Рита Навьер – Сломанное сердце (страница 7)

Однако через пару часов Ленка звонит как ни в чем не бывало и опять зовет в «Инкогнито».

Мы часто тут собираемся. Тут, в целом, круто, нет всякой швали, никто не банчит, не устраивает разборок, типа, приличное общество. На первом этаже бар и танцы, на втором – ресторанчик. Мы, конечно, зависаем на втором. У нас там даже свой столик имеется. И знакомые официантки.

Я приезжаю чуть позже, когда все уже в сборе и слегка накатили.

– О, Тёмыч, чего так долго? Мы тут уже… – лопочет Гарик.

– Соскучились? – хмыкаю я. Здороваюсь с ним, Никитосом, Владом. Сажусь подальше от Ленки. Но она ведет себя и правда так, будто сегодня ничего не было. И это хорошо, хотя я все равно ощущаю какой-то напряг. Наверное, потому что Ленка веселится как-то наигранно и всячески поощряет Гарика. Вот честно, мне его жалко. Она уже три года держит пацана на коротком поводке, как верного пса, но вряд ли ему светит что-то большее, чем поцелуй в щечку.

А потом мне стало скучно. Так часто бывает, и в последнее время – всё чаще. Мне вдруг надоедают одни и те же разговоры, темы, подколы. И я обычно сливаюсь. Сегодня тоже – обсосали наш с Камилой разрыв и видос в тиктоке. Поспорили, как скоро я снова с кем-то закручу.

– Не скоро, – заверяю я.

Наши понимающе ржут. И тут же начинают делать ставки в шутку: неделю, две, месяц.

– Не! – выступает Гарик. – Столько Темыч не выдержит.

– Да ну нафиг, – встревает Никитос. – У меня бы после такой бешеной, как эта Камила, аллергия была бы год на баб. Не меньше.

– Тебе она ничего плохого не сделала, так что язык прикуси, – обрываю я его.

– Шаламов, ты куда? – спохватывается Ленка, когда я выгребаю из-за стола.

– Пойду подышу подвигаюсь.

– Вернешься? – спрашивает Ленка.

Но я уже спускаюсь по лестнице на первый этаж. И у бара сразу натыкаюсь взглядом на девушку. Там всегда крутятся девчонки, но эта какая-то совсем другая. Не знаю, как описать. Это просто видно и всё. Она взрослая, хоть и молодая. И стильная, что ли. Или породистая. Ну и типа явно знает себе цену. Кругом кошечки, а она – пантера. Или нет. Кругом рыбки гуппи, а она – акула.

Она тоже меня разглядывает. А у меня от ее взгляда аж кровь заиграла. Подкатывать к ней я не собираюсь. Даже мысли такой нет. Потом замечаю, что она босиком. Это вообще разрыв шаблона. Но видно, что ноги у нее красивые, изящные такие.

И вдруг меня какая-то девчонка обливает чем-то холодным… блин, томатным соком. Твою ж мать!

Сначала думаю вообще свалить домой, но почему-то выбрасываю майку и возвращаюсь. К ней не подваливаю. Она хоть и продолжает на меня смотреть, но вижу – ловить там нечего. Даже мне.

Поэтому отжигаю на танцполе так, что пересыхает во рту. Потом подхожу к Илье, бармену, беру пиво. Болтаю заодно с девчонками, но и за ней палю краем глаза. Без всяких прицелов. Просто вижу, что к ней клеится какой-то хмырь. И сразу напрягаюсь. Он явно какой-то неадекват. И точно – спустя несколько минут он начинает распускать руки. А она – красотка. Не теряет самообладания. Но все равно, конечно, нервничает. Еще бы, такой боров на нее попер. Еще и вдрызг бухой.

Я, хоть и не любитель всяких разборок и мордобоя, встреваю между ними. И вот мы уже катаемся с этим боровом по полу. Он крупнее меня раза в два минимум. По ощущениям – будто меня придавило колодой. Но почти сразу его с меня сдергивают охранники и куда-то волокут.

Я тоже сваливаю в уборную. Ополаскиваю руки и лицо, отряхиваюсь насколько возможно. И тут звонит Гарик, наверняка по просьбе Ленки. Ты где пропал? Когда вернешься? Тебя искать?

– Да скоро я. Я тут с одним утырком сцепился.

– С чего вдруг? – удивляется Гарик. И слышу шипит нашим: – Э, тихо. Тёмыч там с кем-то рамсанул.

– Да пристал тут к девушке быдлан один бухой.

– О, ты типа герой, – хохочет Гарик. – Девушка-то из себя ничё хоть? Зачетная?

– Иди в жопу, – огрызаюсь я беззлобно.

– Спроси, спроси, – слышу фоном, – нам, может, спуститься? Помочь?

– Не, уже всё. Сейчас вернусь.

Выхожу из уборной и сталкиваюсь с этой акулой, пантерой, в общем, с Ней.

Она – шикарная. И вдруг первая заговаривает со мной. А я пялюсь на нее и снова ловлю тот момент, как сегодня днем с Ленкой. Как будто именно сейчас всё по-настоящему, и вот-вот что-то произойдет. Только теперь мне не хочется свалить. Наоборот, неудержимо тянет к ней. В голову шибает кровь. И я уже ничего не вижу кроме ее глаз, ее губ. А в следующий миг впиваюсь в эти ее губы...

8. Лера

– Я спрашиваю, где ты была всю ночь? – повторяет свой вопрос Гаевский и тащится за мной в спальню. – То, что мы поссорились, не дает тебе права болтаться всю ночь неизвестно где… и заставлять меня переживать! Я не знал, кому звонить… где тебя искать… А ты даже на звонки мои не отвечала…

Сказать бы ему, где я была и что делала, и посмотреть, как вытянется его холеное лицо. Но это будет выглядеть как месть обиженной женщины. Так что нет, много чести ему.

Да и потом, если полюбовно развестись не получится и дело дойдет до раздела имущества, не стоит давать Гаевскому лишний козырь. Увы, для суда трепло и подонок муж – это просто лирика, а вот супружеская измена – отягчающий фактор.

– Ты, Марк, – советую ему, не оборачиваясь и снимая платье, – подумай как следует ещё раз прежде, чем заикаться о правах и вообще о чем-то меня спрашивать.

– Что? – хлопает он глазами.

Я достаю из шкафа банное полотенце и чистое белье. Подхожу к Марку и говорю совершенно спокойно:

– У тебя есть час, чтобы собрать свои вещи и уйти отсюда.

– Что значит – уйти? Я не собираюсь никуда уходить! – взвивается Марк. Он начинает нервничать и идет пятнами. – Мы, как-никак, женаты! И я здесь прописан. Это теперь и мой дом тоже. И ты не можешь вот так взять и вышвырнуть меня из моего дома.

– Гаевский, – устало вздыхаю я. – Ты прекрасно знаешь, что я найду множество способов вышвырнуть тебя, да так, что ты мне ещё должен останешься. Уж поверь, для тебя самого будет лучше сейчас просто уйти.

– Лера, – он сразу сбавляет тон, хоть и заметно злится, – ну что ты ведешь себя как маленькая? Я всего лишь сболтнул лишнего. Потому что выпил. На самом деле, я не хочу разводиться! Ты же знаешь, как я к тебе отношусь…

– На самом деле мне плевать, что ты хочешь, чего ты не хочешь и как ты к кому относишься. Дорожная сумка на антресолях. Надеюсь, справишься.

– Лера! – он почти в отчаянии. – Да что ты заладила! Ну что за детский сад? Давай поговорим как взрослые люди? Я был неправ, признаю. Ну, хочешь извинюсь? Ну, извини меня… А хочешь, к семейному психологу будем ходить?

Я обхожу его и иду в ванную. Марк опять идет следом и нудит.

– У всех семейных пар бывают проблемы. И у Дэна с Сонькой, и у Славяна с Тарасовой. И это нормально их проговаривать… Но зачем сразу рубить…

Я останавливаюсь в дверях в ванной и, нацелив в него указательный палец, повторяю на этот раз жестко.

– У тебя есть час. Не уйдешь – пеняй потом на себя.

Закрываю дверь изнутри. Он продолжает скрестись, бубнить, даже дергает ручку двери, но не сильно. Я включаю душ, и его шум заглушает нытье Марка.

Горячие струи щекочут и обжигают кожу, выгоняя озноб. Я расслабляюсь, даже глаза закрываю… и тут же непрошено вижу, словно воочию, моего ночного красавчика. Его темные глаза с поволокой, его губы, его тело. Вспоминаю, как он забрался ко мне в душ, как легко заставил меня изнемогать от его поцелуев и откровенных прикосновений, как потом вжимал меня в стену душа и как, не напрягаясь, удерживал меня практически на весу. Всё это представляю так живо, что кажется, будто до сих пор чувствую на себе его руки, его губы… Внизу живота сгущается приятная тяжесть.

И я вдруг ловлю себя на мысли, даже не на мысли, а на неосознанном желании: хочется ещё того жара, тех ощущений. Рука невольно тянется вниз, а воображение вдруг рисует совершенно непотребную сцену, и я, слава богу, тут же прихожу в себя. Совсем с ума сошла!

Стряхиваю это наваждение и говорю себе: было хорошо, даже очень, что уж скрывать. Но этого вообще не должно было случиться. Это ошибка. Большая ошибка, которая может вылиться во что угодно. От потери репутации до…

Впрочем, к чему это самобичевание? Да, поступила я крайне легкомысленно и опрометчиво. И чего уж – непристойно, как какая-то… Нет, не хочу себя обзывать. Это был стресс, за что «спасибо» Гаевскому. Но ничего уже не изменить. Надо просто этот странный случай выкинуть из головы. Стереть из памяти и жить дальше.

В конце концов мне повезло не встретить никого из знакомых. Так что, на мое счастье, никто об этом моем грешке не узнает: ни Гаевский, ни мои родители, ни его, ни бесчисленные знакомые, коллеги, клиенты…

Мальчишку того я видела в первый и последний раз в жизни. Без понятия, кто он такой, как его зовут, откуда… Артем – тут же всплывает на ум.

Ну да, Артем. И невольно снова улыбаюсь своим мыслям. Красивый все-таки мальчик. Мое маленькое ночное безумие. Моя большая тайна…

Когда выхожу из ванной, с удовлетворением отмечаю, что Гаевского нет. Ушел. Разумеется, я не настолько наивна, чтобы уверовать, что удалось так легко от него избавиться. Нет, всё ещё впереди. Гаевский не из тех, кто великодушно уходит в закат. Сначала он будет ныть, убеждать, давить на жалость. Затем наверняка подошлет кого-нибудь из общих знакомых, друзей, свекра или свекровь, чтобы вразумили, какое сокровище я теряю. Может, даже к моим родителям за подмогой обратится, у этого совести хватит.