Рио Симамото – Первая жертва (страница 10)

Мы поравнялись, и наши взгляды встретились:

– Я поговорила с Канной по поводу Ёити Кагавы, она не против моего присутствия на вашей встрече.

Касё почесал лоб и, решив не упорствовать, ответил:

– Понял.

Выйдя из изолятора, я пошла по серой и унылой автостоянке. Вдруг сзади послышался шум стремительно приближающихся шагов, и, не успела я обернуться, как кто-то схватил меня за левую руку. Я чуть не вскрикнула, когда передо мной, заслоняя дорогу, выросла фигура Касё. Я уставилась на него во все глаза.

– Скажи, что произошло на вашей встрече? – Отпустив мою руку, он принялся поспешно объяснять: – Как только она закончилась, у Канны случилась паническая атака, и ее увели к врачу. Что стряслось?

Касё с негодованием смотрел на меня сверху вниз.

– Как мне с ней работать, если ты будешь так ее доводить? До суда осталось мало времени.

– Ты так говоришь, будто своими глазами видел, как я ее довела, – вспылила я.

Повисла тишина, которую нарушало только гудение проезжавших мимо автомобилей. От одежды Касё резко пахло то ли стиральным порошком, то ли кондиционером. Он всегда ассоциировался у меня с какой-то искусственной чистотой.

– Наша встреча длилась меньше пятнадцати минут, Канна отвечала на вопросы очень сбивчиво. Кстати, об обстоятельствах дела я знаю гораздо меньше твоего, но все равно, прислушавшись к твоей просьбе, пытаюсь выяснить, что за проблемы у нее были с родителями. А теперь ты обвиняешь меня в том, что я давлю на нее. Это вообще-то очень неприятно слышать.

После небольшой паузы Касё ответил:

– Прости. Конечно, ты сама лучше знаешь, как тебе с ней работать.

То, что Касё так быстро пошел на попятную, было удивительно. Впрочем, я и сама уже успокоилась и громко произнесла:

– Ты тоже меня извини.

– Я, наверное, перенервничал. Мне ужасно не нравится, что у нас нет ни одного свидетеля. Обычно лучшие показания дают родственники, но мать Канны не собирается нам помогать, а братьев и сестер у нее нет, – Касё искренне делился со мной своими переживаниями.

– Ты уже разговаривал с ее матерью?

– Да, один раз, приходил к ней в больницу. Она сказала, что Канна никогда не ладила с отцом, а на мои вопросы отвечать отказалась. Еще заявила, что именно как мать она должна убедиться, что ее дочь понесет ответственность за совершенное преступление. Мол, поэтому она и решила выступить на стороне обвинения. Даже на свидание к Канне, похоже, ни разу не приходила. Всю одежду приношу ей я.

В тоне Касё я почувствовала неприязнь по отношению к матери Канны. Что ж, похоже, ему тоже приходилось нелегко.

– А других родственников нет?

– Я пытался на кого-то выйти, но по материнской линии бабушка с дедушкой умерли, а с другими родственниками связи практически прервались. Бабушка же по отцовской линии, которая активно участвовала в воспитании Канны до самого ее совершеннолетия, только расплакалась и сказала: «Как можно быть такой неблагодарной».

– Неблагодарной, – шепотом повторила я. Что-то в этом слове меня смущало.

Касё прислонился к дорожному ограждению и достал электронную сигарету.

– Ты что, так и не бросил? – проворчала я.

– Не выходит, слишком уж много стресса в жизни, – усмехнулся он.

Дым, не имеющий запаха, растворялся в воздухе. Согласовав в общих чертах наши дальнейшие действия, мы с Касё разошлись.

Я не ожидала, что Ёити Кагава действительно придет, поэтому немного растерялась, когда увидела его на диванчике в чайной комнате отеля. Он, дружелюбно улыбаясь, помахал нам рукой и вежливо поклонился.

На нем были коричневая клетчатая рубашка и брюки чинос. Все в его внешнем виде – и опущенные уголки глаз, и покатые плечи – говорило о порядочности. На щеках проглядывали следы от акне. Это был скромный, ничем не примечательный молодой человек.

Касё протянул ему визитную карточку. Ёити не производил впечатления делового человека, но оказалось, что у него с собой визитница, из которой он тут же достал свою карточку и протянул ее в ответ. Затем он еще какое-то время почтительно изучал визитку, полученную им от Касё. Подошел официант и спросил, что мы будем пить. К моему удивлению, ответил именно Ёити. Мы заказали по чашке кофе и сразу перешли к разговору, ради которого здесь собрались.

– Канна говорит, что не собирается подавать на вас в суд за клевету. Но я бы хотел попросить вас ответить на несколько моих вопросов, это поможет нам разобраться в деле. Итак, вы начали встречаться с ней, когда Канна училась на первом курсе, а расстались прошлой осенью, верно? – задал вопрос Касё.

– Да, все правильно. Сейчас я понимаю, что нехорошо поступил с Канной. Но эта статья – сплошное вранье! Еще и в университете из-за этой истории на меня все ополчились. Теперь я знаю, что в СМИ правду не напишут.

Так, значит, все, что написано в этой статье, было чушью? В окне за спиной Ёити отражались небоскребы Синдзюку.

– Господин Кагава, вы сказали, что плохо поступили с Канной. Что вы имели в виду? – поинтересовался Касё.

– Я ее бросил, – серьезно ответил тот.

– А, вот как…

– Вы что, не знали? Я встретил другую девушку и расстался с Канной. Канна мне правда очень нравилась, к тому же она была младше меня и казалась такой невинной – я и подумать не мог, что она способна на измену. Я не смог ее простить и надеялся, что новые отношения помогут забыть ее. До сих пор в голове не укладывается, как женщина может пойти на такое?

Я лишь ответила:

– Измена – это всегда больно. Не важно, кто ее совершил, мужчина или женщина.

– Когда я сказал, что мне все известно, она почему-то набросилась на меня, как будто это я был в чем-то перед ней виноват. Вообще я часто замечал за ней такое. Когда она злилась, то переставала понимать, что делает, словно становилась другим человеком. Я чувствовал себя ее рабом.

– Поэтому вы согласились поговорить с журналистами? – спросил Касё, слегка наклонившись вперед.

– Нет, я не хотел мстить или что-то в этом роде. Просто мне казалось, что только я знаю, какая она на самом деле. Когда мне позвонили из журнала… О ней писали ужасные вещи, поэтому я…

– Вы сказали, что хорошо знали Канну. Не могли бы вы рассказать, какие у нее были отношения с родителями?

– С родителями? Кажется, она часто ссорилась с отцом. Но ведь в ее возрасте это нормально. Хотя иногда она, как бы это сказать, слишком драматизировала… Не знаю, может быть, все девочки такие, но Канна… ей нравилось чувствовать себя жертвой. Я всегда ей говорил, что она просто себя накручивает.

– Господин Кагава, что вы почувствовали, когда узнали, что Канна убила своего отца? Наверное, эта новость вас поразила? – продолжил Касё, пока молодой человек помешивал кофе, подливая в чашку молоко.

Услышав вопрос, Ёити быстро закивал, глядя прямо на него.

– Да, это стало для меня настоящим шоком. Я даже расплакался. Я подумал, вдруг в этом есть и моя вина? Вдруг это произошло потому, что я не смог сделать Канну счастливой… Мне так жаль…

Я не поверила своим глазам, когда по щекам парня потекли слезы, он едва выдавливал из себя слова. Касё успокоил его, и мы продолжили разговор.

– Канна говорила вам когда-нибудь, что отец жестоко с ней обращается?

Ёити отрицательно замотал головой. Глаза его все еще блестели от слез.

– Канна ни разу не жаловалась, что он поднимал на нее руку. Да и после учебы она никогда не искала повода подольше задержаться в городе, а спокойно ехала домой. Я часто ей говорил, мол, понимаю, что родители к тебе слишком строги, но, когда ты закончишь университет и съедешь от них, они больше не смогут лезть в твою жизнь, а пока нужно просто немного потерпеть. Ну почему она меня не послушала? Неужели она настолько упрямая?

– Может быть, Канна на самом деле просто хотела, чтобы вы поняли, что она чувствует? – ответила я вопросом на вопрос.

– Если б я мог это сделать, все было бы гораздо проще, – уверенно согласился Ёити. – Канна ведь сначала даже не хотела со мной встречаться. Но однажды она пришла ко мне домой, потому что ее бил парень.

В этот момент Касё осторожно прервал его.

– Кстати… Канна рассказала, что, когда она обратилась к вам за помощью, вы склонили ее к действиям сексуального характера. Это правда?

Ёити широко раскрыл глаза и удивленно воскликнул:

– Эй, подождите. Вы серьезно думаете, что я на такое способен?! Бросьте, это бред какой-то. Я хорошо помню, как все было. Канна сама ко мне пришла. И когда все уже шло… к этому, она улыбалась. Поверить не могу… Все-таки она какая-то странная. Если честно, мне всегда казалось, что у нее есть какая-то патологическая склонность ко лжи.

– Патологическая склонность ко лжи? – переспросила я от неожиданности.

– Да, при этом в ее поведении было что-то… неадекватное. Когда старшекурсник из нашего университета рассказал, чем они с Канной занимались, я был вне себя. Я думал, что не переживу ее предательство. Но когда я сказал ей, что мы больше не можем встречаться, она расплакалась. И еще она часто резала себе руки, поэтому мне было трудно решиться на то, чтобы расстаться с ней… Со стороны может показаться, будто я в конце концов предал ее, но в тот момент мне и самому было очень тяжело.

Он замолчал. По всей видимости, Ёити не собирался отвечать на наши дальнейшие вопросы. Я еле слышно повторила:

– Резала себе руки.

Получается, Канна занималась самоповреждением? А я ничего не заметила, потому что она всегда надевала на наши встречи одежду с длинными рукавами… Поблагодарив официанта за вкусный кофе и оплатив счет, Касё посмотрел вслед идущему в мужской туалет Кагаве и пробормотал: