Рия Райд – Пламя Десяти (страница 13)

– Тебе удалось разговорить Майю Феррас? – когда Кали подалась вперед, ее глаза едва не вылезли из орбит. – Как?!

– Оказалось, она может быть весьма сговорчива, если найти подход.

Минутная тишина за столом говорила сама за себя. Кали, улыбаясь во весь рот, нетерпеливо теребила цветной локон и то и дело стреляла глазами в Филиппа, и даже Мэкки на время забыла о своем супе, недоверчиво щурясь в мою сторону.

– Боги, да кто ты такая, Лаура Гааль? – в изумлении Филиппа считывалось нескрываемое восхищение. Он высыпал передо мной полную горсть кредитов, что несколько минут назад передала ему Кали. – Выкладывай! Срочно выкладывай все, что тебе известно о Майе Феррас!

Я потянула время совсем немного, ровно настолько, чтобы нетерпеливое предвкушение и интерес Филиппа разгорелись еще больше. В том, что ему понравятся сведения, что мне удалось раздобыть о Майе, у меня не было никаких сомнений.

– Она долгое время жила на Кериоте, – начала я, – как вам всем уже известно. После этого ты сам сказал, что она долгое время моталась по разным планетам. – Я коротко посмотрела на Филиппа, и он тут же кивнул. – Она упоминала, по каким именно?

– Нет, – он покачал головой.

– Но ты узнала и это, – предположила Мэкки.

– Мельнис, – я положила руки на стол перед собой. – Что, если я скажу вам, что она успела побывать на Мельнисе? Майя, конечно, не говорила об этом напрямую, скорее упомянула, проговорилась…

С тех пор как история с подрывом Мельниса прогремела на всю галактику, одно его упоминание вызывало у людей неподдельный страх, если не сказать ужас. Мельнис был на устах у всех, а те, кто когда-либо имел к нему хоть какое-то отношение, автоматически становились объектом особого интереса. Само собой, Майя Феррас не являлась исключением.

– Майя Феррас была на Мельнисе? – изумленно переспросила Кали. – Но когда?

– Не знаю, этого она, разумеется, не сказала. Может, задолго до восстания, а может, полгода назад.

– А я говорил! – почти что вскричал Филипп, с победоносным видом обведя взглядом Калисту и Мэкки. – Я говорил, что Майя Феррас куда интереснее, чем пытается казаться!

Кали скептически отмахнулась.

– Это еще ни о чем не говорит. Майя могла соврать, а Лаура, при всем уважении, – она слегка кивнула в мою сторону, – ошибиться.

– Не отрицаю, – обезоруженно согласилась я.

– Как тебе удалось ее разговорить? – спросила Мэкки. – И какой тебе с этого прок?

Филипп был проницательным. Мэкки же еще и умной.

– Скажем так, у меня был свой интерес.

– Это и так понятно, – хмуро отозвалась Мэкки. – Я спросила какой.

– Я никогда не была на Кериоте, но пару лет назад потеряла там близкого человека, – призналась я. – Пыталась выйти на него несколько лет, еще до подрыва местной базы. После ее уничтожения я лишилась последних ниточек, единственных зацепок, что мне удалось нарыть о нем за несколько лет. Я даже не знаю наверняка, был ли он на Кериоте во время взрыва. У меня есть только догадки и предположения. Поэтому когда вы упомянули о том, что Майя Феррас жила на Кериоте, я поняла, что, возможно, это мой шанс узнать что-то и о нем.

– О ком ты говоришь? – спросила Мэкки.

– О брате, – я посмотрела на Филиппа, давая понять, что отвечаю и на его вопрос. – Я была не единственным ребенком, и моя мать вовсе не погибла. Она была замужем за другим человеком, и у нее рос сын, старше меня на двенадцать лет. Все, что мне о ней известно, – это то, что она работала экологом. Когда на Иранте резко вырос уровень радиации из-за проблем на местной АЭС, ее отправили туда в длительную командировку, там она и познакомилась с моим отцом. Свой роман, как и мое рождение, она, само собой, скрывала и от мужа, и от сына. В общей сложности моя мать провела на Иранте около двух лет, после чего вернулась на свою родную планету, а меня оставила отцу.

– Вернулась на Кериот? – уточнила Кали.

– Нет. Кажется, она была родом из Калиотской системы. Выйти на ее след у меня не вышло, Калиотская система еще большая дыра, чем Иранта, но после нескольких лет поисков мне удалось разыскать брата. Он, насколько мне известно, как раз и обосновался на Кериоте.

– Интересно, – протянул Филипп. Кажется, данные, что я продала за десять кредитов, его вполне удовлетворили.

– И что ты еще вытащила из Майи? – уточнила Мэкки.

– Больше ничего, она едва раскололась на несколько предложений, но как только просекла, что мои вопросы связаны не только с моим братом, но и с ее прошлым, тут же постаралась поскорее от меня избавиться. Ты был прав, – я вновь обратилась к Филиппу, – Майя Феррас точно интереснее, чем пытается казаться. И она определенно что-то скрывает.

Филипп удовлетворенно потер ладони.

– Что и требовалось доказать!

– Не удивлюсь, если ее секреты как-то связаны с Мельнисом. Когда она поняла, что проговорилась о том, как была там какое-то время назад, то несколько раз постаралась перевести тему. Она явно не хотела об этом говорить.

– Если бы я была на Мельнисе, то тоже не хотела бы об этом говорить, – приглушенно отметила Кали, ковыряясь ложкой в своей тарелке. – Особенно после всего случившегося. Особенно наблюдая за последствиями…

Выпрямившись, она отвела глаза и слабо кивнула в сторону огромной новостной голограммы. Последствия и правда были пугающими. Вот уже два месяца все новости были о Мельнисе. Мир знал о нем все. Сколько раз Лангборды пытались связаться с повстанцами, умоляя о помощи, когда Леонид Крамер отдал приказ открыть огонь и во сколько, в точности до минуты, разорвался первый снаряд, унеся сотни тысяч жизней. Суд над Крамерами должен был состояться ровно через неделю. Сейчас, когда их вина была неоспорима, не осталось никого, кто пытался их оправдать.

– Надеюсь, этот ублюдок и его семья сгинут в пытках похлеще тех, что они устроили на Мельнисе, – пробормотала Кали, с нескрываемым презрением следя за удаляющейся поникшей фигурой Леонида Крамера на голограмме. От изумления я едва не поперхнулась едой. Калиста Чавес бывала разной – беззаботной и инфантильной, неутомимо энергичной, болтливой и категоричной. Но жестокой она не казалась мне никогда.

В случае, если суд признает вину Леонида Крамера, не только он, но и вся его семья должна будет отправиться на эшафот. Смертные казни являлись редкостью и уже в течение сотен лет оставались запрещены практически во всех государствах галактики, но в лиделиуме работали свои законы. И они, как оказалось, зачастую были куда страшнее.

– Я слышала, племянник Леонида, Марк Крамер, близок к Андрею Деванширскому, – между прочим обронила Мэкки, обратившись к Калисте, – не удивлюсь, если в конечном итоге его оправдают. Тебе известно хоть об одной казни в лиделиуме? Нейка Брея уже больше десятка лет обвиняют в смерти Александра Диспенсера, и что с того? У Галактического Конгресса кишка тонка даже посадить его за решетку. Ты уверена, что они всерьез кого-то казнят? – она усмехнулась. – Держу пари, максимум, что они сделают, – сошлют Леонида на Тэрос. И то для вида, на пару лет. Дождутся, пока все уляжется, и выпустят его и дальше охотиться на тех крылатых тварей, что сожрали его брата. Все это, – Мэкки тыкнула пальцем в сторону новостной голограммы, – не более чем спектакль, разыгранный для низкосортных идиотов вроде нас.

И без того мрачное лицо Калисты вдруг приобрело землистый оттенок.

– Крамеры виноваты в смерти двух миллионов повстанцев, – вклинилась я, – Андрей Деванширский не посмеет их защищать. Это отвернет от него своих же людей.

– Каких людей? – вяло поинтересовался Филипп. – Мэкки? Меня? Может, быть, Калисту? Людей, которые для него не больше чем цифра в статистике потенциальных войск? Биологическая масса? Хотя кто я такой, чтобы судить. Вероятно, услышь Деванширский мудрые изречения Лауры Гааль и узнай, что способен потерять ее неоценимую поддержку, он, безусловно, не раздумывая пришил бы лучшего друга.

– Андрею Деванширскому, Нейку Брею и прочим элитарным выродкам из лиделиума плевать на нас, – подхватила Мэкки, устало посмотрев на меня и на посеревшую Калисту. – Даже Хейзерам плевать. Миллионом больше, миллионом меньше. Присоединившись к повстанцам, они насильно ввязали всех нас в войну. Пока мы подставляемся под пули и строим для них базы, они отсиживаются в Диких лесах и хлебают игристое.

На Калисте не было лица. К своей тарелке она так и не притронулась и выглядела так, будто еще несколько секунд – и взорвется. Или расплачется. Или и то и другое одновременно.

Я поспешила перевести тему?

– Каким образом другие члены семьи Крамер могут избежать смертной казни?

– Мы говорим в теории? – уточнила Мэкки. – Если представить, что все законы и правда работают так, как и должны?

Я кивнула.

– Тогда никак, – ответил за нее Филипп. – Единственный вариант не нести ответственность за действия своего клана – отречься от семьи. Навсегда отказаться от титула, наследства и места в лиделиуме.

– Не такой уж и плохой вариант, когда альтернатива – смерть. – Я перевела взгляд на Мэкки. – То есть если Марк Крамер отречется от семьи, это спасет ему жизнь?

– А что ты смотришь на меня? – в недоумении отрезала она. – Это Филипп у нас знаток международного права.

– У меня много талантов, – подтвердил Филипп. – И нет, отречение от династии Крамеров не спасет. Теперь уже поздно. Но если бы он сделал это до того, как дело дошло до Конгресса и суда, и смог доказать свою невиновность – Леониду пришлось бы отвечать за свои зверства в одиночку. Сейчас Марку Крамеру рассчитывать не на что. Если, конечно, какое-нибудь внезапное чудо ему не поможет…