Рита Лурье – Калейдоскоп (страница 8)

Женщина отпихнула одеяло, и села на постели, сонно моргая. И пожалела об этом в ту же секунду, потому что уперлась взглядом в обнаженный торс своего похитителя. Он без тени стыда расхаживал по номеру с полотенцем на плечах и пытался спешно досушить все еще влажные волосы. С которых на мраморно-белую кожу капали прозрачные капли, повторяя на своем пути геометрию рельефных мышц.

– Эм… – Силдж прочистила горло, – вы не могли бы… одеться.

Франц насмешливо стрельнул глазами в ее сторону, открыл рот, явно собираясь выплеснуть какой-нибудь очередной язвительный комментарий, но сдержался. Он быстро натянул рубашку и принялся застегивать пуговицы.

Силдж вздохнула облегченно. Она почти кожей чувствовала повисшее в воздухе напряжение и неловкость. В результате в наступление она пошла первой.

– Нам стоит установить некоторые границы, – сварливо сказала она, – и уважать личное пространство друг друга…

– Вот как ты теперь заговорила.

Силдж поднялась с постели, убежденная в том, что стоя будет иметь куда более внушительный вид, однако не учла разницу в росте не в свою пользу. Рядом с похитителем она казалась совсем миниатюрной.

Ее бравада мужчину, определенно, только развеселила. Он цепко уцепил свою пленницу за подбородок, вздергивая ее лицо верх.

– О каких личных границах может быть речь, после всего, что между нами было? – понизив голос до выразительного шепота, произнес Франц, – может у тебя проблемы с памятью, но я никогда не забуду, какие вещи ты вытворяла…

Силдж не успела даже осмыслить свои действия, прежде чем залепила нахалу очередную пощечину. Впрочем, это его только позабавило.

– Я требую немного уважения, – прошипела она, – хотя бы потому, что я старше вас. Оставьте свое красноречие для сверстниц…

– Боюсь, что все они уже давно умерли, – в серых глазах Франца плясали озорные искорки. Чем сильнее Силдж злилась, тем беззаботнее выглядел он. Он снова смог загнать ее в тупик и явно получал от этого удовольствие.

– Между прочим, – снисходительно начал он, после некоторой паузы, которую выдержал, чтобы еще больше помучить свою жертву, – я намного старше тебя и тоже имею право требовать к себе уважения. И не распускать руки лишний раз. Хотя бы пока я пытаюсь спасти твою шкурку.

– Да, действительно, – женщина быстро усвоила правила игры и решила отплатить своему похитителю той же самой монетой, – я совсем забыла о том, что мы бессмертные создания. Я родилась в двадцатые, а вы… попробую угадать? – она скривилась, – во времена Наполеона? Или в Средневековье? Или нет… подождите-ка! Должно быть, в древней Греции.

Франца ее слова не задели, но ее попытку достойно парировать и выйти из ситуации хотя бы на равных он оценил. Он хитро прищурился и слегка тряхнул головой.

– Сохраним интригу, – рассудил он и меланхолично добавил, – может быть, однажды ты вспомнишь сама. Хотя на открытку на день рождения рассчитывать не буду.

Открытка!

Силдж подавила нервный смешок, потому что с трудом могла представить ситуацию, в которой решила бы оказать подобную милость человеку, который похитил ее, а теперь еще и трепал нервы грошовыми инсинуациями.

Она предпочла бы лучше сдать его на руки врачам-психиатрам, а сама убраться восвояси как можно дальше. Дальше, чем Хёйбу. Может быть на Северный полюс? Или в Австралию? Женщина утешила себя мыслью, что, возможно, за ним уже гонятся санитары из той лечебницы, которую он покинул без разрешения.

В хмуром молчании они заглянули к администратору, чтобы сдать ключи и взять кофе в дорогу.

Силдж пребывала в состоянии ступора и только на улице задумалась о том, что не воспользовалась представившейся возможностью попросить о помощи на рецепшн.

Размышляя об этом, она понуро плелась за мужчиной к автомобилю, пока не врезалась в его широкую спину, когда он резко остановился. Выглянув из-за плеча Франца, Силдж не сразу обнаружила причину его запинки.

– Scheiße, – тихо проговорил он, уставившись на машину. Женщина хмурилась, но не замечала ничего странного, пока, наконец не обнаружила причину в виде сдутых шин их транспортного средства.

Сам поди и проткнул их ночью, чтобы навести ужасу – мрачно подумала она, но почему-то промолчала.

– Нас нашли, – изменившимся голосом сказал Франц, и пятерней взлохматил свои волосы, – не нужно было здесь останавливаться.

– Что… – вяло откликнулась Силдж. А дальше произошло то, что окончательно заставило ее убедиться в полной невменяемости похитителя. Он вытащил из внутреннего кармана куртки небольшой, компактный пистолет и протянул его женщине.

– Уходи отсюда. Голосуй на шоссе.

Она изумленно захлопала глазами.

Это часть игры?

Он ее отпускает?

Все это время у него было оружие?!

– Не тормози, ласточка, – взмолился мужчина, – пожалуйста.

– Эм… ладно… хорошо… – с трудом нашла в себе силы согласиться Силдж, и спрятала оружие за ворот своей безразмерной шерстяной кофты, – а вы что собираетесь делать?

– Попробую их задержать, – просто ответил ее горе-похититель. Женщина бы посмеялась, ведь столько раз слышала эту фразу в фильмах, но отчего-то ей стало неуютно. Пистолет непривычно оттягивал ткань.

На непослушных ногах она дошла до пустующего в ранний час шоссе и остановилась, выглядывая хоть один приближающийся автомобиль. В этот момент она вдруг осознала, что получила реальный шанс вернуться обратно домой, о котором так долго мечтала. Вернуться и сделать вид, что ничего из произошедшего за эту сумасшедшую ночь не было.

Но вместо этого она забралась в подъехавшую машину к паре американских туристов направляющихся в Осло.

Глава четвертая.

Приходить в «Зеленый фонарь» для Франца стало почти традицией. Он занимал самый дальний столик, глубоко спрятанный в тени и надежно укрытый от посторонних глаз, заказывал выпивку и вечерами напролет слушал чарующий голос фройляйн Леманн.

После их единственного разговора они больше не общались. Певица старательно игнорировала присутствие мужчины, даже если и обращала на него внимание.

О, она была прекрасно осведомлена о его визитах. Франц быстро пришел к выводу, что Рената целенаправленно придерживается имиджа пусть строптивой, но кокетливой девицы. Ее лучезарная улыбка и воркующая манера речи могла обмануть того, кто не ловил на себе холодный, проницательный взгляд ее темно-зеленых глаз. Впрочем, певица не спешила баловать своего преследователя подобной роскошью.

А вот Франц не спускал с нее взгляда, не пропуская ни одной крошечной, незначительной детали. Все социальные взаимодействия девушки он незаметно фиксировал в маленький потрепанный блокнот и, вернувшись домой, старательно анализировал.

Он мог оставить этот бесплотный труд и проверить другие версии, но интуиция подсказывала держаться выбранного пути. Прекрасно развитая интуиция охотника. Твари. Зверя.

Зверь внутри поднял голову и заинтересованно принюхивался.

В этой девушке было что-то, что намертво приковало к себе все его внимание.

За это время не произошло ни одной новой загадочной смерти. Возможно, мстительница насторожилась и приняла благоразумное решение затаиться и оценить обстановку. Возможно, Леманн была вовсе не тем, кого пытался отыскать Франц, а настоящий убийца уже давно покинул Берлин и отправился творить свою вендетту в другом месте. Но…

Пришла в обществе танцовщицы. Поболтала с барменом Диком. Любезничала с мужчиной в первом ряду. Пришла одна. Ушла в обществе танцовщицы. Улыбалась паре офицеров за четвертым столиком. Пришла вместе с барменом-сменщиком. Кокетничала. Улыбалась. Болтала у барной стойки. И все по кругу.

Доложить Герберту было решительно нечего, а признаваться в том, что Франц теряет время в кабаке вместо того, чтобы проверить других подозреваемых – значило признать свою бесполезность. Задание было важным.

Впрочем, здесь он немного лукавил, потому что имел не меньшую долю личного интереса, ведь ему впервые выдался шанс отыскать кого-то подобного себе. Другого носителя загадочного дара. Другого счастливого обладателя внутреннего зверя.

Зверь.

Он никогда не осмеливался произнести этого при Герберте, чтобы не оказаться подвергнутым насмешкам его язвительного, рационального ума. Подобная терминология куда больше подходила теософам и мистикам, а не приверженцам научного метода познания мира. Но наедине с собой Франц мог позволить подобную вольность, тем более выстраданную годами мучительной экзистенциальной рефлексии на тему особенностей своей природы.

Слишком много вопросов без ответа.

И какова вероятность того, что эта насмешливая девушка на сцене заштатного кабаре – ключ ко всему?

Глядя в золотистую жидкость на дне бокала, и слушая ее мелодичный голос, Франц думал об этом вечер за вечером.

Это продолжалось до тех пор, пока однажды его уединение не нарушил рыжеволосый мужчина в штатском. Он с невозмутимым видом уселся за столик Франца и поставил перед ним бутылку и пару рюмок.

– Шнапс? – вместо приветствия деловито поинтересовался он у своего соседа и пригладил несколько выбившихся из общей массы прядей рваным движением руки. Франц нахмурился, но все-таки кивнул.

– Я думаю, что наблюдать за Леманн вместе будет веселее, – заметил рыжий, одним махом опустошив свою рюмку, и, хотя сказанное им предполагало шутливый тон, прозвучало более чем серьезно.