Риша Старлайт – Случайные дети для мажора (страница 9)

– Эх, дебил ты, Алексашенька… – качает головой главный из Громовых, – А Рустам – еще больший дебил. Вся надежда на него была, а он? Кутит направо и налево, в компании болт свой пинает.

Ржу с остальными. Ну а что еще делать? Если над тобой смеются, смейся, чтобы обидно не так сильно было.

– Короче, мое условие таково: Герман Демьянович, ты записываешь?

– Да, Илья Викторович, – отзывается его дружбан, такой же мерзкая сушенная мумия – душеприказчик и адвокатишка.

– Пиши, Герман Демьянович! Разделить мое имущество на три равные доли. Алексашеньке, Светке-профурсетке, а третью долю, прости-господи, внуку моему только в том случае, если в течение девяти месяцев, начиная с сегодняшнего дня, он женится и заведет ребенка.

Прописываю себе в лоб отчаянный фейспалм.

– Условие номер два! – не унимается злобный дед. – Со своей женой он должен прожить пять… нет, зачеркни пять! Нехай десять пусть живет под одной крышей и спит в одной постели!

– Дед, ну ты ваще! – кручу пальцем у виска.

– А ну подойди сюда! – дорогой инкрустированной клюкой приманивает меня Гранд-Громов.

Подхожу.

– Нагнись.

Мне противно наклоняться к больному иссохшему старику, со зловонным дыханием изо рта, но делать нечего.

Наклоняюсь. Дед беззастенчиво лупит меня клюкой по башке.

– Дед!? – удивленно тру место ушиба.

– Тебя в детстве не воспитывали, хоть напоследок уму-разуму обучу! – удовлетворенно отвечает старикашка. – Итак, Демьян… Тьфу ты, Герман Демьянович, если через девять месяцев у оболтуса не появится ни жены, ни ребенка, приказываю разделить его долю поровну на всех присутствующих здесь людей, включая тебя и нотариуса, но исключая оболтуса, Алексашку и Светку-профурсетку.

Вот тут наши дорогие родственнички оживляются еще больше. Радостно потирают лапки, а у Демьяна, то есть Германа Демьяновича алчно загораются блеклые глазищи: еще бы! У нашей семьи столько миллиардов, что треть – огромный капитал, даже разделённый на куеву тучу родственников, адвокатишку и нотариуса.

– Не переживайте, Илья Викторович! – радостно сообщает адвокатишка, я все тщательно записал, нотариус, – (да, нотариус молча афигевал в углу, от свалившегося на него нечаянного счастья), – все подтвердит, и мы будем тщательно следить за исполнением вашей воли!

– Ну все. Моя песенка спета, друзья-товарищи! Адьо, Амигос! – мерзко ухмыляется дед, закатывая глаза.

В полном ауте от всего происходящего мы еще несколько мгновений сидим не шелохнувшись, а потом отец подбегает к старикану. Тормошит его. Ощупывает. Ищет пульс.

– Умер… – сообщает недоуменно.

Вот это дед конечно дал! Не мог вчера откинуться что ли по-тихому!? Без этих своих дебильных условий… И что мне теперь делать?! Где я ему жену и ребенка за девять месяцев достану?! Что за бред???

***

Моим тигрятам сегодня ровно по полтора годика! Поверить не могу, что они уже такие большие, самостоятельные и умные!

Я приготовила им по небольшому тортику и вставила каждому по свечке. Хоть они и двойняшки, но каждый обладает собственной индивидуальностью и характером… а еще они оба похожи на своего биологического отца. Переняли у него яркую внешность и черты. Каждый раз, когда я смотрю на них, то вижу его… причем теперь в двойном размере.

Ну да ладно, не будем сейчас о плохом. У мальчиков праздник, а значит…

– Дуйте, котятки! – командую я, крепко держа тортики на подносе.

Миша и Гриша смешно раздувают щеки, набирая как можно больше воздуха и задувают свечки.

– Ай да Солнышки! Ай да молодцы! – хвалю я ребят. – Давайте теперь по вкусненькому кусочку.

Двойняшки радостно пищат и хлопают в ладошки. Они у меня очень социализированные. В Америке, где появились на свет, они с двенадцати недель от рождения уже посещали ясли, и поэтому были рано приучены и к горшку, к самостоятельному приему пищи. Даже уже пытались сами одеваться и обуваться.

В Америке я училась по обменной программе. До самого дня родов я ходила на занятия, а родив, просидела дома три месяца на дистанционке, а потом отдала их в хороший частный садик и полноценно вышла на учебу.

С двойняшками было непросто, но я все выдержала, сдюжила, и теперь получила за свои старания однокомнатную квартиру на окраине столицы, со свежим ремонтом и основной необходимой мебелью. Так же за годы обучения мне удалось скопить приличную по скромным меркам сумму на так называемое «первое время».

Детей уже успела определить в садик. Ведь мне нужно продолжать учиться. А вообще думаю, что в новом учебном году переведусь на заочку, сама же работать пойду. Благо английский теперь знаю, как второй родной, так что подыщу себе что-то подходящее…

Единственное, что меня омрачает, так это возможность вновь встретиться лицом к лицу с отцом близнецов. Вот этого бы мне не хотелось ни при каком раскладе. Два года назад он хитростью вынудил меня сделать аборт, и лишь чудо спасло моих мальчиков от катастрофы. Поэтому такой папаша моим кровиночкам не нужен!

Мои мысли прерывает звонок в дверь.

Веник. Мнется на пороге. Мой муж. То есть по документам-то он мне муж, но фактически мы с ним – чужие люди. Провернули аферу с браком в свое время чтобы поехать по обмену учиться. За это, Венин отец и отписал мне квартирку. Больше нас с ним ничего не связывает.

– Чего надо? – хмуро интересуюсь я.

– Какая-то ты не дружелюбная, Кудряшкина, – кривляется Веник.

Каким был идиотом, таким и остался.

– Я занята, Вень, у меня мало времени.

– Я… это, поживу тут с вами, хорошо?

Такой простой, как две копейки. Еще и дорожной сумкой мне в нос тыкает.

– С какой это стати?! – возмущаюсь я.

– Ну, мы же муж и жена, должны жить вместе…

– Не идиотничай! Я свою часть договора выполнила. Еще несколько лет мы будем женаты, как я обещала твоему отцу, а дальше – развод и досвидос!

– Вообще-то, это квартира моей бабушки! – напоминает мне муженек.

– К своей бабушке претензии и предъявляй! – рявкаю я, закрывая перед носом Веника дверь.

Договор – есть договор. Я свою часть выполнила. Какие ко мне претензии?

Снова звонок в дверь.

– Вик, на одну ночь… пусти, а!

Глава 11. Поиск решения

Рустам

– Что смотришь на меня? Ресницами своими хлопаешь? – папа так же зол, и растерян от решения деда.

– А что еще мне делать? Бежать срочно первых попавших под руку баб хватать и на сеновал заваливать?!

– Да уж, дед учудил напоследок. – соглашается батя. – Но компанию нельзя делить, ты понимаешь?! Отдадим треть этим прихлебалам и нам звиздец придет!

– Я понимаю, пап, да и самому охота собственные деньги иметь.

Папа поднимается из-за рабочего стола, идет к бару. Достает бутылку вискаря и один пузатый бокал.

– Мне тоже плесни! – напоминаю я о своем присутствии.

– Кукиш тебе, а не вискарь! – папа опрокидывает медовую жидкость и морщится от горечи. – Тебе ребенка строгать еще! Чтоб никакого алкоголя! И сигарет.

Батя злой сегодня. Ну еще бы! Дед умер. Не то чтобы внезапно, он был старым, хорошо пожил, болел… но все равно мало приятного. И несмотря на то, что он был злобным ехидным старикашкой, мы все его любили, и если мне не по себе, хотя мы с ним ни близки, ни дружны никогда не были, то представляю, как больно сейчас папе.

Мы отвезли тело деда в морг, а теперь вот срочно решаем, как быть с условием.

– Пап, ты реально думаешь, что я успею зачать?! У меня и девушки-то нет на данный момент.

Неприятно морщусь при воспоминании о Марьяне. Бывшая наставила мне рогов и свинтила с одним из лучших друзей. Теперь у меня ни девушки, ни друга.

– А ты уверен, что у тебя по свету маленькие Рустамчики не бегают? – закусывает папа лимоном второй бокал.

– Не должны.

Задумываюсь. Тут же возникает образ Кудряшкиной. Свою бывшую одногрупницу я распечатал сразу после первого курса универа.