Рита Морозова – Горячие руки для Ледяного принца (страница 2)

Передо мной снова был седой мужчина. На этот раз я разглядела его получше: выгоревшая на солнце рубаха, потёртый жилет, руки, покрытые шрамами и мозолями. Глаза — тёмные, усталые, но тёплые. Он держал в руках глиняную кружку, от которой валил пар.

— Пей, — протянул он мне. — Ты три дня в жару металась.

Я машинально взяла кружку. Пальцы дрожали. Внутри плескалась мутная жидкость, пахнущая мёдом и чем-то горьким.

— Кто вы? — прошептала я.

Мужчина нахмурился ещё сильнее.

— Опять за своё? — он вздохнул и потер переносицу. — Я же твой отец, Аннализа. Эдгар.

Отец?

Я огляделась. Комната была маленькой, с низким потолком. Стены — грубые деревянные, с щелями, через которые пробивались лучи солнца. На полу — потрёпанный коврик, на столе — оловянная тарелка с остатками какой-то похлёбки. Ничего знакомого.

— Где я?

— В своём доме, — Эдгар сел на табурет рядом с кроватью и устало потер лицо. — В деревне Вейсхольм. Южная провинция.

Я сжала кружку так, что пальцы побелели.

— Это… не моя комната.

— Ну конечно не твоя, — он фыркнул. — Ты же у меня в мастерской лежишь. В доме жарко, а тебя лихорадило.

Я закрыла глаза.

Кома. Галлюцинации. Это всё ненастоящее.

Но когда я открыла их снова — ничего не изменилось. Деревянные стены. Запах трав. Чужие руки, слишком тонкие и бледные, лежащие на коленях.

— Вот, — Эдгар вдруг протянул мне небольшое зеркальце в деревянной оправе. — Может, так быстрее очухаешься.

Я подняла его — и чуть не выронила.

В отражении смотрела на меня незнакомая девушка.

Бледная, с тёмными кругами под глазами, с губами, потрескавшимися от жара. Но самое страшное — это были не мои черты. Другой разрез глаз. Другой нос. Другие волосы — не мои темно-каштановые, а светло-русые, выгоревшие на солнце.

— Это… не я, — выдавила я.

Эдгар вздохнул.

— Ну вот, опять началось.

Он взял у меня зеркало и сунул его в карман.

— Ты Аннализа. Моя дочь. Ты заболела полгода назад — слабость, жар, врачи руками разводили. А три дня назад тебя словно подменили: вскочила с постели, закричала что-то про какую-то девочку и машину, а потом — бац — и без памяти.

Я сглотнула.

— А… до этого? Что я делала?

— Помогала мне в лавке, — он махнул рукой в сторону двери. — Покупателям счёт сводила, товар раскладывала. А до того — в поле с подругами бегала, на речку. Обычная жизнь.

Обычная жизнь.

Только не моя.

Я медленно подняла руки и уставилась на них. Длинные пальцы, тонкие запястья. На левой — маленькая родинка, которой у меня никогда не было.

— Мне нужно встать, — вдруг сказала я.

Эдгар хотел возразить, но я уже ставила ноги на пол.

И тут же рухнула бы, если бы он не подхватил меня.

— Видишь? — он усадил меня обратно. — Ты ещё слаба.

Но я не сдавалась.

— Хочу… на улицу.

После долгих уговоров он позволил мне выйти, поддерживая под руку.

Дверь мастерской скрипнула, и я зажмурилась от яркого света.

Когда глаза привыкли, я увидела деревню.

Небольшие дома с соломенными крышами. Узкие улочки, вытоптанные до земли. Вдали — поля, золотящиеся под солнцем. И горы — высокие, синие, уходящие в небо.

Ничего из этого я не знала.

— Красиво, да? — Эдгар улыбнулся. — А ты говоришь — «не мой мир».

Я не ответила. Потому что в этот момент из-за угла выбежал маленький мальчик, лет шести, с разбитым коленом. Он рыдал навзрыд, прижимая ладошку к кровившей ссадине.

И прежде, чем я успела подумать, мои руки сами потянулись к нему.

— Давай посмотрим, — услышала я свой голос.

Я взяла его руку, и вдруг…

Тепло.

Оно разлилось по ладоням, как горячая вода. Я даже вздрогнула от неожиданности. Мальчик перестал плакать и уставился на меня круглыми глазами.

— Не бойся, — прошептала я.

Тепло потекло сильнее.

И — о чудо — кровь остановилась. Ссадина не исчезла, но края её словно сжались, покраснение ушло.

Мальчик ахнул.

— Мама! — закричал он. — Она волшебница!

Я отдернула руки, как от огня.

Что это было?

Эдгар смотрел на меня странно — не с испугом, а с… надеждой?

— Ну вот, — пробормотал он. — Дар-то вернулся.

— Какой дар? — голос мой дрожал.

Он покачал головой.

— Пойдём домой, дочка. Ты ещё слаба.

Но я уже знала — что-то здесь было не так.

И дело было не только в том, что я попала в другой мир.

Дело было во мне.

В этом странном тепле, которое жило в моих руках.