Риша Старлайт – Во власти Давида (страница 21)

Какой же он все-таки красивый! Влажные капли стекают по его бронзовому от загара телу, татуировкам, мокрые волосы блестят в электрическом свете, глаза влажно поблескивают черным.

Он нежно приобнимает меня, оставляя влагу на моей одежде.

— Подружились?

— Угу. — хмыкаю я совсем не радостно.

Зато у Мадины разве что только не экстаз на лице.

— Да, Давид, уверенна, что мы с Таечкой станем лучшими подругами!

Вот это актриса! Ей только оскара не хватает для полноты картины.

— Я буду этому только рад!

Давид обнимает меня крепче, поворачивает лицом к себе и запечатлевает на моих губах поцелуй, явственно демонстрируя, что Мадине тут нечего ловить. Я отвечаю ему, прижимаюсь теснее.

— Я устала, Давид, — вру ему, на самом деле мне не хочется находиться рядом с этой вертихвосткой. — Я хочу подняться в нашу комнату.

— Конечно, Тай, я пойду с тобой. Мадина, вы надолго тут?

Мадина, глядя с явным неудовольствием на наши с Давой нежности, отвечает не сразу:

— Арсений хотел пару дней погостить у тебя, Дав. Хотел поплавать в бассейне.

— Мама тоже?

— Да, она с нами и внуком.

— Ну хорошо, я распоряжусь приготовить вам комнаты. Пошли, любимая.

Дава сжимает мою талию, и в обнимку мы идем к лестнице.

Мне конечно очень неприятно, что Мадина останется у нас еще на несколько дней, но, Давид демонстрирует ей явную любовь ко мне, так что в этом плане мне переживать не за что. А потом, я думаю, что у Мадины все же есть психическое расстройство на фоне смерти ее мужа. Думаю, что ее психика таким своеобразным способом справляется с этим горем, и ее можно только пожалеть…

Глава 34

ДАВИД

Завожу Таю в нашу спальню и тут же набрасываюсь на ее рот. Я помешался на ней. Мне всегда ее мало. Всегда не хватает. Весь вечер ждал возможности побыстрей увильнуть от гостей, чтобы уединиться с Таей.

Целую ее, буквально вылизываю ее рот, губы, язык… но вспоминаю, что она говорила об усталости. Нехотя отрываюсь от нее. Внимательно разглядываю. Тая и впрямь выглядит устало. Худенькая, стройная, миниатюрная. Она такая хрупкая в моих лапах, а еще она носит моего ребенка.

— Устала, малышка? — глажу ее по волосам.

— Да. — признается, — спина немного болит.

— Ложись, сделаю тебе массаж.

Девушка удивленно улыбается.

Я тянусь расстегнуть ее спортивный костюм. Она помогает мне снять с себя футболку. Ее красивую высокую грудь скрывает кружевной лифчик. Но мне он будет только мешать. Я осторожно расстегиваю крючки, дергаю его на себя, и отбрасываю в сторону.

Ее миниатюрная грудь острыми сосочками тянется ко мне. Так бы и пропустил их сквозь губы, поперекатывал на языке, но я обещал массаж и прекрасно помню об этом.

Наверно, ее посещают те же мысли, потому что теперь грудь девушки бесстыдно торчит острыми сосочками мне навстречу. А вот Тая, наоборот, стыдится своей наготы. Щечки ее мило краснеют, и она тянется прикрыть грудь руками.

Осторожно, но настойчиво опускаю ее руки, проведя по ним вверх-вниз. А потом дотрагиваюсь до жаждущих внимания идеальных грудок. Соски под моими ласками моментально твердеют, поднимаются, и даже немного темнеют. Тянусь зарыться в них лицом. Целую, засасываю губами, прикусываю, дую на них. Член моментально деревенеет во влажных плавках, оттопыривается в них.

Но тут же вспоминаю, что Тая устала, у нее болит поясница, а мне лишь бы трахнуть ее только. Не пойдет так.

— Ложись, милая. На животик.

Укладываю Таю на кровать, на живот, пока это возможно.

Сам усаживаюсь рядом, чтобы ее не раздавить. Я такой медведь по сравнению с ней.

Начинаю нежно разминать спину, спускаясь по острому позвоночнику к пояснице.

— Так нормально?

— Хорошо, Дав. — довольно мурлыкает разомлевшая девушка.

Черт, как же мне хорошо с ней! Она — просто подарок мне за все мои страдания, награда за все искупленные грехи. Даже подумать не мог, что так, нежданно негаданно встречу свое счастье. Да еще и при каких обстоятельствах!

Черт, ненавижу Бондаря, за то что он сотворил! Ненавижу себя, за то, что причинил Тае столько боли. А она — невинный ангел, доверяет мне полностью. Еще и влюбилась в меня. Не представляю, как ей будет больно, если она вспомнит правду.

Через пару минут девушка уже крепко сопит, сомлевшая от моих ласк. Любуюсь ею, спускаюсь поцеловать в сладкие губы. Он — точно ангелок. А я — жестокий демон, что растерзал ее.

Тянусь укрыть ее пледом. Тая устраивается на подушке так уютно, точно кошечка.

— Спи, малышка. — тихо произношу.

Перед глазами все то дерьмо, что сотворил с ней тем вечером. Мне мерзко и противно от самого себя. Выхожу за дверь. Курить охота. А еще выпить. Эх, был бы жив Демид. Я бы признался ему во всем этом. Он бы понял меня. Или в глаз бы дал, чтобы мозги на место встали. А потом бы мы бухнули вместе, как в старые добрые времена. Да, братишка, как же мне тебя не хватает…

Выхожу на террасу второго этажа. Черт. Там Мадина. Медленно курит, озабоченно глядя в даль. Хочу уже съебаться по-тихому от нее, но у нее точно глаза на затылке.

Тут же оборачивается и лыбится мне белоснежными винирами.

— Не спится? — низкими грудным голосом спрашивает.

— Ты куришь? — в свою очередь удивляюсь я.

— Да, как Демида не стало, приходится хоть чем-то снимать стресс. — демонстративно затягивается, стряхивая пепел со второго этажа.

— Плохая идея. — морщусь я.

Не люблю, когда женщины курят. Не нравится мне это. Мать никогда не курила, Тая тоже, ни капли спиртного, ни затяжки, а Мадина, кажется пустилась во все тяжкие.

— У тебя есть идея получше? — заламливает идеальную бровь.

— Например, книжку почитать. Или сыном заняться. — предлагаю я.

— Сыном я занимаюсь каждую свободную минуту! — дергает острым плечом. — А книги… сам-то давно читал?

— Давно. — угрюмо признаю. — Не до литературы мне.

— И мне.

Мадина тушит сигарету об пепельницу, прекращая курить.

— Откуда ты ее откопал, Дав? — смотрит прямо в глаза. — Ее раньше не было. Я бы знала!

Напрягаюсь. Знала бы Мадина всю правду о том вечере… стала ли бы она общаться со мной, после всего этого? Впрочем, на мнение Мадины мне похер.

— Встретил девушку. Познакомились. Понравилась. — пожимаю плечами, стараюсь выглядеть убедительнее.

— Вот так все просто, Дав? — снова стреляет в меня ресницами. — Ты же пипец какой сложный, противоречивый. — голос ее становится медовым-медовым, эдаким противным, тягучим. — А девчонка эта — простушка. Ну чем она могла зацепить такого классного мужика, как ты?!

— Сердцу не прикажешь. — говорю банальность.

— Вот именно, Дав! — подается ко мне. — Ты прав на сто процентов!

Пячусь от нее. Как мне не нравится все это. Такое чувство, что Мадина в последнее время как с цепи сорвалась и хочет трахнуть брата своего покойного мужа во что бы то ни стало!

— Не могу я приказать сердцу, Дав! Не слушает оно меня!

— Мадин, держи себя в руках. — хмурюсь я. — После смерти Давида прошло всего три месяца. А ты ведешь себя как…