Ришат Мухтаров – Цепь (страница 11)

– Привет. Умеешь вправлять суставы? – сразу выпалил Николай.

Денис растерянно таращился на своего непутевого соседа. Такого он не ожидал. Перевел глаза на плечо Николая и заметил, что оно действительно выглядело как-то неестественно.

– Нет. Никогда этого не делал, – отрицательно покачал головой Денис.

– Да это нетрудно, – продолжал морщиться Николай. – Просто возьми за руку и сильно дерни.

Николай кивнул на свою правую руку, бессильно свисающую вдоль тела. Денис не знал, действительно ли при вывихе рука перестает слушаться, или сосед просто драматизировал. Но в любом случае его было жалко.

– Подожди… Ты хочешь, чтобы я? – удивился Денис.

– Ну вас же обучали, наверное, такому? Нет? Ну, на службе.

– Может, кого-то обучали, но точно не меня.

– Да я же говорю, это не сложно, – продолжал настаивать Николай. – Просто дергаешь и все. Мне уже сто раз так делали.

– Нет-нет, я не буду. Вдруг поврежу там что-то, – всеми силами отнекивался Денис. – Давай скорую вызовем?

– Да не надо. Тыркать их из-за фигни. Сами же наорут: «Чего вызываете по ерунде? У нас поважнее вызовы есть!» Дерни, а? Я даже не пикну. Я привыкший. Уже год так хожу. Это меня Маринка один раз вытолкала из квартиры, и я это – на лестницу. Поскользнулся и вниз. Плечом о ступеньку, и вот, как бы.

Николай бросил хмурый взгляд в сторону комнаты Марины.

Денис не соглашался. Он правда боялся скорее навредить, чем помочь. Ссылался на то, что у него нет в этом никакого опыта. И даже уже начал жалеть о том, что в этот раз дело не ограничилось привычными жалобами на жизнь. Сейчас бы он с радостью просто послушал о том, как этого парня все обижают. Лишь бы не брать на себя обязанности хирурга. Или какие врачи занимаются вылетевшими суставами.

– Ну пожалуйста, – настаивал Николай. – Или мне, как бы, самому придется.

– Это как? – ухватился за ниточку возможности Денис.

– Ну, за косяк взяться, и это, самому дернуть. Но это еще больнее получится. Да и не факт, что получится. Только хреново себе сделаю.

Денису правда было жалко этого человека. По лицу Николая было видно, что он нисколько не преувеличивает степень боли. Но страх оказать медвежью услугу был силен. И все же эмпатия переборола.

Денис тяжело вздохнул и согласно кивнул. Николай еще раз объяснил что нужно делать. Чуть приподнял больную руку, предлагая Денису взяться за нее. Зажмурился, явно ожидая сильной вспышки боли. Это не добавило Денису решимости. Но отступать было поздно. Денис набрался решимости. Сосредоточенно нахмурился. Зафиксировал мысль, что дергать надо сильно. Рывок. Звук, похожий на щелчок. В ладони Дениса передалась легкая волна от сдвинувшегося сустава. Денис почувствовал неприятное ощущение внизу желудка, и тут же отпустил руку Николая. Даже чуть отбросил ее.

Николай, скрючившись, сел на корточки. Но не кричал. Только опустил голову, спрятав лицо и тихо стонал. Его тело немного дрожало от напряжения. Он явно пытался справиться с болью. С той болью, которую только что причинил ему Денис.

Денис, в свою очередь, стоял рядом и виновато смотрел на этого скрючившегося человека. Ему было, почему-то, стыдно. Хотя он и понимал, что старался сделать как лучше.

Наконец Николай выдохнул, и поднял голову. На лице было выражение облегчения. Денис тоже немного расслабился и даже позволил себе улыбнуться.

– Ну как? Получилось? – спросил Денис.

– Ага. Нормально. Теперь хоть шевелить могу, – ответил Николай, разминая руку. – Капец как болела. Вот нахрена она со мной так? Ну выпихнула из квартиры, но на лестницу-то зачем толкать? – продолжил Николай, поднимаясь, и кивая в сторону комнаты Марины.

Денис с сожалением понял, что начался второй акт действия. Теперь Николай привычно будет жаловаться на судьбу. Денис, грешным делом, подумал, что одно взаимоисключает другое. Что за одну ночь можно либо просить соседа вправить тебе руку, либо изливать на него жалобы. Но оказалось, что у Николая были способности к многозадачности.

Следующие полчаса Денис несколько раз, по кругу, выслушивал историю, как несправедливо к Николаю относится Марина и, если бы Николаю хоть немного повезло в жизни, она бы с ним по-другому говорила. Денис даже не мог привычно выдавить его в коридор. Боялся нечаянно задеть плечо. Поэтому приходилось просто стоять, слушать и кивать. До тех пор, пока Николай не вспомнил, что у него в комнате осталась открытая бутылка, и что выздоровление надо отметить. Тут Денис воспользовался моментом, закрыл за ушедшим гостем дверь и наконец-то улегся в кровать. На часах было почти пять.

И сейчас снова стук. Настойчивый и раздражающий. Денис, как бы стыдно это ни звучало, даже немного порадовался, что недавно причинил Николаю такую боль. Он даже начинал понимать Марину, которая спустила его с лестницы. Сейчас Денис готов был пойти на что-то подобное, если стук не прекратится.

И он не прекращался. Снова эта череда громких, требовательных ударов в дерево двери. Денис издал раздражающий рык, решительно поднялся с кровати, и пошел по комнатушке, шлепая босыми ногами. Повернул колесико замка. Резко дернул ручку на себя и уже готовился высказать соседу все накипевшее.

Но на пороге стояла Марина. Было видно, что она собиралась на что-то жаловаться, что-то требовать и доказывать – на ее лице все еще сохранились спадающие признаки злости и раздражения – и даже уже набрала воздуха, чтобы начать свою тираду. Но вдруг замерла и уставилась на Дениса, фиксируя свой взгляд чуть выше его глаз. Денис тоже молчал. Его привлекло кое-что странное во внешности Марины. Рисунок в виде черной окружности у нее на лбу. Денис предположил, а не грязь ли это? Или сажа? Может, Марина просто прислонилась к чему-то и не заметила, что на лице остался след. Он даже приподнял руку, чтобы сообщить Марине о помарке и указать на нее. Но Марина его перебила.

– И у вас тоже, – растерянно произнесла она, продолжая пялиться на лоб Дениса.

Олеся наконец уснула. Вера поправила одеяло, аккуратно натянув его до самых плеч спящей дочери. Замерзнуть той не грозило, это был скорее формальный жест – Олеся легла в одежде. Вера просто хотела показать, что она в силах позаботиться о ней. Показать в первую очередь самой себе. С дочерью опять приключилось несчастье, а ее снова не было рядом.

Рисунок на лбу «несчастьем» можно было назвать, конечно, с натяжкой. Скорее неприятностью, глупым розыгрышем. Но чувство вины от этого не становилось меньше.

Вера аккуратно поправила волосы Олеси и снова посмотрела на черную линию. Зачем Алиса это сделала? Казалось, что девушка отлично понимала, как непросто сейчас приходится ее старшей сестре. Что на нее нашло?

Вера плотнее задернула занавески, чтобы лучи поднимающегося солнца вдруг не побеспокоили сон Олеси и вышла из комнаты. Собрать с пола вещи, разбросанные во время скандала, она решила потом. Пусть девочка отдохнет.

Усевшись на мягкий диван в гостиной и наконец выдохнув, Вера задумалась, как быстро в жизни может все измениться. В считанные секунды. Только час назад Вера, абсолютно счастливая, возвращалась домой от любимого человека, а теперь сидела здесь, в подавленном расположении духа и совершенно не знала, что делать. Как разговаривать с Алисой? Наказывать ее или постараться выяснить причины ее странного поступка? Что делать с рисунком на лбу Олеси? Он и правда не отмывался, Вера пробовала. Ни водой, ни моющим средством для посуды, ни перекисью, ни жидкостью для снятия лака. Рисунок даже не стал бледнее. Как будто его вытатуировали.

Захотелось позвонить Вадиму и все ему рассказать. Поделиться. Чтобы он нашел слова и успокоил ее.

Вадим! Вера вздрогнула. Схватила смартфон, лежащий на диване рядом, и посмотрела на часы. Она уже должна быть на работе. Тихо выругавшись, Вера торопливо встала на ноги, выбрала из списка записанных абонентов «Вадим Борисович» – запись, которую уже, наверное, пора было исправить на что-то более личное и ласковое –, коснулась значка телефонной трубки, приложила смартфон к уху и принялась нервно расхаживать по комнате, не забыв при этом чуть поправить волосы – как будто Вадим мог ее видеть.

Несколько гудков, характерный щелчок, говорящий о том, что вызов приняли.

– Вадим, – быстро начала Вера, не дав собеседнику произнести даже полагающееся «да». – Прости. Я знаю, это мой первый день на новой должности. И я уже должна быть на работе. Но у меня тут с Олесей беда. Я не могу ее оставить. Будет очень плохо, если я сегодня возьму отгул? Обещаю, завтра же…

– Ты издеваешься? У нас у всех тут беда!

В голосе Вадима слышалось сильное раздражение и нервоз. Вера оторопела. Она никогда не слышала, чтобы Вадим хоть с кем-то так разговаривал. Он всегда был собран и холоден. И даже ругался, скорее, глазами. Ему достаточно было посмотреть на собеседника, чтобы провинившийся осознал свою неправоту.

– И никаких отгулов. Мне нужны руководители всех отделов. Надо понимать, что со всем этим делать, – взволнованно продолжил Вадим.

– Да… Я поняла… А с чем «с этим»?

– В смысле? С «бедой», блин. Ты же сама сказала, – раздраженно ответил Вадим.

– Я? Нет, я про то, что… У меня дочери поссорились. Чуть не подрались. Одна убежала, вторая в слезы. Я успокаивала. А что у вас там?… Я не понимаю.