Рия Райд – Лиделиум. Наследие Десяти (страница 2)
Изабель улыбнулась. Внезапный легкий порыв ветра всполошил пышные волосы и, сорвав платок с ее плеч, унес его за ограду. Машинальным движением свободной руки Кристиан задержал его в воздухе, когда тот был уже почти в метре от них. Через несколько мгновений платок, самостоятельно преодолев путь в обратную сторону, аккуратно приземлился на плечи девушки.
– Когда-нибудь я к этому привыкну, – отозвалась та, подавляя зевоту и закрепляя его на себе в два легких узла.
Потушив сигарету, Кристиан лишь устало пожал плечами. Изабель обернулась и внимательно посмотрела на него. Ее взгляд скользнул в сторону объемной светящейся голограммы, которая выходила из небольшого сенсорного экрана на столе и подрагивала в воздухе небольшой рябью. Она чуть прищурилась, пытаясь разглядеть, что там написано.
– Новые списки… – озадаченно вздохнула Изабель, когда поняла,
Повстанческое движение, поднявшееся два года назад в Кристанской империи, было прецедентом. В разных частях галактики регулярно возникали вспышки массовых протестов низших каст – все к этому привыкли. Но в Кристании восстание произошло в лиделиуме – правящем слое населения.
Сто пятьдесят восемь лет назад в результате Третьей Вселенской войны Кристанская империя под предводительством дома Диспенсеров присоединила к своим территориям соседнюю Рианскую империю, а также еще несколько менее крупных государств. Семьи лиделиума порабощенных держав присягнули на верность Диспенсерам и кристанскому правительству, но спустя десятилетия ситуация сильно изменилась. Знатные дома были недовольны невыгодными для них условиями побежденных и тем, что в руках Диспенсеров была сосредоточена власть почти над половиной галактики. Осознав угрозу расширения монопольного мира Диспенсеров, многие в лиделиуме сначала тихо, а потом все громче говорили о недопустимости этой ситуации.
Наибольшее возмущение проявляла знать бывшей Рианской империи. Однако на протяжении десятилетий это были лишь разговоры, не представляющие серьезной угрозы. До тех пор, пока у этого недовольства не появилось лицо, обладающее достаточной властью, авторитетом и отвагой безумца для формирования настоящего восстания. И таким лицом стал герцог Нейк Брей – в прошлом правая рука последнего императора Кристании Александра Диспенсера и по совместительству его лучший друг.
С тех пор одна за другой семьи лиделиума, взвесив все риски и шансы, предстали перед выбором в надвигающейся войне за независимость, и регулярно будущий император Кристиан Диспенсер получал новые списки людей, предавших его страну и семью.
Изабель подошла к столу, увеличила голограмму и внимательно просмотрела имена, пролистывая их одно за другим.
– Рекардо, Бренвеллы и… Дефью, – приподняла брови девушка, бросив ироничный взгляд в сторону Кристиана. От подобной нелепости она едва не расхохоталась. – Очень смело с их стороны. Как я понимаю, в продуктовом импорте с Элиота и Кетавры Дефью больше не нуждаются: кормиться они предпочитают в ближайшее время исключительно обещаниями Нейка Брея, а войска кристанских миротворцев будут отпугивать своими густыми усами. – Изабель театрально нахмурилась, приставив пальцы правой руки к верхней губе, на что юноша слабо улыбнулся. – Бренвеллы, конечно, более существенная потеря, – задумчиво добавила она. – Но, если честно, я ожидала, что будет хуже.
Кристиан горько усмехнулся.
– Я каждый день ожидаю, что будет хуже.
Подойдя ближе, Изабель нежно погладила его правую руку, все еще лежащую на перилах.
– Ты знал, что будет не просто, – тихо сказала она. – Но, если дипломатия не работает, может, пришло время говорить на языке, который все понимают?
Кристиан задумался. В чем-то Изабель была безусловно права – язык силы, боли и крови понимали все и всегда, вне зависимости от сословия, культуры и национальности.
– Рикардо – это не семья. Бренвеллы – не семья. Даже убогие Дефью – не семья, – задумчиво сказал он. – Это звездные системы: территории, ресурсы и миллиарды человеческих жизней. Это богатство и власть.
– И?
– Сейчас не время этим рисковать. Пока еще не время.
– И каков твой план? – повернувшись спиной к перилам, Изабель с интересом обратилась к Кристиану. – Выжидать?
– Почему нет? – слегка улыбнулся он. – Правда, думаю, есть и другие способы… Ты хорошо знаешь Бренвеллов?
Изабель задумалась.
– Вскользь, – пожала плечами она после минутного размышления. – А что?
Кристиан кивнул.
– Хочу сделать им хорошее предложение.
– Интересно… – Когда Изабель весело прищурилась, у ее рта появились еле заметные ямочки, и Кристиан вновь подумал о том, как она красива. С мелкой россыпью веснушек на гладкой, словно фарфоровой, коже, пышными, небрежно уложенными волосами и в шелковой ночной рубашке, через которую в первых лучах Данлии просвечивались рельефы изящного тела. – Поделишься?
Он нежно коснулся рукой ее щеки:
– Обязательно, но не сейчас. Иди в кровать, у нас осталась пара часов для сна.
Изабель игриво нахмурилась, после чего, устало зевнув, сдалась.
– Даю тебе пять минут, чтобы пообщаться с красным солнцем и вернуться ко мне, – бросила она, покидая балкон. Проводив ее взглядом, Кристиан улыбнулся.
Когда он вновь остался один, то подумал, что все действительно не так уж и плохо. В конце концов, у него есть семья, Изабель и прекрасные рассветы Данлии, которые возвращали его в детство, где он был абсолютно счастлив. Как и четырнадцать лет назад, Кристиан ловил себя на мысли, что не может оторвать глаз от пробуждающейся природы. Отец научил его видеть красоту, чувствовать ее и понимать, обращая внимание на детали, которые для всех остальных оставались скрыты. И даже несмотря на то, что его силы Александр Диспенсер до последнего дня считал проклятием, теперь, благодаря вниманию к миру, привитому отцом, Кристиан почти смог преобразовать проклятие в дар.
– Мне тоже всегда нравился этот вид.
При звуке женского голоса Кристиан обернулся.
– Изабель, я же сказал… – Он не договорил – рядом никого не было.
Откинув занавеску и вернувшись в комнату, он обнаружил Изабель в кровати: она лежала лицом к нему, забывшись в крепком сне.
– Кажется, я не вовремя. – Когда голос повторился, Кристиан вздрогнул. – Прошу прощения, что отвлекаю от личных дел, но, к сожалению, я крайне ограничена во времени.
– С кем я говорю? – В кромешной тишине юноша слышал биение собственного сердца. Он окинул комнату беглым взглядом. Это действительно происходит в реальности или он сходит с ума?
– С другом, – помедлив, ответил голос в его голове.
– Что это значит? Где вы?
– На данный момент на Мельнисе, на третьей планете звездной системы Каас.
Кристиан ощущал, как страх, с которым он научился бороться за столько лет, медленно парализует тело.
– Как это возможно?
Казалось, голос был разочарован:
– Вы знаете ответ, Ваше Высочество… Вам наверняка известно, что в этом мире есть только один человек, способный общаться с вами вот так.
Сердце Кристиана пропустило удар.
– Герцогиня Понтешен, – еле слышно произнес он.
Голос остался доволен:
– Кажется, пришло время познакомиться. Так уж сложилось, что нас с вами многое объединяет. Уверена, мы найдем общий язык.
Глава 1
Что случилось на Мельнисе
На Мельнисе всегда царил холод. В своем блоке я не отключала отопление круглый год и все же, из раза в раз засыпая под кипой термоодеял, чувствовала, как, пробираясь по пальцам ног, он медленно сковывал тело. Возможно, поэтому еще до того, как открыть глаза, я вдруг осознала, что что-то идет не так. На смену холоду вдруг пришел жар, а по-настоящему тепло мне не было очень давно. Как минимум последние два года, что я провела на этой ледяной планете.
Круглогодичный холод и тухлый запах серы, что не могла выветрить ни одна кондиционерная система, – два главных атрибута Мельниса. Это почему-то я помнила хорошо, в отличие от последних часов жизни, которые были словно стерты, вырваны из памяти.
Я содрогнулась. Голос в голове был далеким и едва разборчивым, словно кто-то взывал ко мне из глубины памяти.
При малейшем движении тело ломило так, что было больно дышать. Я открыла глаза, и они моментально заслезились от яркого света. Чем яснее становилась картина, тем четче я понимала, что место, в котором проснулась, имеет мало общего с моим домом. Игнорируя сильную головную боль и звон в ушах, я постаралась вспомнить, где нахожусь и как здесь оказалась, но каждая попытка собраться с мыслями будто еще больше их рассеивала. А еще мне невыносимо хотелось пить.
– Два дня, доктор Килси, – послышалось где-то над головой. На этот раз голос не казался плодом воображения. Он был вполне реальным и явно принадлежал женщине. – Дайте мне еще два дня, и она будет готова.
– У вас было трое суток. Мы теряем драгоценное время, которого у нас нет. – Доктор Килси, кем бы он ни был, говорил сухо и требовательно. – Люди умирают каждый час.
– Тогда прислушайтесь ко мне, если не хотите потерять еще и ее.
Щурясь от ядовитого света, я разглядела силуэты двух человек. Лицо женщины скрывалось за плотной медицинской маской. Высокий седой мужчина, что стоял напротив нее, чуть склонившись, казался крайне озадаченным. Ни он, ни врач не заметили моего пробуждения до тех пор, пока, я, с трудом приподняв правую руку, не потерла глаза. Женщина подскочила ко мне в ту же секунду.