Рита Морозова – Горячие руки для Ледяного принца (страница 23)

— Ожидайте допроса, — бросил стражник и захлопнул дверь. Звук тяжелых засовов, щелкающих один за другим, прозвучал как приговор. Мрак и холод сомкнулись надо мной.

Я стояла посреди камеры, дрожа всем телом, не от холода даже, а от шока, от ужаса, от абсолютной беспомощности. Обвинение в покушении на Кайлена? Как? Почему? Мысли метались, как пойманные мухи. Эльвира? Дерн? Кто-то из «Ледяных Духов», о которых шептались? Или… или сам Кайлен? Нет, это невозможно. Даже в его отчаянии, в его страхе за меня… он не мог пойти на такое! Мог?

Сердце бешено колотилось, гулко отдаваясь в тишине камеры. Я опустилась на каменный выступ, обхватив себя руками, пытаясь согреться, удержать в себе последние крохи тепла и рассудка. Камень за пазухой казался ледяным, его вибрация — тревожной, учащенной. Как будто он чувствовал мою панику.

Время в камере текло иначе. Оно растягивалось в бесконечность, наполненную холодом, мраком и жуткими картинами, которые рисовало воображение. Пытки. Казнь. Лицо Эдгара, получающего весть о моем «предательстве». Кайлен… что с Кайленом? Обвинение ведь было в покушении на его жизнь! Значит ли это, что с ним что-то случилось? Или это просто часть лжи? Страх за него смешивался со страхом за себя, создавая ядовитый коктейль отчаяния.

Наконец, через неизмеримую вечность, за дверью раздались шаги, звяканье ключей. Дверь скрипнула. В проеме, освещенный факелом стражника, стоял Дерн. Его лицо, как всегда, было невозмутимым, словно высеченным из того же камня, что и стены подземелья. Только в глазах, холодных и проницательных, светилось удовлетворение хищника, загнавшего добычу в угол.

— Аннализа, — произнес он ровно, без тени эмоций. — Его Величество Король соизволил предоставить вам шанс объясниться. Будьте любезны проследовать.

Объясниться? Перед королем? Ледяная мурашка пробежала по спине. Но это был шанс. Пусть крошечный, призрачный. Я встала, пытаясь придать лицу какое-то подобие достоинства, хотя ноги дрожали. Стражи снова взяли меня под руки, и мы двинулись вверх, по бесконечным лестницам и коридорам, обратно в мир света и лжи.

Аудиенция проходила не в тронном зале, а в небольшом, мрачном кабинете короля. Стены были обшиты темным деревом, гобелены изображали сцены охоты на ледяных зверей. Воздух пахнул воском, старыми книгами и… лекарственными травами? Король сидел за массивным столом. Он выглядел постаревшим на десяток лет за те дни, что я его не видела. Лицо осунулось, глаза запали и горели лихорадочным, но жестким светом. Рядом, чуть в стороне, как всегда, стоял Дерн. И… леди Эльвира. Ее тонкие губы были сложены в едва уловимую, торжествующую улыбку.

Я опустилась в глубокий, неловкий реверанс, чувствуя, как все взгляды впиваются в меня, как иглы.

— Ваше Величество, — прошептала я.

— Аннализа, — голос короля был хриплым, но полным неоспоримой власти. Он не предложил мне встать. — Тебя обвиняют в тягчайшем преступлении. В попытке отравить моего сына. Нашего наследника. И в шпионаже в пользу королевства Амарант. Что ты можешь сказать в свое оправдание?

— Это ложь, Ваше Величество! — вырвалось у меня, я подняла на него глаза, полные ужаса и мольбы. — Я клянусь! Я никогда не причинила бы вреда Принцу! Я пыталась ему помочь! Мои руки… мой дар… он для исцеления!

— Исцеления? — с ледяной вежливостью вступила Эльвира. Она сделала шаг вперед, ее голубые глаза сверлили меня. — Странное исцеление, после которого состояние Его Высочества только ухудшалось в последнее время. И которое он сам отверг, отказавшись от ваших услуг. Не потому ли, что почувствовал угрозу?

— Нет! — я почти крикнула. — Он… он боялся за меня! Боялся, что проклятие… что я пострадаю!

— Удобная отговорка, — усмехнулся Дерн. Его голос был мягким, но каждое слово било точно в цель. — Но факты, увы, упрямы. — Он кивнул одному из стражей у двери. Тот вышел и вернулся с… служанкой. Молодой, испуганной девушкой с заплаканными глазами. Я ее видела раньше — она иногда приносила еду в мои покои. Лира, кажется.

— Лира, — сказал Дерн мягко, но повелительно. — Расскажи Его Величеству, что ты видела.

Девушка всхлипнула, не поднимая глаз.

— Я… я приносила госпоже Аннализе ужин позавчера, — залепетала она. — Она… она была вся встревожена. Ходила по комнате. А потом… потом я увидела, как она прячет в сундук… маленький флакон. С темной жидкостью. А когда я убиралась в ее комнате вчера утром… — она сглотнула, — … я нашла этот флакон. Он был пуст. И… и пахло от него странно. Горько. Я испугалась… отнесла господину Дерну.

Дерн достал из складок своего плаща небольшой стеклянный флакон. Совершенно обычный, без опознавательных знаков. Пустой.

— Этот флакон, Ваше Величество. Лира передала его мне. Запах действительно… специфический. Напоминает вытяжку из корня Азраканта. Редкий южный яд. Вызывает резкое ослабление, упадок сил, а в сочетании с определенными условиями… может быть смертельным. Особенно для организма, и без того ослабленного… проклятием.

Король побледнел. Его пальцы вцепились в подлокотники кресла до побеления костяшек.

— И что же? — его голос дрожал от ярости и ужаса. — Ты использовала это? На моем сыне?

— Нет! — слезы хлынули из моих глаз. Отчаяние придало сил. — Я клянусь! Я никогда не видела этот флакон! Это подлог! Меня подставили! — Я метнула взгляд на Эльвиру. Она смотрела на меня с холодным любопытством, как на интересное насекомое. — Это она! Или Дерн! Они хотят меня убрать! Потому что я… я могу помочь Кайлену! Они боятся этого!

— Помочь? — Король встал. Его фигура, несмотря на возраст и усталость, вдруг показалась огромной и грозной. Глаза пылали. — Помочь? Ты помогла ему до такой степени, что он лежит сейчас без сил, холод сковывает его с удвоенной силой! И это после того, как ты «лечила» его! После того, как он отверг тебя! И мы находим у тебя флакон с южным ядом! — Он ударил кулаком по столу. Флакон подпрыгнул. — Ты не только шпионка, но и отравительница! Или… — он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то еще более страшное — суеверный ужас, — … ты служишь темным силам, что держат проклятие? Ты не лечишь, ты подпитываешь его? Этим своим «даром»?

Его слова были как нож. « Подпитываешь проклятие» . Возможно ли это? Мог мой дар, мои попытки бороться с холодом, неосознанно… вредить? Усиливать то, против чего я боролась? Мысль была чудовищной. Она подкосила меня. Я опустилась на колени, не в силах стоять.

— Нет… — прошептала я, но в моем голосе уже не было прежней силы. Только отчаяние и страх, что даже в моем желании помочь я могла навредить. — Я не знаю… Я только хотела помочь… Спасти его… Спасти всех…

— Ложь! — рявкнул король. — Твои теплые руки несли только смерть и обман! Дерн! Убери ее с моих глаз! В самую глубокую яму! Пусть гниет там, пока не признается или пока лед не скроет ее предательское сердце! А потом… потом казнь. Публичная. Чтобы все знали цену измене!

Стражи снова схватили меня. Я не сопротивлялась. Во мне не осталось сил. Только ледяное оцепенение и чувство полной, абсолютной потери. Потери свободы. Потери надежды. Потери себя. Меня снова потащили вниз, в мрак подземелий. Мимо торжествующей Эльвиры, мимо невозмутимого Дерна, мимо короля, чье лицо искажала ненависть и боль отца, видящего в тебе убийцу своего ребенка.

Новая камера была еще хуже. Меньше. Темнее. Холоднее. Воздух был спертым, пропитанным запахом сырости и чего-то… древнего, зловещего. Иней толстым слоем покрывал стены. Каменный выступ был покрыт грязной соломой. Я упала на нее, съежившись в комок, пытаясь согреться дыханием, но оно тут же превращалось в иней на губах. Камень за пазухой горел ледяным огнем, его вибрация стала резкой, тревожной, как предупреждение.

Я проиграла. Их ложь, их интриги оказались сильнее. Кайлен… Боже, Кайлен. Что с ним? Если он и правда так плох… виновата ли я? Подсознательно? Или это часть плана? Чтобы убрать меня и добить его? Мысли путались, цепляясь за обрывки страха и вины.

Внезапно за дверью камеры раздались крики. Звон стали. Глухие удары. Потом — оглушительный грохот, будто что-то тяжелое рухнуло. Засовы с грохотом задвигались. Дверь распахнулась.

В проеме, освещенный дрожащим светом факела, стоял он.

Кайлен.

Но это был не Принц Льда, которого я знала. Это был дух зимы, воплощение ярости и отчаяния. Он был без плаща, в одном камзоле, растрепанный, бледный как смерть. Его серебристые глаза горели безумным, ледяным пламенем. От него исходил такой холод, что факелы за его спиной чуть не погасли, а стражники, пытавшиеся его остановить, лежали на полу, покрытые инеем, скованные внезапным морозом. Воздух вокруг него искрился и трещал от лютого холода.

Он шагнул в камеру. Его взгляд упал на меня, съежившуюся на соломе. Что-то дикое, нечеловеческое мелькнуло в его глазах — боль, ужас, ярость, слитые воедино.

— Аннализа… — его голос был хриплым, срывающимся, как будто скован льдом. — Ты… жива?

— Кайлен… — я попыталась встать, но ноги не слушались. — Что… что ты наделал?

— Что наделал? — он дико засмеялся, и этот смех был страшнее любого крика. Холод от него ударил волной, заставив меня содрогнуться. — Я пришел за тобой! Они посмели… посмели обвинить тебя! Посмели бросить в эту яму! — Он сделал шаг ко мне. Его рука протянулась, но я инстинктивно отпрянула — его прикосновение сейчас могло убить. Он замер, боль промелькнула в его безумных глазах. — Ты… ты тоже веришь их лжи? Думаешь, я… я из-за тебя?