Рита Хоффман – Ловец Чудес (страница 23)
– Оставь. Ее. На. Пороге.
Он все-таки послушал меня: я услышал, как бумажный пакет опустился на крыльцо. Когда шаги посыльного удалились, пришлось открыть дверь. Юноша стоял у дороги и сверлил меня серьезным взглядом. Я махнул ему рукой, схватил посылку и вернулся в спасительную тень дома. Сердце неистово колотилось – мальчишка наверняка расскажет об этом Куратору. Мне на руку может сыграть только то, что тот уже видел меня больным, и эта история не покажется ему странной. Наверное.
В пакете оказалась не книга, а документы. Видимо, только смерть станет достойным поводом отказаться от задания. Сев на диван, я достал исписанные листы и нехотя начал читать, но через несколько минут понял, что это бесполезно: от боли и тошноты буквы расплываются перед глазами.
Зазвонил телефон. Я почти не сомневался: это Теодор. Мисс Стюард проговорилась ему о моей болезни, и теперь этот прекрасный во всех отношениях человек пытался достучаться до меня и выяснить, чем может помочь. Я упорно не брал трубку.
Дебора же о себе знать не давала. Молчание с ее стороны легко объяснялось, но мне все равно было горько из-за того, что она начала избегать меня. Я все-таки влюбился. Совсем чуть-чуть. Будь проклят Вильям и его глупые идеи! Не притащи он меня на смотрины, я бы не…
Он, кстати, передавал через мисс Стюард, что отбывает в Шотландию. Не удивлюсь, если он вернется оттуда лордом в компании богатой жены.
Я укутался пледом с головой и закрыл воспаленные глаза. Вернусь к документам вечером, когда проклятие перестанет терзать мое тело.
Сколько еще я смогу скрывать его? Рано или поздно Ордену станет известно о неведомой хвори, и тогда… Как же я влип.
Помпейская реликвия – вот что я должен был достать.
Тридцать два года назад молодой грек Павлос Раптис вывез из Италии окаменевшие останки ребенка и скрылся с ними. Через три года известие о его скоропостижной кончине взволновало сообщество Коллекционеров. Выбранные ими Ловцы раздобыли артефакт, который Павлос попытался уничтожить: то ли в приступе безумия, то ли сам не свой от последствий тяжелой болезни, грек засунул окаменелость в сейф и сбросил его в море.
Следующим владельцем «каменного ребенка» стал Аль-Адиль Аббас, который увез его в Египет. В приложенных документах я нашел письмо его брата, в котором он сообщал отцу, отдыхавшему в ту пору далеко от дома, что «Аль-Адиль сам на себя не похож и сильно похудел». Через полгода мужчина скончался от остановки сердца.
Даже после этого Коллекционеры ничего не заподозрили и продолжили перекупать Помпейскую реликвию друг у друга. Так погибли еще шестеро почетных членов Общества, и только после этого «каменного ребенка» внесли в список пр
Но была и загвоздка: сейчас «каменный ребенок» находился в коллекции некоего Ганца Коха, ничем не примечательного мужчины шестидесяти лет. Орден не нашел о нем ничего интересного – родился, учился, женился, освоил плотницкое ремесло, овдовел, уехал в Люксембург, где и проживает в настоящее время. Занятно то, что богатым Ганц никогда не был: его отец служил поваром, мать не работала, жена тоже не носила титулов. Как артефакт попал в его руки, неизвестно, но в том, что он у него, можно не сомневаться.
Сейчас Ганц владел старым особняком в Эш-сюр-Альзетте, часто устраивал приемы для друзей и знакомых, вел активную социальную жизнь. На его банковском счете скопилась приличная сумма, заработать которую плотник не сумел бы и за две жизни. Каким образом Кох разбогател, информаторам Ордена узнать тоже не удалось. Похоже, ребенок оказался у старика вовсе не случайно, но, раз подтвержденной информации не было, оставалось только гадать и надеяться, что во время работы я не влипну еще сильнее.
Орден приготовил для меня имя – Одо Шварц. Завтра в три часа дня мне предстояло переступить порог особняка в Эш-сюр-Альзетте и выкрасть артефакт, пока хозяин будет развлекаться на приеме, устроенном в честь его шестидесятилетия.
Три часа дня. Самый пик лихорадки.
Мучимый тяжелыми мыслями, я открыл окно и посмотрел на темную улицу. В соседнем доме что-то праздновали, до меня доносились звуки фортепиано. Музыкант был либо любитель, либо ребенок – играл из рук вон плохо.
Телефонный звонок вернул меня к реальности. Сперва я не хотел отвечать, но подумал: «Вдруг это Дебора? Если ее страх прошел, если она даст мне еще один шанс…»
– Арчи?
– Теодор, – разочарованно выдохнул я.
– Я начал думать, что ты избегаешь меня. И похоже, не ошибся. Твоя экономка сказала, что ты болен. Это правда?
– К сожалению.
– Может, свежий воздух тебя исцелит? Я ведь приглашал тебя в наш загородный дом, и это предложение все еще в силе.
– Я не могу, работа.
– Снова? Судя по голосу мисс Стюард, ты был едва ли не при смерти.
– Как видишь, все прошло, – раздраженно сказал я.
– Я хочу встретиться с тобой, Арчи. Пожалуйста, приезжай. Неужели в твоем плотном графике не найдется пары дней для старого друга?
– Прости, Теодор, но у некоторых людей нет отца-виконта, и им приходится работать, чтобы не умереть от голода.
Сказал и тут же прикусил язык. Дурак, дурак!
– Тео…
– Я совсем забыл об этом, – неожиданно печально сказал он. – И впрямь, живя под крылышком богатого отца, я многого не замечаю. Прости за беспокойство, Арчи. Надеюсь, мы все же встретимся этим летом.
– Подожди! – крикнул я в трубку. – Я навещу тебя, когда вернусь, обещаю. Болезнь вымотала меня, сам не понимаю, что говорю. Прости, Тео, эти дни… я сам не свой.
– Вот это больше похоже на моего дорогого товарища. – Я услышал его улыбку. – Можешь приезжать без предупреждения, только скорее, ладно? Я ужасно по тебе тоскую.
Довольно долго я стоял у телефона, сжимая трубку в руке. Разговор получился скомканным и странным, в тоне Теодора сквозила такая печаль, что у меня защемило сердце. Может, с ним что-то случилось? Он всегда был ласков и щедр на добрые слова, но сегодня я точно услышал в его голосе что-то странное и пугающее. Если бы я мог все бросить и поехать к нему! Но я как минимум болен и не знаю, может ли зараза передаться.
Охваченный дурными предчувствиями и невесть откуда взявшимся страхом, я до самого утра изучал бумаги, а с первыми лучами солнца удалился в комнату, где неброско оделся и кое-как привел себя в порядок. Хотел дождаться Пожирателя Времени, но уснул, едва вернулась лихорадка.
Сны мои были сумбурными, в них то и дело возникали пугающие образы странных тварей и неведомых чудовищ. Я снова видел кровь на своих руках, я весь был залит ею. И все вокруг превращалось в кровавое марево, в клубящийся алый туман, который обволакивал меня, проникал в нос и рот, а я задыхался и никак не мог проснуться.
Пожиратель Времени заявился прямо ко мне домой – просто вошел в комнату и застыл словно изваяние. К тому моменту я проснулся и чувствовал себя еще хуже, чем утром.
Впервые мне не было страшно находиться в компании этого человека. Возможно, всему виной смирение, с которым я принял свою судьбу. Не осталось ни надежды, ни желания бороться, осознание собственной смертности накрыло меня с головой. Я знал, чувствовал, что мою болезнь вылечить никому не удастся.
За дверью в ванную оказалась незнакомая темная комната. Поблагодарив Господа за то, что Пожиратель не вышвырнул меня под палящее солнце, я перешагнул порог и огляделся.
Здесь давно никто не останавливался, комната не пахла людьми. На первом этаже играла музыка, смеялись гости. Пожиратель либо опоздал, либо распоряжения Ордена оказались ошибочными. Прием явно уже начался, а я не получил форму и не имел даже шанса слиться с толпой безликих официантов.
Осторожно выскользнув в коридор, я прошел к лестнице и замер, прислушиваясь к разговорам внизу. Не передать словами, каким облегчением для меня стала беззаботная болтовня прислуги. Это вовсе не гости – это официанты и горничные, а музыканты, судя по всему, просто разогревались. Значит, Пожиратель Времени не промахнулся.
Люди говорили по-немецки, но в их речи то и дело проскальзывали французские словечки. Город находился на границе с Францией, так что в этом не было ничего удивительного. Теодор говорил так же, но выглядел при этом последним пижоном. Любимым мной пижоном.
– Привет! – Я вышел из укрытия и помахал прислуге внизу. – Я заблудился в этом проклятом доме. Где мне взять форму?
– Спускайся! – Одна из горничных уперла руки в бока и требовательно повторила: – Немедленно спускайся! Если хозяин увидит тебя наверху, нам всем не поздоровится!
– Да ладно тебе, я ведь случайно там оказался.
– Как твое имя?
– Одо, – уверенно ответил я. – А твое?
– Пойдем, тебе давно пора переодеться, гости начнут прибывать с минуты на минуту. И почему они вечно нанимают таких, как ты…
Чтобы вжиться в роль Одо Шварца, достаточно забыть о манерах и вести себя так, как ведут себя все бедные люди, вынужденные прислуживать богачам: грязно выражаться, всем своим видом показывать, что ты достоин большего, и, самое главное, сохранять на лице выражение крайнего недовольства происходящим.