Рита Лурье – Бей или беги (страница 2)

Темнело. Скоро все окончательно погрузиться во мрак. Фонарик или зажигалка уже давно были недоступной роскошью, ценившейся в обиходе дороже денег или драгоценных камней. Томасин лишь мечтала когда-нибудь ими обзавестись, а пока обходилась своими силами. Она умела разводить огонь с помощью подручных средств и все же отмела эту идею – дым и свет могли привлечь к ней ненужное внимание.

Какие у нее шансы пережить эту ночь?

Томасин все основательно взвесила: она могла бы посидеть тут тихо и сберечь силы, чтобы утром предпринять еще одну попытку восхождения по гладким, скользким стенам своей темницы. Ночью температура упадет, но земля согреет ее, если сгруппироваться. Другого плана у девушки не было. Ее никто не станет искать – обитатели лагеря слишком трусливы. Лес опасен, да и граничит с владениями тех бандитов. Ее бывшие товарищи взгрустнут и забудут.

Томасин могла рассчитывать лишь на себя. Яма условно безопасна, если, конечно, ее хозяин не вернется проверить улов, что маловероятно. Эта ловушка могла появиться тут задолго до крушения мира. Возможно, тот, кто ее вырыл, уже давно погиб.

Девушка кивнула своим мыслям – хорошо. Она не позволит этой яме стать ее могилой. Ночлегом – да, но не могилой. Она не привыкла сдаваться.

Томасин спрятала замерзшие пальцы под куртку и приготовилась терпеливо дожидаться рассвета. Ночь будет долгой.

Толстый слой земли приглушал звуки снаружи, но Томасин все равно прислушивалась, пока не погрузилась в поверхностный, тревожный сон. Явление посторонних не заставило себя долго ждать – Томасин пробудилась от шума снаружи. Кто-то вразвалку двигался рядом с ямой, раскидывая повсюду сухую листву. Девушке на голову посыпались ветки, частицы земли и мелкий мусор. Она медленно, по стеночке поднялась на ноги. Сердце суматошно трепыхалось в груди, и Томасин пришлось приказать ему успокоиться. Звук мог обличить ее присутствие.

Но чужака вел не звук, а голод. Отец учил ее слушать, но часто напоминал, что не стоит забывать и о запахах. Они тоже несли в себе массу полезной информации. Создание, что грохнулось в яму, отвратительно пахло – не шерстью и звериным мускусом, а разложением. Гнилостная вонь мгновенно наполнила узкое пространство, вызвав у девушки непроизвольный приступ тошноты и ужаса. Вот ведь везение – очутиться в замкнутом пространстве с беспокойным мертвецом! Она предпочла бы хозяина ямы или, на худой конец… хозяина ямы.

Мертвец на четвереньках пополз вперед, его силуэт был едва различим, и лишь его желтые, фрагментарно сохранившиеся зубы зловеще мелькали во мраке. Челюсть клацнула. Он тоже почувствовал запах. Запах жертвы. Запах страха.

Томасин увернулась от мертвеца и обошла его, чтобы оказаться у него за спиной. Она не понаслышке знала, как трудно пробить человеческий череп охотничьим ножом, и нуждалась в пространстве для маневра, чтобы вогнать лезвие в глазницу. Тварь рванулась к ней, но девушка оказалась быстрее. Нож мягко вошел в глазницу, словно в масло, пресекая дальнейшие движения твари. Девушка брезгливо отпихнула мертвеца от себя и выдернула свое единственное оружие.

Она разрешила себе несколько шумных вдохов и выровняла дыхание. Адреналин в крови схлынул, сменившись ликованием, которое Томасин испытывала всегда, отстояв свою жизнь в очередной схватке. Ее посетила гениальная идея – выдернуть у мертвеца длинные кости и использовать их в качестве альпинистских кошек.

Она нагнулась, намереваясь приступить к надругательству над трупом поверженного врага, но застыла, снова различив сторонний звук. Томасин похолодела от ужаса: мертвец был не один. Его товарищи околачивались наверху. Твари часто сбивались в стаи. Девушка могла обезвредить одну, максимум, двух, но не целую орду.

Томасин задрала голову, готовясь к обороне, и зажмурилась от яркого света, ударившего ей в глаза.

Солнце?

Фонарик! – запоздало поняла она. В следующий миг что-то тяжелое приземлилось рядом с дезориентированной, ослепленной девушкой, а потом ее резко оттолкнули к стене и зажали рот.

– Тихо, – шепнул кто-то Томасин на ухо.

Она медленно кивнула. Рука на ее лице была теплой и, без сомнения, принадлежала живому человеку. Но сверху все еще раздавались возня и тихое, невнятное бормотание мертвецов.

Томасин отклонилась назад и прижалась другим ухом к земле, считывая отдающуюся вибрацию шагов. Ее чувства вновь обострились, и она силилась прикинуть количество мертвецов, рыскающих возле ямы. Особей было больше пяти, но девушка могла ошибаться.

Вместе с внезапным товарищем по несчастью они напряженно прислушивались к звукам ночного леса. Незнакомец убрал руку и отступил, лишь когда поступь тварей отдалилась. Он чиркнул зажигалкой, и тусклый огонек отразился в лезвии ножа, который Томасин держала занесенным для удара. Испугавшись вспышки света, озарившей лицо незнакомца, девушка едва не всадила лезвие и ему в глаз на чистом инстинкте.

– Не советую, – одними губами произнес он и подбородком указал наверх, – если хочешь отсюда выбраться.

Томасин помотала головой и на пальцах показала предположительное число мертвецов снаружи.

– Восемь, но один куда-то делся, – сказал незнакомец.

Девушка кивнула в направлении поверженной твари.

– О, так у тебя уже есть компания.

Томасин шикнула на мужчину, остерегаясь, что он говорит слишком громко. Даже заполучив сомнительного союзника в его лице, она оценивала их общие шансы как неутешительные. Мертвецы не успели уйти далеко и запросто могли вернуться, чтобы рухнуть на их головы вонючим дождем.

Томасин поняла, что яма не такая просторная, как ей показалось сначала. Теперь один угол занимал труп, а другой – они с мужчиной, отчего ей стало неуютно в тесном пространстве. Семеро мертвецов с поверхности явно станут лишними. Хотя, возможно, по их трупам можно будет вскарабкаться наверх.

Но… сколько их собратьев бродит по ночному лесу? Лучше не проверять.

Томасин провела пальцами по губам, изображая застегнутую молнию. Огонек зажигалки дрогнул и потух. Мужчина тихо чертыхнулся. Воспользовавшись темнотой, сомкнувшейся вокруг них, Томасин прошмыгнула под его рукой и убралась подальше, избрав общество поверженного мертвеца. Он внушал ей куда больше доверия, чем ее товарищ по заточению.

Девушка перевернула труп на спину и деловито обшарила карманы его одежды в поисках хоть чего-то полезного. Ничего. В отличие от ее нового соседа, мертвец не мог похвастаться наличием походной экипировки или оружия. А вот у живого имелась с собой зажигалка.

Что еще? – плотоядно задумалась Томасин. Пистолет? Нож? Еда? Патроны? Быстрая ли реакция у этого типа? Успеет ли она прирезать его, чтобы завладеть всеми сокровищами до того, как он прикончит ее саму?

– Ты глухонемая?

Томасин промолчала. Осмотр твари ее разочаровал. Сокрушенно вздохнув, девушка оторвала у мертвеца руку, почти полностью вывалившуюся из сустава, и, прижав ее к груди, устроилась в дальнем углу. Она подумала, что может швырнуть рукой в мужчину и отвлечь его таким маневром, чтобы выиграть себе время.

– Или не говоришь по-английски? – продолжил допрос он.

Рука была склизкой и омерзительно смердела, с нее частично облезла кожа, перемежавшаяся с обрывками рукава. Томасин испытывала отвращение к своему приобретению и все же не спешила с ним расставаться. Оно придавало ей немного уверенности в этой дурацкой ситуации. Ее не пугали ночь и мертвецы снаружи, но настораживало присутствие живого соседа, от которого можно было ожидать чего угодно.

– Habla espanol? – предположил мужчина.

– Нет, – выдавила Томасин.

– А, значит, не глухонемая, – констатировал он. Новый обитатель ямы явно горел желанием завязать разговор. – Зачем тебе эта рука? Что ты собираешься с ней делать? Ты из тех психов, что жрут человечину? Ты знаешь, что мертвяков есть нельзя? Станешь такой же, как они.

– Да господи, – не выдержала девушка, – какое тебе дело? Я просто не люблю молоть языком без причины.

– То, что мы вместе застряли здесь, не сойдет за причину? – полюбопытствовал мужчина, – Как ты здесь оказалась?

Томасин беспомощно зарычала и нервно ударила злосчастной рукой по неровному полу рядом с собой.

– Я попала в ловушку, – буркнула она, – разве не очевидно?

– Очевидно. В этом лесу. Ты в курсе, чья это территория?

– Да мне срать! – рявкнула Томасин, – Оставь меня в покое! Я первая заняла эту яму, так что я устанавливаю правила. Не болтать! Ясно?! Вот это главное правило. Или ты хочешь, чтобы они вернулись и нашли нас?

– Ты устанавливаешь правила? – повторил за ней мужчина, – О, а ты мне уже нравишься, маленькая хозяйка ямы.

– А ты мне нет.

Ответом ей был приглушенный смех.

Томасин посидела немного, обиженно сопя, но потом смогла совладать с собой и успокоиться. Она заняла более удобное положение и обратилась в слух, чутко считывая малейший звук или движение в своей темнице. Судя по скрипу кожи – то ли верхней одежды, то ли обуви – ее товарищ тоже устроился на земле, в противоположном углу, куда проникало хоть немного слабого лунного света. Все равно было слишком темно – Томасин различала лишь силуэт и растрепанные, темные пряди волос незнакомца. Она вполне удовлетворилась осознанием, что он держится от нее на расстоянии и не пытается сократить дистанцию между ними.