Ришат Мухтаров – Цепь (страница 18)

К тому же Денис был уверен, что девочки прекрасно справятся без него. После того, как Алиса объяснила сестре что происходит в мире, показала ей кучу постов и роликов из интернета и окончательно уверила ее, что это все не розыгрыш, присутствие Дениса в квартире стало, мягко говоря, необязательным. Обе его дочери уселись на диван и стали мониторить соцсети и телеграм-каналы, не обращая на отца никакого внимания. Что-то подсказывало Денису, что так они проведут весь день. Да и оберегать их было не от кого. Люди не паниковали, не бегали по улицам с криками и визгами, не переворачивали машины, не вламывались в магазины и чужие квартиры – каждый переживал случившееся внутри.

Даже больше, Денис ощущал, что его нахождение в той квартире нежелательно. Происходящее вокруг нисколько не сблизило его со старшей дочерью. Сколько бы раз Денис ни обращался к Олесе, она так ему и не ответила, ни словом, ни взглядом.

Да и Алиса принялась уговаривать отца отправиться на работу. Она в очередной раз говорила разумные, логичные вещи. Что где-то в Денисе сейчас действительно нуждаются, кому-то наверняка нужна его помощь. А он сидит здесь и караулит двух взрослых «дылд». Денис не мог не согласиться. Младшенькая вновь показала себя просто эталоном здравомыслия.

В отличие от своей матери. Уже через несколько минут после того, как Денис вышел из квартиры, на его мобильный поступил звонок от Веры. Она была в гневе от того, что Денис «бросил девочек одних». Денис как будто бы перенесся на несколько месяцев назад, когда их ссоры с Верой были обычным, ежедневным явлением. Ну как ссоры? Скорее односторонние потоки оскорблений. Денис в тех случаях был настолько пьян, что ничего вразумительного ответить, и уж тем более хоть как-то аргументированно парировать, был просто не в состоянии. Теперь ему опять приходилось выслушивать, какой он бестолковый, безответственный, никчемный человек. Что ему нельзя доверять. Как он вообще может называть себя отцом? И все в том же духе.

Дав бывшей жене выговориться, Денис все же постарался оправдаться и донести до нее те аргументы, с помощью которых его самого выпроводила из квартиры Алиса, но Вера ничего не хотела слушать. Она демонстративно разъединила связь и больше не брала трубку.

Именно в таком настроении, после двух неприятных звонков, участковый сейчас и подходил к своему месту работы.

Он вышел из-за угла и увидел, что перед дверьми его пункта уже собралась толпа. Человек из двадцати. У каждого на лице была либо черта, либо круг. Люди переговаривались и были явно недовольны.

– Ну наконец-то!

– Где вы ходите?

– Сколько ждать можно?

– У него тоже! Вон, смотрите, на лбу!

– А вы чего думали, полицейских это не коснулось?

– У меня там дети одни остались.

– Точно. Линия. Как у меня.

– И где вы пропадаете?

– Никто работать не хочет.

Именно этими возгласами встретили люди младшего лейтенанта Дениса Смирнова, участкового уполномоченного полиции по району. Он вполне мог оправдаться, что собираться здесь не следовало. Что сегодня даже не приемный день. Но не стал этого делать. Прекрасно понимал в каком состоянии сейчас все находятся, и что их как минимум нужно было выслушать.

Денис попросил собравшихся выстроиться в очередь, уверил, что примет каждого, и не без труда пробрался к дверям.

Войдя в свой небольшой кабинет, Денис скинул с себя куртку и уселся за стол. Здесь он работал один, без помощника и напарника. Еще пару месяцев назад он сам был помощником участкового. Но тот уволился, на его место никого не назначили – опять же сказалась нехватка кадров, на маленькую зарплату никто не хотел идти – Дениса тут же повысили, и вот теперь он здесь главный. Без необходимой подготовки, практически без опыта, но с огромным желанием удержаться на этой должности как можно дольше.

– Войдите, – громко произнес Денис.

Начался нескончаемый поток сменяющих друг друга посетителей. Все хотели одного: чтобы им объяснили, что происходит. Почему у них на лбах появились эти рисунки? Что собирается делать власть и когда им помогут от этих рисунков избавиться?

Как понял Денис, каждый из пришедших сначала звонил в полицию. Но там им отвечали, что ничем помочь не могут, что звонков очень много и отправляли к участковому.

Денис выслушивал каждого очень внимательно. Делал пометки в блокноте. Даже зачем-то составил специальную таблицу – в левую колонку записывал фамилии посетителей, а в правой выводил либо окружности, либо черточки, в зависимости от рисунков на лицах. Старался всех успокоить. Уверить, что скоро все выяснится и решение проблемы в ближайшее время найдется. При этом каждый раз ловил себя на мысли, что просто повторял слова эпидемиолога. Потому что больше ему нечего было сказать. Возможно, он бы узнал что-то конкретное во время утренней планерки. Но он ее пропустил. А названивать сейчас Аркадию Вячеславовичу не хотелось. Наверняка, у того и так было дел по горло. А если бы появилась какая-то важная информация, он бы и сам, скорее всего, набрал Дениса.

Поэтому участковому только и оставалось, что произносить общие фразы и раздавать всем телефон горячей линии. Когда ведущая новостей озвучивала номер, Денис, конечно, его не запомнил. Но на помощь пришел интернет, к которому слава Богу был подключен его старенький рабочий компьютер. Жужжа. Кряхтя и с трудом загружая каждую страницу, ПК все-таки выдал Денису нужную информацию, которой младший лейтенант сейчас охотно делился с каждым.

Через час подобного однообразного общения с посетителями Денису даже захотелось, чтобы пришел кто-то со старой доброй бытовухой. С жалобой на шумных соседей, на мужа, который снова напился и распускает руки, на подростков, которые снова «зассали» или изрисовали похабными надписями и картинками подъезд, на наркоманов, которые снова сделали в соседнем дворе «закладку» и т. д. Но он вовремя себя осек. У Дениса редко когда получалось решить хоть одну из перечисленных проблем. Поэтому уж лучше сидеть здесь и выдавать штампованные тирады, чем в очередной раз без особого успеха пытаться успокоить какого-нибудь буйного выпивоху.

Некоторые из посетителей приводили с собой детей. Одна молодая мамаша лет двадцати пяти даже принесла с собой грудничка. У него на лбу тоже красовалась маленькая черная черточка. Которая, казалось, совсем не докучала своему носителю. Но вот девушка была на истерике. «Что? Откуда? А если это скажется на его развитии? А почему линия? А у нее круг? А какая разница? А вдруг какой-то из рисунков опасней?» – вопросы посыпались на Дениса, как крупные градины. Денис не смог ответить ни на один из них. И он сработал привычно – попытался успокоить девушку и выдал ей номер горячей линии. Которая сейчас уже из просто «горячей», наверное, превратилась в «раскаленную».

Однообразие происходящего стало сильно докучать Денису. В конце концов, ему в голову пришла мысль, что можно выйти на крыльцо и просто поговорить со всеми собравшимися разом. Все равно у людей были примерно одинаковые вопросы. И как только он уже собрался вставать и исполнять задуманное, в кабинет ворвались две женщины примерно сорока и семидесяти лет. Старушка была в теплом халате, а та, что помоложе – в домашних лосинах и просторной, растянутой футболке. У обеих на ногах были домашние тапочки.

Рыдая, запинаясь и задыхаясь – сюда они явно бежали – женщины сообщили Денису, что на них накинулась их же домашняя собака. Бульдог. Псина всю ночь вела себя странно: скулила, царапала дверь, просилась на улицу, а утром стала рычать и пытаться укусить хозяек. Им пришлось даже выбежать из квартиры и закрыть собаку внутри. Но самое страшное: в квартире остался шестилетний мальчик. Когда бульдог начал бросаться и на него, тот заперся в одной из комнат, и так до сих пор там и сидел. Один. Мать и бабушка ребенка сквозь слезы умоляли Дениса сделать хоть что-то.

Денис усадил женщин на стулья, дал им воды, выпроводил из кабинета нескольких любопытных зевак, привлеченных рыданиями, выяснил, что женщины уже обращались в полицию, но им сообщили, что подобных случаев с домашними питомцами сегодня много, на каждый случай они среагировать не успевают, и, конечно же, попросили обратиться к участковому.

«Хотел веселья? Получай», – подумал Денис, накинул на себя куртку, придал себе максимально уверенный вид и попросил проводить его к нужной квартире. Фуражку он оставил на столе. По-видимому, она еще не скоро займет свое законное место на его голове.

Пройдя через толпу ожидающих приема посетителей, Денис сказал, что скоро вернется и быстро направился за двумя семенящими впереди женщинами. Они направились в соседний квартал и заверили Дениса, что идти недалеко. Та, что помоложе всю дорогу истерично жаловалась на внезапно сошедшего с ума пса. Удивлялась резкой перемене, которая с ним случилась. Раньше Потапка – очевидно, так звали четвероногого – не только никогда не бросался на хозяев, ни разу за всю жизнь даже не рыкнул ни на кого. А тут такое. Они его воспитывали с самого рождения. Так хорошо относились. Всегда кормили, выгуливали, все разрешали, к ребенку пускали, а он «вон чего». Старушка же вообще ушла в отвлеченные темы. Она начала разглагольствовать, что все происходящее – кара Божья. Что человечество это все заслужило. Что Всевышний не зря разделил всех на два лагеря этими отметками. Это он так пометил тех, кто вознесется, и тех, кто останется на грешной земле и станет свидетелем конца света. Правда она не уточнила, кто именно вознесется, носители черных окружностей, как у нее, или черных полосок, как у ее дочери. Дочь постоянно срывалась на старушку и требовала, чтобы та прекратила нести чушь. Женщину явно раздражала эта религиозная болтовня. Но старушка продолжала.