Рия Райд – Пламя Десяти (страница 41)

Кристиан чувствовал, как гора упала у него с плеч. Изабель не ненавидела его, как он того боялся. Более того, он снова видел ее улыбку, снова говорил с ней как с другом – единственным другом, который у него был. Пропасть сузилась. Набрав в грудь побольше воздуха, он осмелился задать вопрос, который давно крутился у него на языке:

– Почему ты не приходила потом? После того дня. Моя мать не раз устраивала приемы – не такие крупные, как сегодняшний, но устраивала. Сначала я думал, ты ненавидишь меня, – признался Кристиан, – потом – что боишься…

– Меня не приглашали, – перебила его Изабель. – Даже сегодня. Ваша охрана пропустила меня лишь потому, что у них в базе есть мои данные, а гостей слишком много, чтобы детально проверять каждого. На это я и рассчитывала. После того дня я запрашивала право на визит в вашу Данлийскую резиденцию около десяти раз, но все мои запросы отклонялись. Вероятно, Джорджиана опасается, что я могла узнать больше, чем нужно.

– Полагаю, так оно и есть, – ошеломленно прошептал Кристиан.

Ну конечно! Разумеется, его мать позаботилась о том, чтобы пресечь какие-либо связи с Кортнерами после случившегося. Она не могла допустить, чтобы после смерти Адриана Изабель или ее отец вновь столкнулись с ним и, не приведи Десять, узнали о его силах.

– Я испугалась тогда, – тихо призналась Изабель, – но не за себя и тем более не за Адриана, а за тебя. Ты выглядел так, будто то, что сделал, было способно тебя уничтожить. Это так? Твои силы могут сработать против твоей воли? Они могут убить тебя?

Кристиан опешил. Он не знал предела собственным силам, лишь ощущал, как они растут внутри него с каждым днем. Он чувствовал, как магия все чаще разливается по венам, как все больше становится частью него. Кристиан знал, что при желании мог спровоцировать разрушения таких масштабов, что это привело бы к гибели сотен, возможно, тысяч людей. Но он понятия не имел, как магия влияет на него самого. Способна ли она убить его? Он никогда не задавался этим вопросом.

– Я не знаю, – честно ответил он.

– Как давно это началось? – озадаченно спросила Изабель. В ее голосе не было и намека на праздное любопытство, лишь искреннее беспокойство.

– С пяти лет, если считать кошмары. Телекинез… он впервые проявился, когда мне было семь. Незадолго до смерти отца.

– Это те силы, о которых все думают? Древняя магия Десяти? Ими владел Константин Диспенсер?

Кристиан замер. Слишком много вопросов. Ему хотелось в деталях ответить на каждый, рассказать Изабель все. Он так давно желал хоть с кем-то разделить свой страх, отчаяние и одиночество. Но прямолинейность и настойчивость мисс Кортнер его насторожили. Что, если она интересуется не просто так? Может ли быть так, что она в сговоре с Нейком Бреем?

– Прости, – заметив его колебания, внезапно стушевалась Изабель, – мне не стоит такое спрашивать. И, разумеется, ты не обязан отвечать. Я представляю, как это выглядит. Просто ты бы знал, сколько я думала об этом все то время, что мы не виделись. В какой-то момент мне показалось, что я схожу с ума и начинаю воображать то, чего не было. Все это похоже на какое-то безумие… – Изабель перехватила локти на груди и сделала несколько шагов по комнате. – Просто знай, что мне очень жаль, Кристиан. В тот день я вновь бросила тебя. Ты в очередной раз спас меня, а я опять ничего не сделала.

– Ты сделала, – хрипло ответил Кристиан. – Сохранила мой секрет. Это уже больше всего, на что я смел рассчитывать.

Изабель странно посмотрела на него и глубоко вздохнула, будто собираясь с мыслями.

– Знаешь, почему Адриан Мукерджи присутствовал тогда на том приеме? Почему мы были… помолвлены? – ее передернуло на последнем слове. – Мой отец банкрот. Он разорился уже очень давно и около десяти лет назад занял крупную сумму у Крамеров. Просто… гигантскую сумму. В обмен он заложил последнее, что у нас оставалось, – земли. Отец не мог их продать, так как они закреплены за нами по праву крови, но по их с Крамерами договору мы оставались их владельцами лишь номинально. Крамеры диктовали нам внешнюю и внутреннюю политику, заставляли принимать невыгодные законы, все доходы со всех наших земель шли в их казну. Мой отец продался им с потрохами, надеясь однажды поднять прибыль на вырученные деньги и все вернуть. Он хотел вложиться в одно незаконное предприятие… – Изабель тяжело выдохнула и вдруг замерла.

– Какое предприятие? – осторожно уточнил Кристиан.

– В черный рынок оружия в серой зоне. На вырученные деньги он финансировал нелегальный оружейный трафик по всей галактике. Боевое, химическое и ядерное оружие, боеприпасы – все.

Кристиан сглотнул. Финансирование черного рынка оружия означало прямое спонсирование всевозможных террористических организаций. Если Изабель говорила правду, одного этого хватило бы для того, чтобы и Артур Кортнер, и Изабель лишились головы.

– Его дело выгорело. За пару лет мой отец заработал втрое больше, чем занял у Крамеров. Этого хватало не только на то, чтобы расплатиться со всеми долгами, но и вернуть прежнюю жизнь. А потом Крамеры узнали, как именно мы вернули состояние, на что пошли их деньги, и пришли в ярость.

– Неудивительно, – сухо заметил Кристиан. – Стань об этом известно в Конгрессе, они бы ответили за содеянное наравне с твоим отцом.

– Именно поэтому они и хотели сами сообщить обо всем в Конгресс. Не дожидаться, пока махинации моего отца вскроются и их настигнет лавина правосудия. Семеон Крамер намеревался обратиться сразу в Верховный суд и свидетельствовать о непричастности своей семьи. Мой отец пытался его остановить, хотел договориться – даже предлагал внушительный процент от прибыли, но это только еще больше разозлило Семеона. И тогда… тогда мой отец избавился от него. Он убил Семеона вместе с женой, подстроив все как несчастный случай.

– Что? – ошеломленно переспросил Кристиан. – О чем ты говоришь?

Изабель мучительно скривилась и передернула плечами.

– Не своими руками, разумеется. Он организовал все во время их очередной охоты на сайгайтов, подстроил так, чтобы все поверили, будто эти чудища обезумели от голода и напали на Семеона и Лару ровно в тот момент, когда никого не было рядом. Мой отец спланировал все идеально. Единственный, кто мог заподозрить неладное, – родной брат Семеона – Леонид. Он был таким же отменным охотником, как и все Крамеры, и уж точно должен был смекнуть, что все не так просто. Мой отец всерьез опасался этого. Но, кажется, Леониду смерть брата была только на руку. На его похоронах он не проронил ни слезинки. Извини, я могу… – Изабель с мольбой посмотрела на Кристиана и слегка качнула головой в сторону графина с водой на столе.

Кристиан кивнул. Изабель залпом осушила стакан и продолжила. Ее щеки пылали от волнения.

– У Семеона и Лары остался сын лет десяти. Кажется, его тоже забрал к себе Леонид вместе со всеми землями и деньгами Крамеров. Мой отец наконец был свободен, а потом… – Изабель резко побледнела и замолчала.

– Появился Адриан Мукерджи, – догадался Кристиан.

– Да, – кивнула Изабель. – Представить не могу откуда, но он знал все – и о делах моего отца, и о его сделке с Крамерами, и о том, что случилось с Семеоном и Ларой. Адриан был умнее Крамеров и ужаснее… в тысячу раз. Он не пошел в Конгресс, но стал шантажировать моего отца, и тот был вынужден не только отдать все, что у него было, но и продолжать вести дела в серой зоне. Только теперь всю прибыль он отдавал Адриану, а вместе с ней и… меня. Отец всегда хотел продать меня подороже, – сдавленно добавила Изабель. – Только в этот раз платить пришлось мне.

На мгновение перед глазами Кристиана вновь возникло располневшее и перекошенное от ненависти лицо Адриана. Он вспомнил, как тот обещал скормить его сайгайтам. Тогда Кристиан был уверен, что Мукерджи окончательно спятил, и только сейчас осознал, что слова Адриана содержали завуалированную угрозу Изабель.

Кристиан стоял не в силах пошевелиться и глядя на мисс Кортнер в ужасе и ошеломленном молчании. Ее глаза блестели от слез, которые она то и дело стирала с лица. Все внутри Кристиана бушевало, кипело и кричало от ярости и жажды возмездия, которые ему хотелось немедленно излить на Адриана Мукерджи и Артура Кортнера. А еще его сердце сжималось от желания подойти к Изабель, прикоснуться к ее лицу и самому бережно стереть все слезы, что стекали у нее по щекам. Это казалось ему простым, правильным и естественным, даже необходимым… Кристиан почувствовал, как его щеки покраснели от жара, и сжал зубы, прикладывая все силы, чтобы остаться на месте и не вестись на поводу у глупых рефлексов.

– Эта информация может стоить тебе жизни, – только и смог выдавить он.

Изабель пожала плечами и кивнула.

– Так будет честно. Я знаю секрет, который способен погубить тебя, а тебе теперь известно то, что способно уничтожить меня, – она слабо улыбнулась. – Полагаю, так тебе теперь будет спокойнее. Если, конечно, ты не решишь вдруг сдать меня Конгрессу…

– Друзья так не поступают, – тихо ответил Кристиан. Ее улыбка стала шире. Она узнала собственные слова. Изабель сказала их Кристиану в тот самый день четыре года назад, когда извинялась за то, что слишком рано оставила его в день похорон Александра Диспенсера. Слово в слово.