Рита Лурье – Все без ума от Зои (страница 14)

Мне.

5

Сейчас.

Я сплю сладко как младенец, если эта метафора уместна, учитывая, что младенцы невинны и им не снится всякая похабщина.

Меня успокаивает тепло чужого тела поблизости и ласковые пальцы, перебирающие запутанные пряди парика. Накануне я оценила ловкость этих рук по достоинству. И теперь не могу думать ни о чем другом, хотя просто дремать рядом тоже приятно. Я давно не испытывала такого умиротворения. Мне кажется, что я в безопасности. Это полный абсурд – у меня нет причины доверять Эвану. Он вполне может оказаться очередным маньяком, который прикончит меня во сне.

Прикончит и ладно – беспечно решаю я.

Если нет, то у меня большие планы на утро. Как минимум, предложить Эвану перебраться в гостевую спальню. Диван огромный, как туша белого кита, но кровать все же будет удобнее. Там можно продолжить начатое накануне. Я сниму парик. И сниму с него шарф. И всю одежду вообще. Я признаюсь, что соврала, когда сказала, что не люблю поцелуи. И лгала не только об этом.

Я не Зои Рид.

Но я тоже ничего.

Дай мне шанс.

(К шансу должны прилагаться несколько незабываемых оргазмов. Два. Три. Лучше десять. Хотя, честно говоря, я вряд ли выдержу такой марафон).

А потом я разберусь, как врубить электричество, сварю кофе и найду нам что-то поесть. Я тоже далеко не лучший повар Америки, но в отличие от Зои могу справиться с приготовлением элементарных вещей. Ради Эвана я готова постараться. Готовить для кого-то – не то, что разогревать в микроволновке полуфабрикаты для себя любимой.

За завтраком мы поговорим. Я объясню, что вовсе не такая отбитая, как ему могло показаться. Социопатка, но не шлюха, вот что я имею в виду. Отбитая, но в другом смысле.

И добавлю, что, видимо, еще и очень наивная.

Я просыпаюсь в одиночестве.

В голове словно взорвался снаряд, начиненный стальными осколками, и каждый из них застрял в моих непутевых извилинах. Все это адски болит. В глазах песок. В горле образовался кошачий туалет. Но хуже всего, безусловно, то, что мой галантный, мать его, кавалер смылся по-английски.

Мне не приснилось – на мне по-прежнему только шуба, чулки, лифчик и сапоги. Я остервенело срываю парик и бросаю его на пол. Ищу свои трусы, но их нигде нет. Выходит, Эван не такой «правильный», раз прихватил на память этот отвратительный сувенир. В иных обстоятельствах это было бы пикантно, но из-за того, что он свалил, не попрощавшись, его поступок становится мерзким.

Все это – мерзко.

И я мерзкая.

Я отпихиваю плед, которым меня заботливо – да пошел ты! – накрыли, надеваю платье, и брожу туда-сюда по гостиной. Я грызу ногти и рассчитываю найти хоть что-то, какое-то объяснение или оправдание.

Записку на бумаге с вензелями. Номер телефона на салфетке. Использованный гандон в мусорке. Розочку, обмотанную ленточкой. Но мне остались только глубокие рытвины в снегу от колес его машины рядом с крыльцом.

Там я сталкиваюсь с Зои. Вид у нее не менее потрепанный. Она проходит мимо меня в дом и сразу идет на кухню. Только теперь я замечаю, что электричество снова работает и внутри тепло.

– Моя голова, – стонет Зои и, нагнувшись, хлещет воду прямо из-под крана, – больше никогда не буду столько пить.

– Я тоже, – заверяю я.

Это правда. Есть крошечный шанс, что в следующий раз, когда я встречу нормального мужика, я не испугаю его тлетворной аурой своего несуществующего алкоголизма.

Зои чувствует надлом в моем голосе.

– Как ты? – спрашивает она.

– Как кусок дерьма, – вздыхаю я.

– Но оно того стоило? – Зои вытаскивает из сумочки телефон, листает что-то на экране и протягивает мне. От увиденного меня едва не выворачивает в вазу с ароматическим соше на столе. На фото – я – целуюсь с тем деревенщиной. Мое лицо вполне разборчиво.

А я то была уверена, что парик убережет меня от подобных последствий!

Зои смеется. Ее чрезвычайно забавляет мой конфуз.

– Удали, – умоляю я.

– Нет, – она качает головой, – мне нужны доказательства, что это была не я, – она добавляет, чтобы меня добить, – а то заподозрят, что у меня отвратительный вкус на мужчин.

Я выгибаю бровь.

Серьезно?

Она и правда это отрицает? Она – любительница эмоциональный качелей с участием Брэда? Его пасти, из которой постоянно разит не чесноком, но никотином и виски? Его невразумительного «достоинства», с которым он и обращаться то не умеет?

Я бы ей все высказала. Но воспоминание о том, как я провела эту ночь, плотно запечатывает мне рот. Я не могу бравировать тем, что накануне подцепила по-настоящему стоящего мужика. Его тут нет. Он поимел меня и смылся, что говорит о том, что, в сущности, это тот же Брэд, просто приправленный флёром загадочности, которого ему придали разноцветные глаза и тупой шарф.

– Я потеряла свой телефон, – вместо этого говорю я, чуть не плача.

Зои становится меня жаль. Она обнимает меня, обдавая своим перегаром. Пусть она и выглядит хорошо в любых обстоятельствах, но ее дыхание не сохраняет свежести альпийских лугов после такого количества выпитого. Хоть в чем-то она человек, а не фея.

– Ну что ты, милая, – воркует она, – забирай мой старый, я им все равно не пользуюсь.

Я тут же воскресаю из мертвых.

Зои не глупа, но она чудовищно беспечна. Есть шанс, что она поленится выйти из своего профиля в icloud, и в придачу к телефону я получу пароли от всех ее аккаунтов. Это щедрый подарок судьбы. Я смогу разобраться с любителем пионов, и, если это Брэд, выместить злость на нем.

И не только на нем. Мне нужен гаджет, чтобы выследить разноглазого гада. Я отомщу ему за унижение. Ну… или хотя бы разузнаю, кто он такой и что он прячет под шарфом. Не знаю, что сейчас во мне сильнее – праведный гнев или все-таки любопытство.

– Я приготовлю нам антипохмельный коктейль, – тем временем говорит Зои, – недавно видела рецепт в «тик-токе».

До того мне удавалось держаться и не сблевануть, но меня обязательно вырвет, когда она заставит меня выпить свое снадобье.

Однажды кому-то все-таки придется сказать Зои, что она отвратительно готовит. Пусть это буду не я.

Я вскарабкиваюсь на высокий стульчик. Уронив голову на руки, я наблюдаю, как Зои превращает блендер в концлагерь для овощей и фруктов. В жужжании прибора мне мерещатся предсмертные крики о помощи, которые издают невинные сельдерей и клубника.

Отличный аккомпанемент для того, чтобы продумать план своей мести.

***

Телефон у меня. Я не ошиблась: Зои просто всучила его мне, не удосужившись проверить, вышла ли она из всех своих профилей. После «антипохмельного» напитка у нее скрутило живот, и она убежала исповедоваться фарфоровому другу. Ей точно не до соцсетей.

Вот сфоткать бы ее сейчас и выложить в отместку за тот снимок из клуба!

Но я занята. Я стою у двери ванной, чтобы не упустить момент, когда она закончит опорожнять желудок, и листаю вкладку с ее личными сообщениями. Задача не из легких – их очень много. Но и Зои не спешит – звуки рвоты утверждают, что у меня достаточно времени. Мне тоже плохо, но я стойкий оловянный солдатик. Я не могу упускать такую возможность.

Наконец я нахожу ник того чувака, что, по моим предположением, присылает пионы. Диалог затерялся где-то далеко внизу. Они давно не переписывались.

«Спасибо за цветы» – первой пишет Зои.

И откуда у нее только уверенность, что это он? Мне еще предстоит разобраться с этим вопросом.

«Они шикарные. Но… почему пионы?» – тоже она.

«Ты выкладывала их фотографию, я предположил, что они тебе нравятся» – он. Или она, говорящая о себе в мужском роде. Неизвестно, кто там скрывается за закрытым профилем и черно-белой аватаркой.

«Мне нравятся разные цветы».

Я прислоняюсь головой к стене. Слушаю, как Зои кашляет и стонет над унитазом.

«В этом есть какой-то скрытый смысл?» – она, – «Что это для тебя значит?»

«Ты действительно хочешь знать?» – он.

Все.

Она не ответила, а прошла уже куча времени. Негусто. Однако, теперь из этой переписки мне ясно, что даритель пионов – не Брэд. Он не стал бы так заморачиваться. На моей памяти он приносил Зои цветы всего пару раз, и то после того, как нажрался каких-то таблеток и впал в эйфорию. Он схватил первые попавшиеся в магазине у ее дома. Я тщательно изучила ассортимент, потому в курсе, что самые дешевые. Я не представляю Брэда, вникающего в символический язык цветов, чтобы донести какую-то информацию с помощью красивого жеста.

Зои выходит из ванной. Я прячу телефон. Она бледная, как смерть. Нет, хуже смерти. Волосы смотаны в пучок. Под глазами патчи, маскирующие синяки. Она ползет в спальню по стеночке, а я сопровождаю свою королеву.

Зои плюхается на большую кровать, застеленную нежно-розовым плюшевым одеялом. Переворачивается на спину, складывает руки на груди, на манер каменного рыцаря на средневековой надгробной плите.