Ринга Ли – Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья (страница 18)

– Лошади – одни из самых верных животных. Незаменимые товарищи и братья в бою, они могут стать опорой в трудную минуту. Если уж ты приручил такого верного зверя, держись за него крепче, – наставнически произнес Гу Юшэн, подъезжая ближе. В ответ Тан Цзэмин лишь кивнул и крепче перехватил поводья обеими руками, выпрямляя спину.

Лю Синь улыбнулся, глядя на эту идиллию учителя и ученика, и тут же замер. Улыбка застыла на его лице, когда он вспомнил о книге, в которой говорилось, что генерал Гу был одним из наставников юного героя.

В последнее время Лю Синь не так часто вспоминал, что перенесся в выдуманный мир. Со временем воспоминания об этом начали затираться. Но когда он задумывался об этом, то чувствовал себя странно-неправильно. Как бы ни старался он смотреть на всех этих людей как на чей-то вымысел, у него не получалось. Они были живыми: думали и чувствовали не по чьей-то указке, не по прописанной кем-то сюжетной линии. Лю Синь знал и видел это. Люди вокруг него помогали ему, они жили рядом, делили с ним кров и еду. Они были живыми, и Лю Синь чувствовал себя живым тоже, находясь рядом с ними. Он уже не понимал, что чувствует, вспоминая прошлую жизнь. Когда он задумывался о ней, то ощущал привкус картона во рту.

Лю Синь не успел остановить мысль, поразившую его сознание будто взмахом острого меча: если бы ему предложили вернуться сейчас, в эту самую минуту, в мир, из которого он пришел, – он бы согласился?

Стиснув поводья лошади, Лю Синь судорожно бегал глазами по зеленому полю, словно ответ прятался от него в высокой траве.

«…А как же Тан Цзэмин?»

Лю Синь бросил взволнованный взгляд на мальчика рядом, который, сунув в рот колосок, щурился от припекавшего летнего солнца.

Паника почти сковала горло, когда новая мысль сменила собой предыдущую, как волна, прокатившись вмиг по встревоженному разуму, остужая и успокаивая его.

«Я же сейчас здесь. Никто не отправляет меня обратно. Это лишь мои домыслы. Все хорошо», – подумал Лю Синь.

Все хорошо? И когда это он успел решить, что все хорошо, раз возвращение в родной мир ему не грозит? От этих мыслей Лю Синь лишь отмахнулся.

Сделав еще несколько привалов, путники наконец добрались до пограничных земель. Остановившись в сумерках на холме, они увидели огни патрульного гарнизона, охраняющего границу, и его сторожевые вышки.

Лю Синь нахмурился, удерживая лошадь на месте, чтобы идти в шаг с Гу Юшэном.

– Почему нельзя дать людям просто уйти отсюда? Почему всех держат здесь, словно скот? – спросил он.

– Люди в империи думают, что все в этих землях обезумело. Помнишь питона, что повстречался нам в том лесу? – Гу Юшэн перевел на него взгляд. Увидев кивок, он продолжил: – Леса кишат этими тварями, но так было не всегда. Ты ведь знаешь о том нападении демонов, верно?

– Ну… – почесал Лю Синь затылок, – в общих чертах.

– После этого все живое в лесах подверглось какому-то… проклятию, мутировавшему их. Это не коснулось людей, однако путь в империю был отрезан. Перед нами последний лес, – Гу Юшэн кивнул на лесополосу впереди, за которой мерцали огни. – Зная, во что превратились животные, кто бы из соседних городов империи рискнул пробраться ради призрачной надежды на спасение выживших?

– Но это неправильно! Неужели императорская гвардия не справилась бы с кучкой зверей? Серьезно? Почему его величество так поступил? – негодование так и кипело в Лю Сине. Перед глазами встало худое и изможденное лицо мужчины, который, узнав, что император покинул их, лишь скорбно улыбнулся.

– Вот и мне интересно, почему он так поступил, – тяжелым голосом ответил Гу Юшэн, прищурившись.

Переведя внимательный взгляд с Лю Синя на Тан Цзэмина, едущего впереди, он сказал:

– Кстати, не распространяйтесь по прибытии в империю о том, что видели на Севере и где были. Это опасно. К тому же для некоторых людей, побывавших в той битве, это может оказаться ударом, поэтому не болтайте.

Дождавшись кивка от Лю Синя, Гу Юшэн пришпорил своего коня и подъехал к Тан Цзэмину.

Уже на подходе к лесу их отряд замедлил шаг и встал в ряд перед темной чащей. Издали лес не выглядел устрашающим, но с каждым новым шагом мурашки ползли по спине от одной только мысли, что может поджидать их в этих таящихся тенях.

– Может, подождем утра? – с надеждой спросил Лю Синь.

– Ничего не изменится. Лес кажется небольшим, однако, зайдя в него, солнечного света мы уже не увидим. Что ночью, что днем – темно, хоть глаз выколи, – внимательно всматриваясь в гущу деревьев, ответил Гу Юшэн. Сняв клинок со своего пояса, он перекинул его молчаливому мужчине, на что тот хмыкнул, удобнее перехватив оружие.

Тан Цзэмин натянул поводья своего взволнованного коня, подводя его ближе к Лю Синю.

– Держитесь рядом и не отставайте, – предупредил Гу Юшэн, посмотрев на Тан Цзэмина, после чего бесстрашно направил коня в чащу.

Лю Синь судорожно втянул в себя воздух, глядя на лес, темневший, словно раззявленная пасть огромного монстра. Все четыре лошади скрылись под сенью деревьев, держась рядом друг с другом.

– О Боги… – тихо выдохнул Лю Синь, водя глазами по мраку. Ему казалось, что, едва они вошли в лес, тени вокруг словно ожили.

Заметив его нервозность, Тан Цзэмин на мгновение зажмурился и в следующий миг распахнул синие глаза, теперь чуть мерцавшие в темноте. Натянув поводья, он подъехал к Лю Синю ближе.

Тьма вокруг сгущалась до тех пор, пока полностью не поглотила четырех путников, оставив за раскидистыми ветвями лишь небольшие просветы закатного солнца.

Всматриваясь в непроходимую чащу, Лю Синь надеялся вот-вот завидеть огни пограничной гвардии. Но сколько бы шагов они ни сделали, он так ничего и не смог разглядеть в этом мраке.

Стайка потревоженных летучих мышей взметнулась вверх, когда чей-то конь наступил на сухую ветку. Все четверо повернулись к кустам, но, не увидев ничего опасного, продолжили путь.

Казалось, они шли уже несколько часов. Спина Лю Синя задеревенела в напряжении, но он продолжал сосредоточенно всматриваться вперед, иногда поворачиваясь в сторону едущего рядом Тан Цзэмина.

Они шли до тех пор, пока Гу Юшэн не остановился, резко натянув поводья.

– Что-то не так, – тихо сказал он.

Молчаливый путник тут же подъехал ближе.

Достав из своей сумки масляную небольшую лампу, которую они иногда использовали на привалах, Гу Юшэн, чиркнув двумя точильными камнями друг о друга, высек слабое пламя.

– Что ты делаешь?! – шикнул Лю Синь. – Хочешь, чтобы все твари в лесу слетелись на нас?

– Как бы мы не столкнулись с чем похуже, – хмуро заметил Гу Юшэн. Осторожно опустив лампу на землю, он повел коня вперед.

Мягкий свет огня мазнул по изуродованному лику, что тут же отвернулся от света, скрывая улыбку, уродливой гримасой расползавшуюся по лицу.

Лю Синь свел брови к переносице и оглянулся. В чем был смысл действий Гу Юшэна, он не знал, но решил довериться опытному воину. Возможно, таким образом генерал приманивал преследовавших их чудовищ. Подумав об этом, Лю Синь поежился и обернулся. Ползущая за ними тьма медленно пожирала единственный источник света в этом непроглядном лесу.

Лю Синь почувствовал, как жуткий страх поднимается откуда-то из глубины души, покрывая ледяной коркой все внутренности. Тысячу раз пожалев, что обернулся, он попытался взять себя в руки. Казалось, не столько тьма леса окутала их, как в глазах потемнело от страха. Теперь он только и думал о том, что позади них плетется полчище уродливых тварей, кишащих во тьме и выжидающих удобного момента, чтобы напасть со спины. Желая поскорее увидеть спасительные огни, Лю Синь сосредоточенно всматривался вперед, страшась упустить хоть проблеск света.

Молчаливый путник, услышав его тяжелое дыхание, пристроился в конце их небольшой колонны. Только тогда Лю Синь смог хоть немного ослабить давящее чувство в груди. Осознание, что позади находится человек, а не зверь, принесло облегчение.

Придвинувшись еще плотнее друг к другу, все четверо двинулись дальше. Прошло еще какое-то время, прежде чем Лю Синь увидел слабый огонь. Едва не задохнувшись от радости, он вцепился в поводья и подавил желание громко воскликнуть. Повернувшись к Тан Цзэмину, он протянул руку и дотронулся до ладони мальчика, чтобы указать вперед, и тут почувствовал его холодные пальцы, крепко сжавшие его руку в ответ.

«Должно быть, он тоже в ужасе. Его руки даже похолодели от страха…» – подумал Лю Синь.

Успокаивающе похлопывая Тан Цзэмина по руке, он терпеливо вел лошадь вслед за Гу Юшэном, хотя, будь его воля, поскакал бы во весь опор. Огонь был совсем близко, когда Лю Синь остекленевшими глазами уставился на лампу впереди, оставленную генералом.

– Что происходит?.. – выдохнул он, чувствуя, как голова идет кругом. – Цзэмин, иди сюда, – Лю Синь наклонился и перетащил мальчика на свою лошадь, усаживая перед собой.

– Мы ходим кругами, – сплюнул Гу Юшэн, обнажая свой меч и спешиваясь.

Молчаливый путник последовал за ним.

– Чимэй[13], – напряженным голосом произнес Гу Юшэн, оглядываясь и щурясь в темноте.

– Что нам делать? – спросил Лю Синь, натянув поводья, чтобы успокоить начавшую нервно перетаптываться лошадь.

Оглянувшись на юношу, Гу Юшэн увидел сидящего с ним на одной лошади Тан Цзэмина и кивнул:

– Лю Синь, слушай внимательно: если что-то пойдет не так, стремглав скачи из леса и не оглядывайся.