Рита Навьер – Подонок. Я тебе объявляю войну! (страница 43)

— Ну, как? После сегодняшней ночи ты, как честный человек, обязан на мне жениться. Тем более Милош свидетель. Ну что, когда скажем всем, что мы теперь вместе?

— Что? — зависаю я.

Физиономия у меня, наверное, в этот момент просто атас, потому что Гордеева, взглянув на меня, начинает в голос смеяться.

— Ой всё, выдохни! Я же просто шучу. Видел бы ты себя! Я, конечно же, другое имела в виду. Как мы будем общаться в гимназии? Вы же мне бойкот объявили и все такое. Я к тому, что пойму, если мы, как и раньше, не будем общаться, не будем здороваться… У тебя же сестра, Яна. Да и весь класс… Милош, конечно, видел, но ты, наверное, с ним уж как-то договоришься. В общем, я, если что, без обид… Давай будто ничего не было. В смысле, меня тут будто не было. И ничего не изменилось.

Я долго не отвечаю. Я об этом даже и не думал, но сейчас зацепился за последние слова.

— А на самом деле… что-то изменилось? — смотрю на нее напряженно.

Теперь она выдерживает паузу, тоже глядя мне в глаза.

— Ну, для меня — да, — говорит наконец и уже без всяких смешков. И смотрит тоже серьезно. У меня сразу сердце задергалось. Однако я еще и переварить эти слова не успеваю как следует, как она тут же добавляет: — Я тебе очень благодарна, Стас. Я думала, ты… В общем, я считала тебя конченным подонком. А ты не такой. И друг ты хороший. Я бы хотела иметь такого друга.

И главное, казалось бы, чего расстраиваться? Я же не собирался с ней мутить. Да я с ней даже общаться не собирался, но вот такой однозначный отсыл во френдзону… это как холодный душ.

— Угу, спасибо, — невесело говорю я.

— Нет, правда, ты очень классный друг, — глядя на мою кислую мину, она начинает вдохновенно убеждать меня, — надежный такой… Я бы с тобой в разведку пошла. И знаешь, если вдруг тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, ты скажи… Я для тебя тоже обязательно сделаю, что могу.

— Удали видео с Сонькой.

Теперь, похоже, скисает она. Но тем не менее отвечает:

— А ты удали мою фотку.

— Не вопрос, — соглашаюсь я.

Достаю айфон, открываю галерею и у нее на глазах отправляю этот бесценный кадр в корзину.

Гордеева тоже удаляет Сонькино видео из телефона и из облака. И сама же говорит:

— Оно у меня еще на компе есть. Удалю, как дома буду. Обещаю.

— Вот мы и зарыли топор войны. Ну что, Гордеева, за мир и дружбу? — подношу свой кофе к ее кружке и слегка задеваю краем. Она мне улыбается. А я чувствую себя бессовестной скотиной, потому что знаю, что сегодня же восстановлю ее фотку…

В гимназию приезжаем минут за двадцать до начала уроков. Гордеева хотела пораньше, пока никого нет, чтобы наше появление вдвоем осталось тайной. Но мы застряли на полпути в пробке, так что приезжаем в самый разгар.

На улице пробрасывает мелкий, колючий снег. Вся парковка заметена белым и располосована уже припорошенными следами шин.

Подаю свой пиджак Гордеевой. Она сначала отнекивается, типа, палево.

— Да что уж теперь. Все и так видели, как мы приехали.

Она накидывает его на плечи, прихватывает лацканы рукой, и мы вместе идем к центральному входу на глазах у изумленной публики.

47. Стас

Все, кто стоит на крыльце гимназии, как один, поворачиваются в нашу сторону. И у всех такие лица…

— Стас, — обращается ко мне Гордеева, — не говори, пожалуйста, никому, что я у тебя ночевала. Ведь черт-те что подумают… А я не хочу сплетен.

— Неужели кто-то заскромничал? А как же «давай объявим всем, что мы теперь вместе»? — не могу удержаться я. Но тоже нашел кого подкалывать…

Гордеева бросает на меня насмешливый взгляд и, не моргнув глазом, соглашается:

— Ну, окей. Может, тогда я тебя под руку возьму? А лучше сразу обнимемся для достоверности? Пока все смотрят. И даже объявлять ничего не придется.

Она приостанавливается и смотрит на меня с вызовом, как будто ждет, что я сейчас ее реально обниму. И ведь понимаю прекрасно, что она не всерьез, что просто дразнит меня, но стою как дуб, хлопаю глазами и не знаю, что сказать.

— Ну!

— Пошли уже, — выдавливаю из себя.

Иду первый, она, усмехнувшись, следом.

— Ну а что тогда говорить, если спросят, почему мы вместе приехали? — спрашиваю ее.

— Ну, скажи, что подобрал меня по пути. Будто я автобус свой упустила. А ты мимо ехал, увидел меня на остановке…

— Угу, без верхней одежды. Ладно, пофиг, так и скажу… — И добавляю под нос: — Все же кругом идиоты.

Поднимаемся на крыльцо, тоже присыпанное снегом. Гордеева в своих туфлях поскальзывается, чуть не падает, но я на автомате ловлю ее, почти обнимаю за талию. Правда сразу убираю руку.

— Ну вот, всё как ты хотела.

— Благодарю, — улыбается она. — Но я хотела не так, а с чувством, с толком, с расстановкой.

Смотрю на Гордееву и понимаю, что ни черта ее не понимаю.

— Ладно, я же шучу. Идем.

— Ты так дошутишься… — предупреждаю я и, открыв дверь, пропускаю ее вперед.

Мы с ней проходим сквозь молчаливый лес стоящих в фойе. Пока никто ничего не говорит и ни о чем не спрашивает, но это пока. Все ещё просто переваривают увиденное и, видать, никак не переварят.

В классе меня и Гордееву тоже встречают гробовой тишиной. Смотрят на нас так, словно нас на днях похоронили, а мы вдруг воскресли и явились как ни в чем не бывало. Только Влад тихо присвистывает.

Соньки пока нет, опаздывает. Обычно или я ее везу в школу, или отцовский водила, или Яна за ней заезжает. Яна, кстати, тоже еще не пришла. До остальных мне дела нет, а вот с ними придется как-то объясняться.

Появляются обе одновременно, со звонком. И по их лицам сразу видно — они в курсе. Им уже поведали новость. Сонька еще ничего, а вот Яна успела поплакать. Садится, берет телефон и начинает что-то кому-то строчить. Наверное, мне. Но айфон у меня разрядился еще ночью, а кабеля с собой не было.

— Яна, убери телефон, — велит ей француженка.

Она нехотя подчиняется. Но то и дело оглядывается на меня, и по ее выражению я примерно представляю, что она мне понаписала.

Соня тоже как на иголках. Вертится, одними губами шепчет, пытается что-то выразить жестами, кивком указывая то на Гордееву, то на меня, то на Яну. А я делаю вид, что не догоняю, и сижу с непроницаемой миной.

После урока Яна перехватывает меня, я даже выйти из кабинета не успеваю.

— Стас, тебе не кажется, что нам нужно поговорить? — преграждая проход, спрашивает Яна.

Наши молчком выметаются из кабинета, только Гордеева возится дольше всех. Ну и Соня моя, конечно, не оставляет подругу без поддержки.

Я усаживаюсь на столешницу.

— Ну, давай, поговорим, — соглашаюсь я, а сам палю за Гордеевой.

— А ты, Швабра, что встала? Уши греешь? Вали давай отсюда! — заметив мой взгляд, выкрикивает взвинченная Янка.

— Ян, давай только без истерик.

— А кто истерит? — выкатывает она глаза. — Я абсолютно спокойна! Просто не люблю, когда всякие стоят тут и подслушивают.

Гордеева, фыркнув, уходит.

Сонька крутится рядом с дверью, чтобы, видимо, никого не впускать, пока мы выясняем отношения.

— Почему у тебя телефон недоступен?

— Сел, — отвечаю честно. Даже достаю и демонстрирую мертвый экран.

Взглянув без всякого интереса, она спрашивает о том, что ее действительно тревожит:

— Стас, это правда, что вы приехали вместе?

— Ты про Гордееву? Правда.