Рия Ли – Женьшеневая карамель (страница 12)

— Разве? — удивляется женщина, тут же откладывая газету в сторону и поднимаясь с места. — Я думала, что сегодня утром последние два выпуска забрали. Она неспеша снимает с ветрины один журнал за другим, ища нужный. А Тэджи нетерпеливо переминается с ноги на ногу, потирая вспотевшие ладони. — Что-нибудь ещё?

— Нет, только Джинсо, — выпалила Тэджи и тут же краснеет — неловкая оговорочка.

Но женщина лишь усмехается, сканируя штрихкод, и Джи тут же оплачивает покупку, практически вырывая журнал у неё из рук.

— И как же этот паренёк затащил вас в свои сети? — интересуется женщина, подаваясь вперёд, чтобы понаблюдать, как Джи радостно листает журнал, ища статью со своим фаворитом.

— Ой, — неловко усмехается Джи, переводя на женщину взгляд. — Так сразу и не объяснить.

Кажется, что никто Джи не понимает — никто, кроме Ким Джинсо. Его песни доводят её до слёз и эйфории, а от одного только взгляда через экран бабочки в её животе начинают сходить с ума. Но это всё не уместить в один короткий ответ, как и не осознать масштабы её искренней наивной влюблённости в Джинсо.

— Ты уже пятая, кто мне так отвечает, — усмехается женщина, на что Джи только и может, что хмыкнуть и пожать плечами.

У Джинсо много поклонниц, которые сходят по нему с ума. Если бы эта женщина была в кого-то так же сильно влюблена, она бы не задавала таких глупых вопросов.

Держа в одной руке подставку с двумя бумажными стаканчиками кофе и пакет с круассанами, а во второй крепко сжимая заветный выпуск, Тэджи спешит в сторону офиса. На языке уже чувствуется мнимый привкус бодрящего кофе, а в голове лишь мысли о том, как она с любовью будет перелистывать глянцевые страницы, всматриваясь в каждый миллиметр потрясающей фотосессии Ким Джинсо.

День чудесный. Светит солнце, а лёгкий ветер приятно щекочет лицо. Сегодня начинаются съёмки — Тэджи увидит процесс вживую. Это просто мечта. Она ради этого горбатилась в университете — всё наконец-то получится.

Минуя съёмочный павильон, в котором сегодня уже с самого утра работает часть съёмочной группы, отвечающая за декорации и освещение, Тэджи выходит на финишную прямую к стеклянным дверям административного здания. Солнечный зайчик отскакивает от стеклянных входных дверей, и через секунду ей навстречу идёт Кан Тэхён, держа подмышкой стопку бумаг.

— Хумин уже полчаса ждёт финальную версию сценария, — игнорируя все светские приветствия, выпаливает он, настойчиво тыча стопкой бумаг в живот Тэджи и вынуждая её сунуть журнал подмышку, чтобы освободить руку для сценария. — Ты ещё с утра должна была принести её в павильон! — делая акцент на слове «ты», он даже не пытается скрывать раздражение. — Я не собираюсь постоянно прикрывать твою спину.

С этой гонкой за журналом и ожиданием кофе, Тэджи совсем забыла, что действительно должна была это сделать. И если бы Кан Тэхён вовремя заткнулся и не стал бы критиковать её работу, то, возможно, он бы даже дождался от неё профессиональных изменений. Это первая «серьёзная» работа Тэджи — так сложно быть снисходительнее? Но у Кан Тэхёна и Мин Тэджи есть одна схожая черта, о которой они и сами не догадываются: оба не умеют вовремя закрывать свой рот. Поэтому все наивные мысли об извинениях перед Тэхёном испаряются сами собой:

— Посмотрите на него, — она театрально размахивает полученными листами, специально делая свой голос как можно надменнее. — Один раз «помог» и теперь что, медаль тебе дать?

В глазах Тэхёна искреннее удивление, а на лице Тэджи — победная улыбка. Что? Думал, только он может позорить её, унижая при каждом удобном случае? Терпеть это Джи больше не намерена. Гордо вздёргивает нос и разворачивается на пятках, собираясь направиться в павильон. Этот павлиний пируэт вполне мог выглядеть весьма эффектно, если бы Мин Тэджи не была самым невезучим человеком в радиусе километра.

Мужчина взялся из неоткуда, и от неожиданности Джи ойкает, резко останавливаясь и пытаясь избежать столкновения, отводя руку с кофе в сторону. Журнал тут же выскальзывает, плюхаясь под ноги, а Тэджи скулит протяжное «не-е-ет», наблюдая за его полётом, будто в замедленной съёмке. Тщетно пытается поймать его второй рукой, отпуская сценарий, листы которого мгновенно подхватывает порыв ветра, распыляя по тротуару, будто перья взорвавшейся подушки.

Плевать на сценарий — можно ещё распечатать. А этот выпуск она так долго искала. Цель уже почти в руках, но вот бдительность подводит. Плохо закреплённый стаканчик выпадает из подставки, когда Джи наклоняется над журналом, беспощадным снарядом поражая глянцевую мишень.

Это настоящая катастрофа. Гладкая страница тут же плывёт коричневыми волнами, а фарфоровое лицо Ким Джинсо, который ещё минуту назад смотрел своим пронзительным взглядом с красивой обложки, приобретает кофейный оттенок. Очередной скулёж вырывается из груди, и Джи оставляет эту целлюлозную кашу беспомощно разлагаться на асфальте. Журналу уже ничем не поможешь, а вот страницы сценария ещё можно спасти.

Пара листов усыпана мелкими коричневыми точками кофейных брызг, но в целом, ситуация со сценарием не такая катастрофическая — журнал только жалко.

…и кофе.

А Кан Тэхён даже не двигается с места. Джи макушкой чувствует, как он стоит, ухмыляясь её поражению и, не отрываясь, наблюдает, как она ползает на корточках, собирая разлетевшиеся страницы, выплёвывая проклятья, которые ждут его в следующей жизни:

— Ты точно переродишься камнем, — пророчит она, осматривая землю в поисках недостающих листов. — Будешь лежать в богом забытом каньоне. Солнце будет нагревать тебя, как сковородку, что ад покажется раем. А Луна…

Она не успевает договорить, так как в метре от себя замечает очередную страницу. И, не вставая с корточек, «гусиными» перекатами семенит к добыче. Зажимает коленями уже и так изрядно помятые листы и тянется к добыче. Но мужская рука с изящными музыкальными пальцами ловко подхватила страницу, поднимая с асфальта.

Неужели сам Кан Тэхён снизошёл и решил всё-таки помочь?

В таком случае, он даже удостоится несвойственного для их общения «спасибо». Джи корчится, выпрямляясь, и уже собирается поблагодарить его в своей манере с лёгким сарказмом — чтобы слишком много о себе не возомнил. Но слова липнут к гортани, словно шелуха попкорна, раздражая слизистую. Если бы не присутствие Кан Тэхёна за спиной, то можно было бы подумать, что это сон. Потому что прямо перед Тэджи стоит сам Ким Джинсо — ну, точно мираж.

Лишь две мысли курсируют в сознании: Ким Джинсо собирал для неё страницы сценария и, кажется, Ким Джинсо действительно настоящий.

— Листы немного помялись. Но, вроде, я успел все собрать, — произносит он, сосредоточенно раскладывая страницы в порядке нумерации. — Недостающие, видимо, у Вас, — кивает на смятые листы в руке Джи, а она не знает, что сейчас лучше сделать: поблагодарить или убежать.

Она же сейчас ползала перед ним на корточках и ругала Кан Тэхёна, как сварливая бабка.

…какой позор.

— О, Джинсо! — голос Пак Хумина приводит в чувства. — Я смотрю, ты уже познакомился с нашими сценаристами, — Хумин улыбается во все тридцать два, подходя ближе. — Кан Тэхён, Мин Тэджи, познакомьтесь с нашим ведущим.

Что он сейчас сказал? Джи точно правильно услышала или это очередное помутнение от волнения. Кровь так стучит в висках, что слышно лишь собственный пульс, а всё остальное будто в вакууме.

Всё происходит так быстро, что Джи даже не сразу понимает, что была в офисе менеджера самого Ким Джинсо. Или не так — сам менеджер Ким Джинсо подвозил её до дома. Сумасшествие. Точно, она тронулась умом. Только пока не ясно, это произошло в тот момент, когда она влюбилась в Ким Джинсо или когда согласилась устроиться на эту работу.

— Мы вас уже обыскались, — продолжает Хумин, как ни в чём не бывало. — Джинсо нужен сценарий, — он смотрит на смятые листы в руке Джи, переводит на те, что держит Джинсо и, кажется, понимает, какую комичную сцену пропустил. — О, а вот и сценарий, — усмехается он, явно стараясь не засмеяться. Они с Шиву ведь всё знали с самого начала и хотели поиздеваться над Джи. Как они могли? — Сценарист Мин, можете отдать сценарий господину Киму.

Джи лишь на автомате протягивает Джинсо остатки сценария, а сама смотрит в упор, пытаясь совладать с волнением.

— Это мой отец «господин Ким», — закатывает глаза он. — Для своих я просто Джинсо.

То ли это присутствие Ким Джинсо так смущает, то ли его красота сражает наповал, то ли Джи просто стыдно за свою неуклюжесть. Хотя, может, всё сразу. Она только и может, что стоять молча, боясь пошевелиться, будто этот сказочный сон может рассеяться в любую секунду от малейшего неосторожного действия. Весь диалог проходит мимо её ушей, и Тэджи только и способна, что неотрывно смотреть на своего кумира — точно с обложки материализовался.

— Эй, растяпа! Ты забыла поднять самое главное, — раздаётся ядовитая усмешка Тэхёна.

Всё доходит очень медленно, и Тэджи оборачивается, вопросительно глядя на него в ответ. А Тэхён лишь кивает на валяющийся и всеми забытый журнал, с загнувшимися от влаги страницами.

Вот чёрт. Как она могла настолько облажаться? Джи как ошпаренная срывается с места, чтобы поднять потрёпанный жизнью журнал. Стыд заливает краской лицо, а Джи тщетно пытается спрятать обложку, которую все и так уже видели.