Рия Радовская – Воля владыки. У твоих ног (страница 31)

— Что хочешь посмотреть? — спросил Асир, щурясь на солнце. Лалия обычно сразу уходила в сторону оружия, тканей и благовоний, другие жались к лоткам со сладостями и украшениями, интересно было, что выберет Лин.

Та посмотрела удивленно:

— Я же не знаю, что здесь есть.

— Все.

— Так уж и все?

— Все, что имеет какую-нибудь ценность в этом мире. Кроме зверей. Только лошади и домашний скот.

— Лучше анкары, чем лошади, — буркнула себе под нос Лин. Задумалась, рассеянно оглядывая бесконечное поле, уставленное яркими шатрами. И вдруг спросила: — Вашим анхам разрешено иметь оружие?

Вопрос не удивил, подспудно чего-то такого он и ожидал, хотя посмотреть, как Лин выбирает ткани, одежду, кожу или, учитывая ее острую нелюбовь к шлепанцам, те же сапоги — тоже не отказался бы.

— Нет, — сказал Асир. — Далеко не все умеют с ним обращаться, а оружие в неумелых руках опаснее, чем саблезуб посреди толпы горожан. Но не бывает запретов без исключений. В сераль не пронесешь, но Ладуш или Лалия покажут, где его можно оставить. Идем.

Глава 20

Было бы абсурдно искать в этом мире армейские или хотя бы полицейские скорострельники, но посмотреть на здешнее оружие Лин хотела. Только посмотреть — с саблей или пикой, с какими ходит дворцовая и городская стража, она будет опасна прежде всего для собственных рук и ног! И ясно, что в сераль с оружием хода нет, иначе ревнивые твари вроде Махоны наделали бы дел пострашней, чем откромсанные волосы.

Оружейный ряд начинался почти сразу от ворот и тянулся вдаль, льдисто сверкая остро заточенной сталью клинков, подмигивая драгоценными камнями с ножен и рукоятей, шелково переливаясь полированным деревом ухватистых длинных пик и алебард. Мимо древкового Лин проходила, не останавливаясь, у лотков с мечами задерживалась из чистого любопытства. Разглядывала кривые сабли, изящно изогнутые восточные катаны, прямые короткие мечи севера. Выслушивала объяснения и восхваления торговцев, любовалась вязью узоров на булате и мрачным лаконичным совершенством вороненых клинков.

Владыка Асир шел рядом, благосклонно кивал торговцам, пробовал остроту лезвий. Он задержался в шатре сухонького, сморщенного, обожженного солнцем до шоколадной черноты старика. Тот бережно развернул несколько слоев кожи, доставая простой деревянный ларец. С глубоким поклоном протянул владыке.

— Старый Килим не забыл вашего желания, повелитель.

Асир отщелкнул запоры и откинул крышку. На алом бархате лежали они. Нет, это нисколько не напоминало скорострельники, которые использовали в мире Лин, слишком длинные стволы, слишком много драгоценных металлов. Стволы оплетал гибкий выпуклый узор из черненого серебра, рукоять темного дерева матово поблескивала костяными вставками. Асир вынул один из двух, прикинул вес и обнял рукоять ладонью. Медленно, ласково, почти непристойным и оттого завораживающим движением обвел пальцем спусковой крючок и усмехнулся.

— В деле так же хороши, как на вид, а, Килим?

— Вы знаете меня, повелитель. Я не продаю дурного товара. Пусть покарают меня небеса и бездна, если этот красавец одним зарядом не разнесет голову зверогрызу.

— Что думаешь? — спросил Асир, посмотрев на Лин.

— Разнести голову? — она не сдержала изумления. — Чем он стреляет?

— Порох и пули. Один выстрел, одно нажатие пальца, одно верное попадание в цель, и нет ни честного боя, ни славы, только смерть. Я возьму их, Килим. Этим игрушкам самое место в моей коллекции.

«Ни честного боя, ни славы», — повторила про себя Лин. Такие скорострельники пришлись бы по вкусу многим в родном мире, но, вот странность, до использования пороха в ручном оружии там не додумались. К лучшему, наверное. Лин обвела взглядом товар Килима, отчего-то подумав, что здесь могут оказаться и модели, сделанные под дротики. Но ничего даже отдаленно похожего на скорострельники старик не продавал — или же не выставлял на общее обозрение. Покупателей ждали богато изукрашенные парадные сабли и короткие кривые кинжалы, из тех, у которых ножны стоят куда дороже клинка, закладки для книг с выкидным тонким лезвием, остро заточенные драгоценные шпильки — дорогие и коварные смертоносные безделицы.

— Владыка, — тихо окликнула Лин, — есть здесь столь же искусный мастер, у которого можно посмотреть ножи?

— Конечно, и не один, — Асир, оставив довольному торговцу увесистый мешок монет, снова вывел ее на улицу. На ярмарке появились посетители, пока немного и, кажется, в основном из знатных, но внимание торговцев слегка рассеялось, и Лин перестала ощущать, что все без исключения взгляды прикованы к ней. Зато острее чувствовала взгляд владыки — того заинтересовала прямая просьба, а может, ее выбор. Совсем некстати Лин подумала, что давно нужно было попросить обратно собственные ножи — сотни раз испробованные в деле, привычные, надежные. И дротики, хоть их и оставалось совсем немного.

Шатер торговца ножами был вытянут в длину, почти как тир. И, как в тире, в дальнем его конце на деревянном щите белели мишени — контуры анкара, зверогрыза, пса, орла, утки.

— Метательные? — не удержалась Лин.

— О да, самые разные, — молодой, едва ли старше нее продавец расплылся в широкой, почти любовной улыбке. — Все, что только может лететь в цель, кроме разве что обычной вилки. Госпожа желает испробовать?

— Да, желает, — сказал владыка и, скрестив руки на груди, встал у выхода. — А я желаю посмотреть.

— И дротики? — спросила Лин отчего-то шепотом.

— Дротики, сюрикены, чакры, шпильки, ножи метательные и боевые, пусть госпожа лишь скажет, что ей по руке и по нраву.

Шпильки и неизвестные чакры и сюрикены Лин пробовать отказалась, а вот в ножи закопалась надолго, выбирая удобные рукояти и привычный вес, проверяя баланс и заточку. Это было приятно. Как будто она не в палатке ярмарочного торговца, а в родном тире в охранке, впереди свободный вечер и на кону ящик пива. Дротики оказались длиннее и тяжелей привычных, но Лин решила, что так даже интересней. Повертела в пальцах, привыкая, взмахнула рукой. С тяжелым гудением вспоров воздух, первый дротик воткнулся на пару пальцев ниже намеченной цели. Лин кивнула, внимательно осмотрела мишени, запоминая, и повернулась к владыке.

— Вы говорите, куда целить, я кидаю.

— Хвост анкара, — сказал Асир. Дротик отправился в полет раньше, чем на губах замерло последнее «а», вонзился в дерево с глухим звуком. Лин выжидающе прищурилась, в глазах владыки вспыхнул интерес.

Дальше команды следовали одна за другой, Лин только успевала выхватить следующий дротик, развернуться немного, если заказанная мишень того требовала, или, интереса ради, сменить руку. С левой получалось плохо — отвыкла, давно не тренировалась. Отмечала загустевший от запаха металла воздух, медленно ползущие вверх брови торговца, стоявшего рядом с тяжелым ящиком, и удовлетворение, глубокое, всеобъемлющее — собственное, которое странным образом сливалось с удовлетворением владыки.

Закончила ножами. Они всегда слушались хуже, а тут еще и руки устали. Первый из десятка ушел вбок, а последний упал, едва воткнувшись. Но все же, обернувшись и осмотрев мишени, Лин не удержалась от довольной улыбки.

— Скучала, — сказал подошедший Асир, не спрашивая, а утверждая. Положил ладонь ей на голову и взъерошил волосы. — Возьмешь что-нибудь?

— Владыка, — заговорил торговец, — если мне будет позволено, я хотел бы подарить госпоже любой набор по ее выбору, в знак восхищения мастерством и уважения к вам.

— Не разоришься с такими подарками? Хорошо, я позволяю.

— Спасибо, — Лин перевела дух, размяла пальцы, повторила снова, не зная, как еще выразить свои чувства: — Спасибо! Я… я взяла бы такой же, как тот, что сейчас испробовала.

Торговец понятливо кивнул.

— Все будет доставлено во дворец не позже, чем к обеду, владыка. И, если вы не возражаете, госпожа, я добавлю кое-что от себя. Несколько отличных сюрикенов от лучших мастеров Нилата, прекрасная новинка для тех, кто разбирается.

— Я не разбираюсь, — призналась Лин, — но попробую разобраться. Спасибо! — Она была сейчас, наверное, как ребенок, которому накупили самых вкусных и любимых сладостей — счастлива, и полна предвкушения, и благодарна до одури. И даже то, что пальцы владыки до сих пор перебирали ее волосы, отозвалось вдруг приятным теплом в груди.

— Куда теперь? — спросил Асир.

— На ваш вкус, владыка. Я уже получила прекрасный подарок. Просто покажите то, что хотите сами.

Оружейные шатры сменились яркими палатками тканей, в нос забивался запах кожи, в глазах слепило от блестящих шелков, атласа, матового нежного бархата, щекотали руки меха, рыжие, черные, белоснежные. Владыка пробовал орехи в меду, и у Лин слипались губы от душистой сладости, брызгали свежим, кисловатым соком на язык незнакомые плоды, щекотало небо горьковатое пряное пиво. Фокусник из открытого разноцветного шатра протянул ей крупного белого голубя. Голубь, захлопав крыльями, вдруг исчез, а из рук посыпались блестящие монеты.

Благообразный седобородый старик протягивал владыке миску с пловом, и владыка брал его щепотью, слизывал с пальцев, подбирая языком налипшие зерна, у него смеялись глаза, он смотрел на Лин, не отрываясь. Показывал на примере, и Лин ела так же, руками, омыв пальцы в чаше с теплой водой, — нельзя обижать отказом того, кто делится с тобой пищей.