Рита Навьер – Подонок. Я тебе объявляю войну! (страница 67)
— Не буду больше душу тебе мотать.
— Не понял. В каком смысле? Что это значит? — настороженно хмурится он.
— Тебе надо всё по полочкам разложить, да? — с улыбкой припоминаю я его же слова.
Стас все еще напряженно смотрит на меня, но, гляжу, потихоньку оттаивает.
— То есть ты… мы будем встречаться? — неуверенно спрашивает он. — Ты это имеешь в виду?
— Это-это, — еле сдерживаю смех. Такое у него сейчас лицо забавное. В первый миг — обескураженное, потом — недоверчивое, а затем — ликующее.
— То есть мы вместе? Типа официально, все дела, да?
Стас убирает руки с руля, откидывается на спинку, выдыхает.
— Офигеть… Я… — у него вырывается короткий смех. — Круто…
Потом подается ко мне.
— Поцелуй меня, — просит неожиданно.
— Вот так сразу?
— Сразу?! — взметнув брови, переспрашивает он. — Это вообще нифига не сразу! Сколько ты меня мариновала, я чуть с ума не сошел ждать…
— Да всего неделю!
— По мне так, вечность, — произносит он, склонившись к моим губам, и целует сам. Очень нежно и мягко, едва касаясь. И все равно голова начинает кружиться.
Я слегка ударяю его куда-то в бок.
— Что-то не так? — спрашивает, чуть отстранившись.
— Это тебе за дуру.
— Прости… прости меня… — шепчет он и вдруг порывисто, с жадностью впивается в губы. А, оторвавшись, выдыхает: — А это тебе за друга…
67. Женя
Когда мы со Стасом возвращаемся ко мне, в квартире уже никого, кроме Леськи. Она успела все убрать и даже посуду вымыла, и теперь сидит смотрит какой-то сериал.
— Ну наконец! — восклицает она, выходя нам навстречу. — Вы где пропадали?
— Да нигде, — слегка смущаюсь я. — Мы здесь же, возле дома, в машине Стаса сидели… разговаривали…
— Ну-ну, — хмыкает Леська, поглядывая на Стаса.
Тоже поворачиваюсь к нему. А у Смолина такой вид, что на него смотреть без улыбки невозможно. Прямо светится весь и уплывает.
— А давно все ушли? — спрашиваю ее.
— Дэн с пацанами сразу после тебя. Распсиховался так, орал, матерился, угрожал расправой. Потом кружку разбил и тарелку. И это его еще Дуб остановил и увел. А то бы не знаю… Потом Маринка засобиралась и попросила Хоржана ее проводить. А Наташка минут за пять до вас ушла.
— Неудобно получилось, конечно…
— Да нормально, — машет рукой Леська. — Все всё поняли. А кто не понял — это его проблемы. Ладно, я тоже уже пойду.
Уходя, Леська кивает в сторону моей комнаты, куда убрел Стас, и показывает мне большой палец. Типа, он классный.
Проваживаю ее и тоже иду в комнату. Смотрю, Стас добрался до моей черепашки. Я ее в коробке держала, а для света приспособила настольную лампу.
— Она у тебя недавно поселилась? В прошлый раз, по-моему, ее не было.
Стас держит черепаху в руках и недвусмысленно поглядывает на модель болида с пультом управления — это еще от Игоря осталось. Мама все его вещи так и хранит.
— Даже не думай, — предупреждаю, разгадав его замысел. — И вообще, поаккуратнее с ней, пожалуйста! Мотя и так огромный стресс недавно пережила.
— Стресс? — у него вырывается смешок.
— Да, стресс. Она… выпала из окна на улицу. Ночью. Мотя погибнуть могла запросто…
— Выпала из окна? Фигасе! Как так?
Я молчу, не хочу со Стасом обсуждать Дэна.
— И какая же это тебе Мотя? Это настоящая Черепашка Ниндзя.
Ему весело, вот он и дурачится. Но меня, как ни странно, это ничуть не раздражает. Наоборот даже, смотрю на него с улыбкой.
Стас бросает прощальный взгляд на болид, затем кладет черепаху в коробку и со вздохом ей говорит:
— Прости, подруга, но погонять сегодня не получится. Хозяйка против. Да, хозяйка? — Стас неспешно подходит ко мне. Обнимает за талию, смыкая замком руки у меня за спиной. Притягивает к себе. Находит мои губы…
На следующий день просыпаюсь почти в обед. И то не сама — телефон будит. Наощупь нахожу его на прикроватном столике, беру с единственным желанием вырубить звук, но, случайно взглянув на экран, принимаю вызов. Это Стас.
— Привет, — сонно здороваюсь я и тру глаза.
Вчера Стас уехал от меня очень поздно, а потом мы с ним почти до рассвета переписывались. То есть по всем законам физиологии он, как и я, тоже должен хотеть спать, но голос его звучит жизнерадостно и бодро.
С минуту он говорит о чем-то пустячном, мои непроснувшиеся мозги еле улавливают смысл его слов, а потом ошарашивает:
— Я, вообще, к тебе хотел заехать. Можно?
— А когда? А то я к маме собиралась…
— Минут через пятнадцать буду. Заодно потом и к маме тебя отвезу.
Сон тут же как ветром сдувает. Я вскакиваю с постели, второпях заправляю кровать, бегу в ванную. На миг замираю перед зеркалом. Глаза лихорадочно блестят, губы неестественно красные, заметно припухшие и слегка побаливают. Мне кажется, каждый, кто увидит меня, сразу поймет, что я полночи целовалась. Вспоминаю, и внутри тотчас все сладко сжимается…
Смолин приезжает через четверть часа. Я едва успела себя в порядок привести. Приносит огромную коробку, ставит на пол в прихожей и сразу уходит, ничего толком не объяснив. Но через пару минут снова возвращается и опять с коробками, только поменьше.
— Что это? — теряюсь в догадках.
— Дом для твоей черепахи, — отвечает Стас, снимая куртку. — А это всякие прибамбасы к нему мне в довесок в петшопе впарили.
— Ой, зачем? Мне неудобно… — лепечу я сконфуженно, потому что уже смотрела в зоомагазине, сколько стоит террариум для рептилий. Дороже самой черепахи. И то довольно скромный. Стас же купил по черепашьим меркам не домик, а целый замок.
— Это твоей Моте в маленькой коробке неудобно. Давай лучше собирать.
Мы со Стасом устраиваемся на полу, распотрошив коробки. Я вслух читаю инструкцию, а он что-то прилаживает, прикручивает, вставляет в пазы. При этом комментирует так, что у меня от смеха слезы уже текут и щеки болят.
В готовый террариум Стас устанавливает лампы и термометр. А я размещаю пещерку, мостик, камешки, мох и поилку.
Потом беру Мотю и осторожно кладу в ее новый дом.
— С новосельем, Ниндзя, — говорит Стас черепашке, потом поворачивается ко мне. — Это дело неплохо бы и отметить.
— Можно, — соглашаюсь я. — Тортиком. Вчера ребята принесли, а мы его даже не достали.
— Значит, день рождения удался, — усмехается Смолин. Потом вдруг хмурится, словно вспомнил что-то неприятное. И точно — помолчав, спрашивает: — А зачем ты Дэна пригласила?
— Я не приглашала его. И не ожидала, что он придет. Мы же с ним расстались.
— Не приглашала, но и не выпроводила, — замечает Стас. Без злости, скорее, с досадой.
— Ну а как я могла его выпроводить при всех? Так унизить… Это было бы некрасиво, грубо и даже как-то непорядочно. Нельзя так с людьми.
— Ну, окей. А танцевать зачем пошла?