Риша Старлайт – Во власти Давида (страница 15)
— …Да. — говорит он после паузы, — это наш дом, Тай.
Входим в теплую просторную прихожую. К нам на встречу спускается женщина.
— Давид Маратович! Добрый вечер, ужин уже готов.
— Привет, Глафира, да, сейчас вещи положим в
Глафира, видимо работает здесь прислугой, но я чувствую, что не знакома с ней и вижу впервые в жизни.
Она тоже с подозрением глядит на меня во все глаза, а еще на то, как Давид хватает меня за руку и уводит вверх по лестнице.
Все в этом доме мне не знакомо, и я представить себе не могу, что когда-то жила здесь вместе с Давидом.
— Это
В спальне отдельный санузел. Есть отдельная небольшая гардеробная. Огромная кровать стоит по центру. Около зеркала замечаю только мужские парфюмы. Вся спальня кричит о том, что женщины тут никогда не было. Точнее, может девушки тут и бывали, но не жили постоянно.
Иду дальше. Постельное белье темное, однотонное. Да и вся комната особым уютом не отличается.
— Если это наша спальня, то где мои вещи, Давид? — задаю я резонный вопрос.
— Вот они. — протягивает мне Дава спортивную сумку с несколькими спортивными костюмами из больницы. — Идем ужинать, Тай, я устал, пожалуйста, не еби мне мозг!
Затыкаюсь. У Давы и правда вид не очень. И хотя у меня больше вопросов, чем ответов, но я предпочитаю не злить мужчину.
Спускаемся вниз. Я тут впервые в жизни, это сто процентов. И дело даже не в потере памяти. Просто, если бы я действительно тут жила, то остались бы хоть какие-то мои личные вещи: любимая тарелка там, или кружка… но их нет! Все это супер-странно. Прислуга Давида, его охрана, он сам — все они ведут себя более чем загадочно, и меня это начинает нервировать.
— Ешь хорошо, Тая. — возвращает меня к реальности Давид, — Ты беременна, и малыша нужно кормить.
Вспоминаю о своем положении, плюс флешбеки того, как Давид берет меня в каком-то клубе. М-да… нет ничего хуже потерять память и терзаться потом сомнениями, как я сейчас.
После ужина поднимаюсь в
Давид уже в кровати, ковыряется в телефоне, когда я выхожу закутанная в мужской халат.
— Иди сюда, Тая, замерзла? — сдвигается он, освобождая мне место.
— Нет… Давид. Скажи мне правду, что происходит?
— А что происходит? — не моргнет он глазом.
— В доме нет ни одной моей вещи. Я точно жила здесь до этого?!
Но Давид тянется ко мне, затыкает мой рот поцелуем.
— Я тебе потом все объясню, Тай! — покрывает он мое тело поцелуями, отбрасывая халат. — Давай сейчас займемся кое-чем другим. Я соскучился безумно, пока ты была в больнице!
Мое тело тоже скучало по нему. Хотя бы в этом я не сомневаюсь. Давид ласкает мою грудь, вбирает остро торчащие сосочки в рот, перекатывает их на языке, а я млею и подаюсь к нему на встречу.
— Не бери всякую хуйню в голову, Тая! — от груди Давид переходит поцелуями к моему пупку, обводит его языком и спускается ниже, руками раздвигая мои бедра Пристраивается между ними, любуясь на лепестки. Хорошо, что я после душа. Ибо Давид хочет приласкать меня именно там.
Мои губки раскрываются на встречу его губам и языку, увлажняются для него. Мне стыдно за реакцию своего тела и кайфово одновременно. Давид целует меня там, помогает стимулировать клитор пальцами и вот я уже забываю обо всем на свете. Давида я не боюсь, а это — главное.
Глава 26
Давид
Таисия спит рядом, под боком, закинув на меня ногу, устроив свою хорошенькую головку на моем плече. А вот ко мне сон не идет.
Таисия потеряла память, но отнюдь не мозг, и у нее возникают вполне закономерные вопросы, ответы на которые я дать не могу.
Ну как я скажу ей правду? Как признаюсь в том, что выкрал и отомстил?! По ошибке?! Никак. Поэтому буду отмалчиваться.
С вещами конечно ее затупил знатно. Но кто же знал, что она попросится домой именно сегодня? Я думал, что у меня есть две недели в запасе, в течение которых я мог бы создать хотя бы приблизительную иллюзию ее пребывания тут, хоть трусов каких бы накупил, лифчиков и т д. Но времени реально не было, а оставлять ее там, когда она так жалобно просилась домой, я не смог.
Ладно, как-нибудь сглажу эту ситуацию. Завтра же свожу ее по магазинам. Пусть купит все, что ей необходимо. Главное, чтобы не вспомнила подробности того вечера, остальное — исправимо.
Прижимаю ее к себе сильнее. Устраиваю голову на своей груди. Глажу ее по темным блестящим волосам. Она смешно морщит носик во сне. Какая же она красивая! И видно, что я ей тоже нравлюсь. По крайней мере отдается она мне с готовностью и всегда кончает от моих действий.
Неужели нашел ту единственную, о любви с которой пишут в кино и снимают фильмы? Тая беременна от меня. Еще и сына мне подарит. Неужели у меня в жизни будет такое же счастье, как когда-то было у Демида и Мадины? Вот только одна загвоздка. Демид свою жену, в отличие от меня не принуждал к сексу, и его головорезы не вспарывали ей шею.
Черт, все слишком сложно. Когда начинаю думать об этом, то моя психика не выдерживает. Голова вскипает. Что говорить, я до сих пор в ахуе от всего, что произошло в моей жизни. Со смерти Демида начиная, и беременностью Таи заканчивая.
Тая сонно копошится на моей груди. Голая. Мы под одним одеялом. Одна рука ее обнимает меня за шею, вторая лежит безвольно поверх одеяла. Поглаживаю по ней. Рука тонкая, кожа нежная, девичья. Гладкая, как шелк. Ее нога закинута поверх моих бедер, будто она сжимает подушку между ног. Между ножек ее горячо и я явственно ощущаю это пахом. Член, бывший до этого в полутвердом состоянии немедленно поднимает голову. Нет, братан, давай обратно, будить беременную девушку, чтобы трахнуть ее посреди ночи, я не стану. Как бы мне не нравился секс с Таей, а он просто охрененный и крышесносный, но она только после больницы. Нужно знать меру, мы и так трахаемся по два захода за раз. Но мне всегда мало. Когда она восстановится я ее вообще из постели выпускать не буду.
Таисия
Утром просыпаюсь в объятиях Давида. Мужчина спит. Его широкая мужская грудь медленно вздымается и опускается обратно. Моя нога закинута на его бедро. На мгновение мне становится стыдно. А еще очень жарко под одеялом. Осторожно опускаю ногу на кровать, откидываю пуховое полотно.
Давид абсолютно голый. Любуюсь сильным раскаченным бронзовым телом. Давид огромен. Раза в три больше меня. Широкая грудь, мощный торс в татуировках, кубики пресса, крупная мошонка, огромный, даже в спокойном состоянии член, узкие бедра, длинные ноги, заросшие черными жесткими волосами, ступни большого размера. Давид — словно вылепленная древнегреческая статуя мужа, воина. Лицо у него тоже красивое, будто из камня высечено. Прямой нос, густые черные брови, блестящий волос, длинные ресницы, пухлые губы, под которыми прячется идеальная белоснежная улыбка. Борода. Так и хочется погладить его по заросшим скулам, провести по волосам, что я и делаю.
Наклоняюсь над ним. Мои волосы ласкают его живот, я же провожу по его лицу, пальцы срываются на губы. Дыхание Давида сбивается. Он все еще спит, а вот кое-какая часть его тела уже просыпается.
Его член, как по команде, оживает, поднимает крупную, точно шляпка у гриба, перевитую венами головку.
Смотрю на это покачивающееся великолепие и сглатываю вязкую слюну. Между ног моментально намокает. Низ живота простреливает сладким спазмом. На кончике головки Давида выступает блестящая капля смазки. Руки так и чешутся дотронуться до нее, размазать по головке и стволу, приласкать…
А почему собственно и нет? Давид берет меня, когда ему приспичит, почему я не могу взять его, когда хочется мне?
Все же тянусь дотронуться рукой до низа его живота. Обвожу пальчиками каждую мышцу, каждый кубик. Перебираю волоски на лобке. Мужчина дергается. Член его покачивается, точно переполненная кровью затверделая палка.
Перебирая жёсткие черные волоски пальчиками спускаюсь ниже, где в копне волос торчит острием вверх главное мужское достоинство.
Играюсь с его основанием, глажу, щекочу, обхватываю двумя руками, потому что он такой крупный, что одной не хватает. Яички тоже напряжены. Как два крупных шара. Изучаю и их на ощупь. Прохладные, кожистые, приятные на ощупь.
Мужчина дергается от моих манипуляций. Я подскакиваю, всматриваюсь в лицо Давида. Тот удивленно во все глаза наблюдает за тем, как я дразню его питона.
— Прости… — вся кровь приливает мне в лицо. Мне дико стыдно, будто я совершаю нечто постыдное. — Просто он встал, и я решила посмотреть… потрогать…
Давид широко ухмыляется, заложив накаченные руки за голову, устраивается по удобнее.
— Можешь его трогать сколько угодно! — разрешает Давид, — продолжай, Тая!
Теперь, когда я знаю, что Давид больше не спит, а внимательно наблюдает за мной, притормаживаю. Не могу заставить себя снова обхватить ладошкой член.
— Поцелуй его. — то ли просит, то ли приказывает Давид.
Делать нечего. Сама же спровоцировала Давида на возбуждение. Сама к нему полезла.
Сгибаюсь к покачивающемуся стволу. Какой же он все-таки огромный и рельефный! Мне должно быть противно, но на самом деле, он приятно пахнет мускусом. Совсем не страшный, подрагивающий в ожидании моей ласки.