Рия Радовская – Воля владыки. В твоих руках (страница 44)

— Я полна скрытых талантов, — фыркнула Лин.

— И скрытой жертвенности, — покивал Асир. — Я оценил. Ради меня жертвовали многим, но целый ужин… это что-то особенное.

На террасу осторожно, крадучись, проскользнула внучка Шукри. Старик, видно, выдернул девочку из сладких снов, потому что взгляд у нее плыл, из растрепанной косы торчали во все стороны выбившиеся пряди. Она поклонилась едва ли не до земли, неизвестно как не выронив чашу с водой и не расплескав, залилась румянцем и присела на корточки у дивана.

— Владыка. Молодая госпожа.

Асир, дотянувшись до чаши, сполоснул руки, сказал с усмешкой:

— Кое-кому не помешало бы еще и ноги вымыть. И обуться. Не правда ли, молодая госпожа?

— Все, чего пожелает мой владыка, — почти пропела Лин, окуная ладони в воду; вот только от нее ощутимо повеяло раздражением. — Хоть стриптиз в фонтане. — Поймала его взгляд и пояснила: — Это танцы с раздеванием.

Асир кивнул. Танцы с раздеванием были в Ишвасе не в новинку, но таких странных названий им не давали.

— Я могу принести, — осторожно предложила девочка и покраснела еще гуще. — В смысле… чашу побольше, для ног.

— Не стоит, — смилостивился над обеими Асир. — Ноги она помоет позже, в фонтане, под присмотром и с продолжением. Ступай.

— Звучит обнадеживающе, — Лин длинно выдохнула, раздражение сменилось смущением и… ожиданием? Предвкушением. — Кажется, я даже знаю тот фонтан. И однажды использовала его похожим образом, правда, стриптиз не имел должных последствий. — Она вдруг наклонилась и прошептала, едва не задевая губами губы Асира: — Мой владыка и правда отлично умеет… м-м-м, проявлять выдержку.

— Возможно, я тоже не обделен скрытыми талантами? Неожиданно, правда?

Девчонка исчезла даже слишком поспешно и теперь наверняка постучит прежде, чем войти.

Асир качнулся вперед, дотронулся до губ, приоткрытых, ждущих. Но лишь дотронулся и только.

— Боюсь, если бы я попытался устроить последствия сразу после того стриптиза, ты бы получила моральную травму на всю оставшуюся жизнь, а я, возможно, еще какую-нибудь травму.3ede1a

— Ты не туда поставил «возможно». — Дыхание Лин касалось губ, но она не попыталась вновь сократить крошечное расстояние между ними. — И почему неожиданно? Я бы удивилась, будь иначе.

— Вы мне льстите, молодая госпожа. Правильно делаете. И все же ни получать, ни наносить увечья после стриптизов я не любитель, так что всему свое время. — Асир протянул руку, обвел пальцем ее губы, слегка надавливая на нижнюю. Лин прикрыла глаза всего на секунду и открыла снова. Дыхание учащалось, запах густел, но Асир мог бы поклясться, что она пока ничего не ждет. Кажется, серьезно настроилась на оттягивание удовольствий. А еще она была расслаблена и абсолютно довольна происходящим. Асир — тоже. Отличное положение вещей, чтобы не вспоминать ни о чем и не думать. Пока — не думать. — Сейчас ты хочешь меня, этого стоило подождать.

— Ты прав, — Лин слегка улыбнулась. Приподнялась, услышав осторожный стук, и села, на этот раз оперевшись спиной о согнутую ногу Асира: — Похоже, что мой владыка всегда прав. В особенности, когда предупреждает о масштабах предстоящего пиршества.

Масштабы оказались не так уж велики: как бы ни хотел Шукри иного, но быстро накормить нежданных ночных гостей — задача, не предусматривающая сотни блюд. Впрочем, для одной Лин, да даже и для двоих, если бы Асир тоже проголодался, здесь было с избытком. Фаршированные острые баклажаны и маринованные перцы, холодная телятина с помидорами и нежная, с пылу с жару баранина, пирожки с мясом, которые, помнится, пришлись Лин по вкусу в прошлый раз, и блестящий каплями воды на продолговатых иссиня-черных ягодах поздний виноград. В этот раз Асиру нравилось, как Лин ела: получая от еды удовольствие, запивая вином по-настоящему, а не лишь смачивая губы.

И Асир даже не вмешивался, хотя порой и хотелось. Пил, поглядывая на Лин, и думал, что идея сегодняшней ночи была не такой уж и безумной, скорее, наоборот — полезной. Баринтарцы, явившиеся задолго раньше срока, спутали планы. Нариман не просто собрался за пару дней, он еще и отправился в путешествие не на лошадях, не на верблюдах, а на зверогрызах, каждый из которых обходился бедному маленькому Баринтару дороже, чем содержание сераля за целый год. Нариману нужен был очередной займ, и, раз уж выдался такой случай, договариваться о нем он предпочитал не в толпе остальных владык, а Асир никак не мог решить, стоит ли обсуждать присоединение Баринтара к Имхаре или дождаться, когда Вахид в своей неповторимой манере заявит, что милостиво готов считать Баринтар частью Сафрахина. Нариман, разумеется, взбесится, и Асиру останется только вмешаться и решить их спор в свою пользу. Все это, будущие посольства и отсутствие новостей об отрекшихся выматывало даже больше, чем бесконечные разговоры ни о чем, которыми, по традиции, владыки развлекались с утра до вечера. Возможность вырваться из дворца хотя бы на ночь была настолько же бесценной, как глоток воды в сердце пустыни.

Лин с выражением дивного наслаждения на лице опустошала блюдо с баклажанами, и Асир решил, что уже можно вмешаться.

Под рубашкой ее спина оказалась приятно прохладной. Асир погладил кончиками пальцев поясницу, чувствуя, как покрывается мурашками кожа, сместился чуть дальше, задевая бок, неторопливо и осторожно.

— Я не мешаю, ешь спокойно.

— Не мешаешь, — расслабленно согласилась Лин. Облизала пальцы, долила в бокал сладко-терпкого сливового вина, сделала глоток. — Вкусное.

— А в прошлый раз ты его не оценила.

— В прошлый раз я от выпивки отключилась бы, а впереди ждала работа.

— Лучше бы ты напилась тогда. Я бы все равно тебя разбудил, а некоторые вещи проще воспринимать на пьяную голову. — Напоминать Лин о походе в пыточную и о ее реакции не хотелось, но она вряд ли забывала об этом когда-нибудь. Асир поднялся, сел позади Лин так, что та оказалась между бедер, положил ладони ей на плечи и зарылся носом в волосы на затылке. Смотри, нюхай, чувствуй, но почти не касайся.

— Ты дозрела до десерта? У Шукри хороший лукум и отличная пастила. Или предпочитаешь что-нибудь послаще?

— Горький кофе, — Лин выдохнула, но не шевельнулась. — У Шукри удивительные пирожки с мясом, как по мне, этот десерт намного лучше пастилы. Я не люблю сладкое.

— Ты приятное исключение из правил. — Асир хмыкнул. Можно было позвонить — предусмотрительная девочка оставила на столе колокольчик. Попросить кофе, посидеть тут еще, но… — Что тебя больше привлекает? Чашка кофе с пирожками или еще один побег в неизвестность? Насколько сильно ты сроднилась с этим диваном?

— Диван, кофе и пирожки я могу получить и в серале, а побег с тобой… Глупо упускать столь редкую возможность.

— Но мы уже в бегах. Единственный вопрос — как далеко убежим. До этого умиротворяющего места или чуть дальше. — Асир подался ближе, спросил, задевая губами гладкий воротник рубашки Лин и завитки отросших уже ниже воротника волос: — Такой богатый выбор, даже я растерян. Мед у Шукри тоже хорош, но я не знаю, каким он будет на вкус, если слизывать его с твоей кожи. А на площадях Им-Рока прекрасные фонтаны. И, насколько мне известно, в них еще никто умышленно и показательно не оголялся, хоть с танцами, хоть без них. С самого верха часовой башни вид, конечно, хуже, чем с дворцовой стены, зато там нет стражи, но есть смотровая площадка и часы, которые очень громко тикают. А за Северными воротами — ночная пустыня, россыпи звезд и шепот песков. Чего ты хочешь сейчас?

Лин дернулась и резко обернулась. Глаза у нее были… Асир усмехнулся: стоило запомнить такое зрелище. Шок, растерянность, изумление? Все это и что-то еще, неуловимое, но крайне возбуждающее, отчего зверь внутри встрепенулся, готовый схватить добычу за холку, прижать к первой же удобной поверхности и…

— Боюсь, я не готова обмазываться медом или купаться голышом там, где нас могут увидеть и услышать, — даже в полумраке было заметно, как она покраснела, да если бы и не заметно — смущением от нее полыхнуло вполне отчетливо. Задышала часто и тяжело. Сглотнула, прежде чем продолжить: — Башня… Мне понравилось на стене. Это было очень… остро. Захватывающе. Пустыню ты показывал мне днем, но я никогда не видела ее ночью. Даже не знаю. Выбери сам.

— А если бы я, — Асир понизил голос, чувствуя, как усиливаются вибрации в горле, не до рычания, пока нет, но уже где-то близко. — Взял тебя здесь, сейчас. Чтобы ты почувствовала? Стыд? Страх? Возбуждение? Отвращение? Наслаждение? Ты хотела бы этого? Согласилась или отказалась? Оттолкнула бы меня или…

Глаза Лин потемнели, она облизнулась и тихо застонала, прикусив губу. Асир ясно чуял, как остро вспыхнувшее желание, которое Лин и без того уже слишком долго сдерживала, борется с растерянностью и смущением. Возможно, тот выбор, перед которым Асир ее поставил, был жесток, но… Лин уже начала понимать, что значит быть анхой, и пока что у нее неплохо получалось. Значит, нужно идти дальше.

К тому же Асиру нравилось ставить перед ней такие задачи — с самого начала, еще тогда, когда в ее крови было полно неведомой дряни, забивающей естественные чувства. Нравились искренние реакции, честное желание обдумать проблему, а не попытаться угадать, какой ответ желает получить владыка.