Если их это устроит – все будут в выигрыше.
Андрей медленно выдохнул и, потерев глаза, отошел на несколько шагов. Его плечи чуть дернулись, когда дверь за спиной приоткрылась и Кристиан невозмутимо проследовал в зал. Изабель появилась через пару минут после него и выглядела даже более взволнованной, чем прежде.
– Сейчас я не готов дать ответ, – сказал Андрей, подняв уставшие глаза на Диспенсера, – решение касается моих людей, и я ничего не стану обещать, не посоветовавшись с ними.
Изабель коротко взглянула в его сторону, и от меня не укрылось, как в ее глазах промелькнула быстрая искра уважения.
– Это приемлемо, – кивнул Кристиан, переведя задумчивый взгляд на меня, – я готов дать неделю.
– Этого хватит, – подтвердил Андрей.
Кристиан хотел сказать что-то еще, но в последний момент вдруг передумал и лишь сдержанно кивнул в ответ. Оставшуюся часть ужина он говорил на отвлеченные темы. Время от времени Изабель вставляла редкие реплики, но большую часть времени молчала, искоса наблюдая за нашей с Андреем реакцией.
Андрей редко вступал в диалог. Он, казалось, совсем ушел в свои мысли и на все вопросы отвечал сухо и односложно, несмотря на то что впервые смотрел на Кристиана не с подозрительным ожесточением, а с осторожным интересом и легким недоумением. Однако напряжение, звенящее в воздухе, не исчезло вплоть до момента, когда Кристиан попросил проводить нас к кораблю.
Все казалось пугающе странным. Странно было видеть Андрея и Кристиана, сидящих напротив друг друга за столом после нескольких лет открытой вражды, говорить о наших с Кристианом силах, рассуждать о возможных планах Нозерфилда. Странным было даже просто сидеть в гостином зале резиденции и наблюдать за закатом огромной алой Данлии. Поэтому когда неловкий ужин наконец подошел к концу, все почувствовали очевидное облегчение.
Мы с Андреем были уже почти у трапа, когда Изабель окликнула нас. Я поняла, что, побоявшись нас упустить, она бежала от резиденции до самого корабля. От волнения на ее безупречной, словно фарфоровой коже выступили несколько еле заметных краснеющих пятен.
– Здесь нет подвоха, – с ходу сказала она, обратившись к Андрею. – Я догадываюсь, о чем вы думаете и почему не доверяете ни мне, ни Кристиану, но его предложение искреннее. Нет никаких подводных камней. Если вам нужно мое слово, я вам его дам.
– Все куда сложнее, мисс Кортнер, и вы это знаете, – отозвался Андрей. – Даже если ваше предложение поддержат мои люди, заключить мир и сесть за стол переговоров будет непросто. На то, чтобы согласовать условия перемирия, которые устроят всех, могут уйти месяцы. Конфликту между нашими семьями больше сотни лет, и вам прекрасно известно, что я не питаю ни к императорской семье, ни тем более к Его Величеству даже малейшую симпатию.
– Тогда зачем вы спасли ему жизнь? – спросила Изабель. – Почему не оставили умирать под завалами?
Ее вопрос прозвучал резко, но абсолютно беззлобно. В алеющих на горизонте лучах почти севшей Данлии ее рыжие кудри отливали медью, а вьющиеся пряди словно впитывали последний свет. У меня захватило дух, когда я еще раз внимательно оглядела Изабель с ног до головы. Она казалась такой юной и хрупкой, будто была не старше Кристиана. Ее истинный возраст и внутреннюю силу выдавали только совсем не детские глаза и сталь в голосе.
– На моем месте так поступил бы каждый, – устало и немного растерянно отозвался Андрей. – В зале Конгресса Кристиан спас несколько сотен человек.
– Вы спасете не меньше, если согласитесь на предложенные условия. Вам этот мир нужен так же, как и нам. Похоже, нам всем стоит готовиться к куда более страшной войне.
Всего на мгновение, но лицо Андрея смягчилось. Изабель ни о чем не умоляла, но ее слова, в которых сквозила забота о Кристиане, тронули даже его. Изабель с надеждой посмотрела на меня.
– Кристиан ценит твою поддержку и считает тебя своим союзником. И я тоже. Прошу, обдумай его предложение.
– Что бы ни случилось с землями Понтешен, у него всегда будет мой голос, – заверила я. – И в лиделиуме, и за его пределами.
Изабель кивнула и отступила на несколько шагов. Она не покинула взлетную площадку, даже когда мы забрались в кабину и корабль стал медленно подниматься вверх, шумно разгоняя вихри пыли и воздуха. Ее волосы, развевающиеся на ветру, были похожи на разгорающееся пламя. Андрей вздохнул и изнеможенно прислонил голову к стеклу.
«Это хорошее предложение, – еще раз повторяла я про себя, пытаясь заглушить в голове голос Изабель и прогнать подступающую тревогу. – Это правда хорошее предложение».
Глава 28. Что может выдержать сердце
Едва мы вернулись на Кальсион и переступили порог, Андрей скинул плащ и осмотрелся.
– Нейка нет, – заключил он.
Я в растерянности огляделась по сторонам. Резиденция Брея, как и всегда, была мрачной, холодной и пустой, но при этом по-своему уютной. Как по мне – с нашего отбытия ничего не изменилось.
– Нейк всегда велит зашторить окна, когда отбывает с Кальсиона, – тихо пояснил Андрей, не дождавшись моего вопроса. – Для него это уже рефлекс.
Окна и правда были завешаны плотными шторами, которые волочились по полу и слегка раздувались при каждом порыве ветра, что проникал в холл. Небо над резиденцией затягивалось тучами, и в местах, где через их пелену пробивались лучи местного солнца, образовывались яркие прорехи.
– Я прогуляюсь.
Андрей ничего не ответил и, вероятно, даже не расслышал мои слова. Ноги сами вели меня вдоль обрыва по старой тропе к побережью. Грубый песок колол ступни, когда я сняла обувь и добрела до шумящих волн, что шипящей пеной разливались по берегу. Едва первые брызги коснулись пальцев – от них до самой спины поднялся ворох мурашек. Я поразилась холоду океана. Он был ледяной, либо мне так казалось из-за теплого ветра и влажной духоты, что была явным предвестником скорого ливня.
Вернувшись в резиденцию Брея, я вдруг поняла, что мне некуда идти. За последние пять месяцев я почти не думала об этом, а теперь тяжелое осознание настигло с новой силой. У меня больше не было дома. Кериот и Мельнис уничтожены. На Тальяс я бы вряд ли смогла вернуться, даже если бы захотела. Думать о землях и резиденциях Понтешен как о своих казалось странным, к тому же даже если Кристиан был прав и у меня действительно оставался шанс заявить на них права – на то, чтобы получить к ним доступ, могли уйти недели, если не месяцы. Алик был чуть ли не единственным, кто бы сделал все возможное и невозможное, чтобы помочь, но после того, что случилось на Тальясе, он бы точно действовал втайне от семьи.
Я закрыла лицо ладонями и сделала несколько глубоких вдохов. Кристиан мог помочь, но я бы сгорела от стыда в очередной раз просить у него покровительства, а Андрей… Казалось, если я проведу с ним рядом еще хотя бы день, от моего сердца останется один пепел.
Я почти не сомневалась, что мое присутствие на Кальсионе было для него куда более невыносимым. Он едва ли смотрел в мою сторону, а когда мы оставались наедине, держался так отстраненно, будто отсчитывал секунды до момента, как мы избавимся от общества друг друга.