Ринга Ли – Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья (страница 5)

«Ого… Какой милый!» – подумал Лю Синь и едва удержался от того, чтобы ткнуть пальцем в щеку мальчишки. Тот выглядел столь очаровательно, что совсем не вязался с этим мрачным местом, наполненным хмурыми людьми. А учитывая, что мальчик смотрел на своего спасителя не моргая, то выглядел он совсем как кукла.

Лю Синь улыбнулся ему, стараясь ничем не напугать: он как никто другой знал, каково это – проснуться в незнакомом месте в окружении чужаков. Впрочем, мальчик справлялся явно лучше, чем он сам, и хотя бы не шарахался от посторонних и не истерил, а просто внимательно смотрел на него, комкая на коленях свой драный халат.

Неловко почесав затылок, Лю Синь попытался объяснить:

– Вчера ты потерял сознание, и у тебя начался жар. Я и господин… – задумался он и вдруг вспомнил, что не знает имя хозяина дома.

– Гу Юшэн, – представился мужчина, переступая порог дома.

Кивнув, Лю Синь повернулся к мальчику и произнес улыбкой:

– Я и господин Гу принесли тебя сюда. Меня зовут Лю Синь, а как твое имя?

Мальчишка продолжал смотреть на него во все глаза, не обращая внимания на вошедшего хозяина.

– Я тебя помню, – наконец тихо произнес он. Голос его был слегка хрипловат, но в нем уже прослеживались сильные нотки. – Помню твой голос.

– М-м, – утвердительно кивнул Лю Синь. – Вчера мы… забрали тебя из того дома. Не бойся, мы тебя не обидим.

Умолчав о том, что они с Гу Юшэном попросту обменяли его на пару вещей, Лю Синь неловко улыбнулся. Было бы здорово, если бы мальчик и вовсе не помнил, как его едва не забили до смерти.

Не зная, как продолжить разговор, Лю Синь уперся взглядом в пол, положив руки на колени.

– Давайте есть, – нарушил неловкую паузу Гу Юшэн, закатив глаза.

Встав с пола, Лю Синь подошел к глиняной печи и взял уже, казалось бы, свою миску. Заметив, что мальчишка не сдвинулся с места, он позвал:

– Иди сюда, не бойся. – И поманил его к себе, устроившись на полу и опершись о теплую печь.

Мальчик неуверенно встал и медленно подошел ближе, все еще держась на расстоянии. Взяв миску с пресной рисовой кашей, Лю Синь протянул ее ребенку. Мальчик опустился на колени и, не поднимая головы, неуверенно взял чашку и ложку.

Видя, как он медленно ест, стараясь не делать лишних движений, Лю Синь в сотый раз за последние сутки выругался на злобную старуху, которая измывалась над ребенком и, судя по его состоянию, толком не кормила, а только запугивала.

– Ешь быстрее, а то остынет, – кивнул Лю Синь, давая возможность мальчику скорее поесть. Он был таким худым, что явно недоедал и был постоянно голодным.

Только услышав эти слова, мальчик тут же начал торопливо засовывать кашу в рот, едва жуя и проглатывая. Гу Юшэн и Лю Синь сделали вид, что не замечают торопливости голодного ребенка.

Переглянувшись, они приступили к еде.

После завтрака Лю Синь решил отправиться в кузницу вслед за хозяином, но был остановлен растерянным взглядом мальчишки, который все утро топтался возле него, ходя хвостиком.

– Побудешь здесь? – опустившись перед ним на одно колено, улыбнулся Лю Синь. – Мы скоро вернемся.

– Это вряд ли. Дерево. Думаешь, это будет так просто? – с ленцой протянул Гу Юшэн.

Лю Синь неловко рассмеялся и почесал затылок.

– Тогда… пойдешь с нами?

Мальчик с готовностью кивнул, продолжая смотреть на юношу, будто только и ждал этих слов.

– Хорошо.

Ближе к обеду с Лю Синя сошло уже сто потов, пока он рубил иву. Хоть топор и был добротно заточен, а ствол дерева казался не таким уж толстым, Лю Синь не проделал и одной десятой работы.

Гу Юшэн сидел под раскидистой старой ивой и курил свою трубку, а мальчик стоял неподалеку под дикой сливой – единственным ярким пятном в этой местности. Не отрываясь, он все смотрел на Лю Синя, сжимая края своей изодранной одежды из грубой пеньковой ткани.

– Вот же… почему не рубится, а? И почему лозы так высоко, – сетовал Лю Синь, переводя дух.

– Ты хилый. Мышц нет. Размах слабый, – выдохнув дым, перечислил Гу Юшэн.

– Может, покажете, как надо? – заискивающе предложил Лю Синь. Помощь ему бы не помешала, а мужчина выглядел так, словно одним взмахом топора мог перерубить с десяток таких ив.

– Тренируйся, – хмыкнул Гу Юшэн.

– А? – не расслышал Лю Синь.

– Руби, говорю.

– Ага.

Взмах за взмахом Лю Синь выбивался из сил до тех пор, пока, задыхаясь, не рухнул на землю, раскинув руки.

– Не могу больше… – едва дыша, просипел он.

Солнце стояло в зените.

Несмотря на позднюю осень, день выдался жарким. И даже прохладный ветерок не мог остудить знойно припекавшее солнце.

Неизвестно, сколько неудачливый лесоруб пролежал так, задремав, но очнулся он от размеренного стука.

Приподняв голову, он в тот же миг широко распахнул глаза и сел.

Мальчишка, держа в руках топор, методично вонзал его в дерево, раз за разом, чуть ниже того места, которое рубил Лю Синь.

Юноша занимался этим с самого утра и прорубил лишь пару цуней[2], в то время как мальчишка всего за несколько ударов разрубил дерево больше чем до половины!

Пораженно глядя на эту картину, Лю Синь не заметил, как Гу Юшэн отвел свою трубку от лица и уставился на ребенка. Он даже наклонился вперед, чтобы внимательнее всмотреться в движения мальчишки.

– Постой! Постой! Не надо! – в следующее мгновение Лю Синь вскочил и ринулся к мальчику, чтобы отобрать у него колун. – Ты же еще ребенок, куда тебе топор?

– Простите, я просто хотел помочь. – Мальчик опустил голову и поджал губы. Он выглядел так, словно был готов к ударам за самовольство.

– Я не ругаю тебя. – Лю Синь опустился на одно колено. – Просто это очень тяжелая работа, и с ней должны справляться взрослые.

– Но я не устал.

– М-м, – кивнул Лю Синь, – пока нет, но после этого у тебя могут заболеть руки. Тем более ты еще не оправился от болезни. Вдруг снова заболеешь?

Вероятно, лекарств в этом месте было мало, а денег у него и вовсе нет, чтобы за них заплатить.

– Но я не болел, – непонимающе ответил мальчик, склоняя голову к плечу и поднимая на Лю Синя глаза, искрившиеся лазуритом в лучах осеннего солнца.

Терпение Лю Синя подошло к концу. Протянув руку, он ущипнул мальчика за щеку, после чего погладил по голове. В ответ глаза того распахнулись еще шире. Лю Синь тут же смущенно отдернул руку и, поднявшись, подошел к дереву.

В душе он отчитывал себя за расхлябанность и слабость:

«Подумать только, развалился и заставил ребенка махать топором! Я что, вытащил его от той старухи, чтобы самому эксплуатировать?»

Поджав губы, Лю Синь решительно занес топор.

Было уже темно, когда ему наконец удалось повалить дерево. Благо Лю Синь наловчился рубить в то же место, что мальчишка, иначе не управился бы до рассвета.

На следующий день Лю Синь едва мог подняться с соломенного настила. Тело ломило и выкручивало, словно его пронзали тысячами игл, которые так и норовили перемолоть все кости.

Лю Синю показалось или деревья в этом мире были куда прочнее? Или просто он хиляк?

Кряхтя, юноша кое-как приподнялся и вновь наткнулся на внимательный взгляд синих глаз.

– Утречка, – сощурился он в улыбке и поднял раскрытую ладонь.

Чуть помедлив, мальчик кивнул и тут же встал, чтобы подать ему пиалу с водой.

– Ох, спасибо, – поблагодарив расторопного ребенка, Лю Синь посмотрел на него. – Ты ведь вчера так и не сказал свое имя.

– Меня зовут Тан Цзэмин, – представился тот, чуть склоняя голову.

– Пф-ф-ф!