Рита Навьер – Тот, кого я ненавижу (страница 7)
- Красивое имя. Ну, говори, Элина...
- Что говорить? - не поняла я.
- Куда тебя везти.
- А, да, - спохватилась я и сбивчиво назвала адрес.
Машина мягко тронулась, а минуты через три мы уже подъехали к нашему подъезду. Крюковой на скамейке не было. Я посмотрела наверх - наши окна единственные во всём доме светились жёлтым.
- Родители тебя не потеряли? - спросил Игорь, когда мы остановились.
- Нет, я с подругами живу. Снимаю квартиру. Родители в другом городе... в Железногорске.
- Ясно. Учишься где-нибудь? Или так, за новой жизнью в большой город приехала?
- Учусь. В универе. Заканчиваю уже.
- У-у, - кивнул он, - ну это хорошо, что учишься. И работаешь?
- И работаю.
- И что, нравится?
- Нет, - вздохнула я, - что там может нравиться? Но приходится... Не с родителей же тянуть. Вот закончу универ, получу диплом, найду себе другую работу, по специальности.
- Нет, с одной стороны, похвально так рассуждать. Некоторые наоборот считают, что родители только для того и существуют, чтоб с них тянуть. Но... ты уж не обижайся... и это не моё, конечно, дело, но как-то это всё равно... - Он замолк на несколько секунд, пытаясь подобрать слово, - неправильно. Я уж не говорю про то, что опасно. Ты ведь ещё совсем молодая. Сколько тебе?
- Двадцать один... В сентябре исполнилось. Почему опасно?
- Ну как почему? В другой раз ведь может и не быть... кого-то поблизости. Стоит ли так рисковать?
О, нет! Он тоже решил, что я проститутка?
- Вы не так подумали, - вспыхнула я. - Я работаю в ресторане! В «Фараоне». Тут рядом. Официанткой работаю. А не вот то, что вы подумали.
Он посмотрел на меня с сомнением, затем остановил взгляд на кружевной резинке чулок. Я поёрзала на месте. К щекам прихлынула горячая кровь.
- Это у вас там такая униформа, что ли? Или у тебя стиль такой по жизни?
Ну вот, приплыли. И что он привязался ко мне с расспросами? Он, конечно, молодец. Смелый, неравнодушный и всё такое, но к чему эти беседы и вопросы?
Может, просто вежливо поблагодарить ещё раз, попрощаться и выйти? Ведь не рассказывать же ему, взрослому мужчине, про идиотскую нашу игру. Да, так и сделаю, скажу ему: «Спасибо, до свидания, всего хорошего» и выйду. Ну, правда, не всё ли равно, что обо мне думает человек, которого я вижу в первый и в последний раз?
Я повернулась к нему и на одном дыхании выпалила:
- Это было просто задание такое. Нарядиться в... ну, в общем, нарядиться и пройтись так по улице.
Я видела по его взгляду, что он не то что даже мне не верит, а вообще - не понимает меня. Вздохнув, я повторила уже медленнее.
- Понимаете, у моей подруги, с которой мы эту квартиру снимаем, сегодня день рождения. Сначала просто отмечали. Потом стали с гостями играть в «Правду или действие». Ну, это игра такая. Наподобие фантов, только... только там свои правила. Мне вот выпало такое дурацкое задание. Ну и как бы отказаться нельзя.
Несколько секунд он молчал, глядя на меня так, будто размышлял, не брежу ли я. Потом покачал головой и произнёс:
- Это же безумие.
- Безумие, - послушно согласилась я.
- А если бы выпало задание спрыгнуть с моста? Тоже бы пошли исполнять, раз отказаться нельзя?
Я промолчала. А что на это скажешь? Я и без него понимала, как тупо всё это выглядит.
- Наверное, покажусь вам старым занудой, но, если честно, я решительно не понимаю вас, нынешнюю молодёжь. Просто жить - вам неинтересно. Вам подавай острые ощущения, драйв, адреналин... и плевать на риск, на последствия, на родителей, в конце концов. Вы живёте так, будто вам жить осталось один день.
В первый момент я слегка удивилась такой его реакции. С чего бы ему вдруг так переживать за меня, так горячиться? Но потом догадалась - видать, эта ситуация всколыхнула в нём что-то личное. Может, у него с собственными детьми проблемы?
- Спасибо вам ещё раз, - поблагодарила я Игоря и вышла из машины.
15
Я поднялась в квартиру. Дверь была заперта, ключи остались у Ирки. Из глубины доносилась музыка. Меня вдруг такое зло взяло. Какие же они подлые - Ирка, Костя, Лагутина. Особенно Ирка! Они мне все теперь неприятны, но её я вообще никогда не прощу.
Звонок у нас не работал, то есть его и не было - ещё до нас кто-то вырвал всю коробочку с потрохами. Я постучала - без ответа. Постучала громче. Но на мой стук неожиданно откликнулась соседка по площадке. Высунулась, увидела меня и разразилась руганью:
- Вы на время вообще смотрите? Это что за безобразие-то? Два часа ночи, а вы тут бродите, долбитесь, с ума сходите... Музыка грохочет на весь дом...
Соседка оглядела меня и, презрительно скривившись, пригрозила:
- Я вот завтра позвоню хозяйке да расскажу, какие вы тут гулянки устраиваете. Ни стыда, ни совести.
Я отвернулась от неё, не сказав ни слова. Пусть звонит куда хочет, жалуется кому хочет, мне вообще плевать. Я чувствовала себя настолько измождённой, что препираться, извиняться и даже просто её выслушивать не было ни сил, ни желания.
Наконец щёлкнул замок.
- Ой, Эльчик, ты давно стучишь? - открыла мне Надя. - А я тут посуду мою, вода льётся, не слышала...
- Так, голубушки, - продолжала кричать за спиной соседка, - музыку свою вырубайте, живо! Хождения прекращайте или я немедленно звоню в полицию! А завтра, имейте в виду, я поговорю с вашей хозяйкой. Пусть знает, каким девицам она квартиру сдаёт.
- Да у нас день рождения, - залопотала Надя испуганно. - Вы извините, пожалуйста. Сейчас всё выключим.
- День рождения у них... - не унималась соседка.
Но я зашла в квартиру и захлопнула дверь, отрезав её крики. Надюша помчалась в зал и выключила музыку. Ни Антона, ни Савичевой, ни Крюковой я нигде не наблюдала. Ушли, значит. Вот и хорошо - никого сейчас видеть не хочу.
- А если она и правда хозяйке настучит? - распереживалась Надя.
- Да пофиг, - буркнула я, скидывая ужасно неудобные Иркины сапожки. Мне и правда стало вдруг на всё плевать. Может, это временное безразличие после пережитого стресса, но сейчас кто что скажет и на кого пожалуется казалось ничтожной мелочью.
- А где все? Где Ирка?
- Не знаю и знать не хочу, - бросила я, направляясь в ванную.
О, лучше бы я не видела своё отражение! Ни дать ни взять - вернулась с панели после трудовой ночи. Кошмар. Кошмарище!
Неудивительно, что Игорь и те отморозки так про меня подумали. Да я даже не узнавала себя в этом размалёванном лице. Ещё и помада, Иркина, карминно-красная, размазалась вокруг губ - это, наверное, когда мне рот зажимали. На щеках - уродливые потёки туши. На голове - воронье гнездо. Левая скула подозрительно припухла и побагровела. Точно - один же из тех уродов меня ударил... Даже щека изнутри разбита - я тронула кончиком языка ранку и поморщилась от боли. Только бы синяка не было!
Стыд, жуть, позор...
Я пустила горячую воду, сдёрнула с себя Иркины шмотки и встала под душ. Хотелось смыть с себя все следы этого отвратительного дня.
Когда я, обмотанная полотенцем, вышла из ванной, Ирка уже вернулась. Заслышав её голос из кухни, я сразу же юркнула в маленькую комнату. Видеть её сейчас просто невмоготу.
Однако едва я успела надеть на себя пижаму, как Ирка заявилась с извинениями.
По давней договорённости в маленькой комнате спали мы с ней, а Надюша - в зале, на диване. Так что Ирка сделала вид, что тоже просто расстилает свою кровать, но сама при этом постоянно косилась на меня. Пусть и правда лучше молчит. Пусть вообще со мной даже не заговаривает. Иначе я за себя не ручаюсь.
- Эль, ну прости, прости, прости, - пролепетала она. - Я знаю, мы поступили как сволочи. Мы должны были за тебя вступиться...
Я молчала, делала вид, что не слышу её, но это ей не мешало.
- Да если честно, я хотела вылезти, хотела вмешаться, заорать, но меня Костя не пустил.
Не выдержав, я резко развернулась к ней.
- Не пустил? На цепи, видать, удерживал? И рот кляпом заткнул, да?
- Ну нет, конечно, нет... Но он сказал, что мы втроём всё равно ничего против четырёх здоровых мужиков не сделаем. Сказал, что лучше снимем всё на видео и сразу же в полицию позвоним, номер сообщим, чтобы их дэпээсники задержали. Потом это видео как свидетельство предъявим. А если вмешаемся, сказал Костя, то ничем тебе не поможем, только сами пострадаем и всё. Я так подумала, что прав он. Ну правда, Эль. Костя сказал...
- Да пошла ты вместе с Костей! - грубо оборвала её я.