Риша Вольная – Няня для телохранителя (страница 14)

— Земляникина, выходи, или я сам тебя вытащу, — угрожает работодатель, и неожиданный блеск голубых глаз буквально заставляет меня передвигаться в сторону улицы.

Нервно одёргиваю край блузки, прикрывая живот, и как можно незаметнее вытираю вспотевшие ладошки об льняные брюки.

Сцепив зубы и гордо отвернувшись от персонального агрессора, обхожу машину и топаю к замку.

Граф де Бомарше и, я так понимаю, его жена стоят на предпоследней лестничной ступени и внимательно слушают щебетание радостной Лики.

— О, Зар, а я думал, ты нам так и не представишь мадмуазель няню. Я уже подумал, что припрятал подальше от людских глаз, как старый гном своё сокровище.

Кто это сокровище?! Я что ли?! Додумать не успеваю, ибо нервно дёргаюсь от голоса Ярового прямо за моей спиной.

— От вас, Лев Николаевич, всё равно нет смысла прятать. Девушка просто не желала с вами знакомиться, пришлось практически силой из машины доставать.

Я от такого напутственного слова одновременно бледнею и краснею, а ещё хочется стукнуть одну черепушку чем-нибудь тяжёлым.

— О, Лев, неужели этот момент настал, и я вижу перед собой девушку, не желающую сразу же упасть если не в твои объятия, то хотя бы к твоим туфлям.

Красивая, с пепельными волосами графиня де Бомарше при близком расстоянии приводила в восторг даже меня. Изящная как статуэтка, она великолепно вписывалась в собственнический захват руки мужа на её талии.

— Ну, что ты, Лар, первой была ты, — с усмешкой на губах и весельем в глазах поправляет её граф.

— А кто сказал, что в тот миг я не хотела упасть к твоим ногам? — немного смущаясь, парирует девушка.

— Да?! Ну, я этого не понял, — и переводит взгляд на меня. Ой!

Экранный граф так отличается от настоящего, что я теряюсь и не могу даже вспомнить, как правильно нужно приветствовать столь высокопоставленную особу, а когда эта особа смотрит таким взглядом, то вообще хочется сбежать обратно в машину.

— Лев Николаевич, позвольте представить Земляникину Веронику Андреевну, — сухим официальным тоном начинает Яровой, продолжая стеной стоять за моей спиной, тем самым преграждая путь к отступлению.

Вот спрашивается, зачем ему это моё знакомство с такими важными особами. Издевается что ли?!

— Очень приятно, Вероника Андреевна, — здоровается граф таким тоном, что ему точно далеко от приятного, а от его взгляда у меня аж мурашки по телу.

Ещё пара секунд, и я реально рвану в тачку, несмотря на всю комплекцию телохранителя.

— И мне очень приятно познакомиться, Лев Николаевич. Можно просто Ника, — выжимаю из себя и стремительно, пока ещё могу дышать, перевожу взгляд на притихшую Лику.

Моя Ванилопа переводит взгляд между нами взрослыми, а потом, видимо распознав моё состояние, близкое к потере сознания, широко улыбается и протягивает ладошку в мою сторону.

Хватаю детские пальчики, словно это единственный якорь в бушующем море.

— Граф, Ники самая клёвая в этом мире, она умеет печь самые вкусные булочки с… — спотыкается в очередной раз, забывая мне уже ненавистное слово.

— Ванилью, — напряжённо продолжает Яровой.

— Даже так! Ищет путь к сердцу мужчины через желудок, — и я слышу непонятную мне холодную усмешку в голосе де Бомарше.

Господи, зачем я согласилась?!

— Лев Николаевич, вы мне девушку не запугивайте, пожалуйста, — раздаётся вдруг строго от моего работодателя.

— А именно поэтому ты от неё дальше чем на десять сантиметров не отходишь? Пугливая? Или ты её силком дома удерживаешь, а ночью в подвале запираешь?

Охреневаю от контекста развернувшейся беседы и тут же прекращаю мандражировать. Это кто меня тут пугливой обозвал? Ещё бы трепетной ланью обласкали.

— Лев Николаевич, вы не переживайте. Мы, как до брачных игр древнего племени сатанистов доберёмся, обязательно вам сообщим и даже пригласим, — с наездом на его сиятельство заявляю я, но детские пальчики не отпускаю.

Они не дают мне сдуться перед этим богом власти в лице графа. Ибо больше, чем мою нелюбовь к разным чванствам из элиты нашего мира, я не терплю попытки оскорбления невинных людей. Яровой тут ни при чём, и уже если начистоту с самой собой, то мне не нравится, как с ним беседует его босс, а издеваться над Панталоновичем вообще только моя прерогатива.

Пауза затягивается, но теперь я не отвожу взгляда от графа, как бы мужчина не пытался продавить меня.

— Хорошо, Ника. Только не забудь, что обещала пригласить на ваши брачные игры, а то, зная своего телохранителя, боюсь, он меня намеренно вычеркнет из списка приглашённых.

Зелёный взгляд мужчины напротив теряет как по щелчку пальцев всю враждебность и наполняется мягким теплом.

— Приглашаю всех пройти в дом, у нас скоро чай с пирожными намечается, — с улыбкой на лице вклинивается жена графа. — Я Клара, приятно познакомиться, не бери, пожалуйста, в голову наезд моего безумного мужа. Это он так людей на стойкость проверяет.

Что?! Это ещё зачем? Наверное, моё недоумение во всей красе отразилось на лице, так как граф, коротко хохотнув, подхватывает мою свободную руку, укладывая ту к себе на локоть.

— Не обижайтесь, Вероника. Ну не могу же я своего первоклассного начальника безопасности отдать в руки недостойной его девушки. Мне же вам потом ещё памятник за терпение его мерзкого характера возводить.

До меня наконец-то доходит.

— Ой, Лев Николаевич, вы не так поняли. Под брачными играми я не то подразумевала. Мы с Захаром Пантелеймоновичем не состоим в каких-либо отношениях, кроме рабочих.

Готова выписать себе серию подзатыльников, что, не желая произнести при ребёнке слова БДСМ и сопутствующую атрибутику, ввела в заблуждение незнакомых людей.

Де Бомарше тянет меня по лестнице вверх, уже теперь громко смеясь. Ничего не понимая, пытаюсь обернуться, чтобы призвать к поддержке так не вовремя замолчавшего Ярового.

Голубой взгляд серьёзный, а ещё совсем нечитаемый. Да что же с ним такое вечно происходит?! То кусается и хочет трахнуть, то стоит как будто осколок метеорита — далёкий и холодный.

— Не переживайте, Вероника. Думаю, мы этот вопрос попозже обсудим, — успокаивает меня между прочим граф, при этом чуть не насильно тянет в замок.

От желания просто упереться ногами в очередную ступеньку спасает только улыбка Лики. Малышка тянет меня за вторую руку и даже подпрыгивает от нетерпения на месте.

В конце подъёма снова кручусь, пытаясь увидеть своего агрессора. Яровой в гордом одиночестве продолжает стоять у подножья лестницы, засунув руки в карманы строгих брюк. И даже на расстоянии я вижу, как широкие плечи, обтянутые чёрной тканью пиджака, напряжены до предела.

Вот что с ним такое?

Глава 7

Захар

В эту ночь я так и не уснул.

Сначала тело ломило от перевозбуждения, потом в пиздец пришли мозги, так как Земляникина смешала своей непостоянностью небо с землёй. То она за секунды кончает на моих пальцах, то гордо заявляет, что между нами нихрена и никогда не было, и категорически запрещает к ней приближаться.

Дурость. Это ещё мягко сказано. И это взрывает меня, ломает и заставляет буквально корчиться от ломки всех моих стереотипов.

То, что я не ошибся, мне известно доподлинно. Мои сексуальные отношения не настолько разнообразны, как заявила мадмуазель няня, поэтому даже при отсутствии стопроцентной памяти о том вечере моё внутреннее чутьё не провести.

Это она. Её запах сводит с ума, вкус мягких губ как ожог на подкорке, а мои ладони помнят тело Вероники как собственное. Это как Армагеддон, только личного масштаба, а самое главное, — это едрень не может происходить со мной. Я уже прошёл этот путь, обратно не желаю.

За ночные часы бодрствования я понял одно — мне надо остыть и всё расставить по полочкам. Особенно, когда собираешься на суд, где гады хотят отобрать мою девочку.

Мне не в первой отрезать эмоциональную мешанину от мозга, так что с утра я был сосредоточен и трезв.

— Папуль, а ты нас сегодня отвезешь к графу? — выдёргивает меня из расстановки сил оживлённый голос дочери. — Я очень хочу посмотреть их девочек. Ведь можно будет?

— Отвезу, мы же ещё вчера договорились. Я сообщил им о вашем с няней визите. Насчёт просмотра их малышек спросите у самой Клары, но не думаю, что она будет против.

Поездка к графу мне была только на руку. Родственники бывшей жены, а именно горячо любимая бабушка и какой-то седьмой воды на киселе дядюшка, явно при помощи кого-то из могущественной верхушки открыто угрожали мне лишением отцовских прав.

В моей биографии есть тёмные места, так что при желании мне можно устроить отличную головомойку.

— И сколько по времени будет этот визит? — звонко, с нотками недовольства интересуется Вероника.

— Заберу вас после пяти.

Аккуратный носик дёргается, а губы складываются в угрюмую ухмылку. Девушка не хочет ехать в гости, и, возможно, будь у меня возможность, я бы сначала разобрался в причинах этого протеста.

Да только лучше места, чем неприступный замок де Бомарше, в моём арсенале не имеется. Оттуда точно никто не выкрадет и не навредит моей дочери.

И мы едем, и я готов на плече отнести ванильную вредину прямо в руки Третьякова, а потом ситуация как-то неожиданно выходит из-под моего неусыпного контроля.

Граф с какого-то перепуга начал третировать Земляникину, что я задницей чувствовал её желание сбежать подальше. Наверное, Веронику только и тормозила моя тушка над её спиной, да и потом ручка Лики.