Ринга Ли – Ныряя в синеву небес, не забудь расправить крылья (страница 110)

Сяо Вэнь, которому все еще было запрещено приближаться, видя состояние юноши и раненого северянина, предложил задержаться еще на пару дней, пока он попытается поймать хоть пару парящих лотосов. Лю Синь не стал возражать, а Ван Цзянь, который приходил в себя урывками, на несколько минут, и подавно.

Ближе к обеду юношу снова начало клонить в сон. Сидя рядом с Тан Цзэмином у огня, Лю Синь слабо моргал.

– Спи, ифу, тебе нужно отдохнуть, – тихо произнес Тан Цзэмин, плотнее укрывая его белым плащом.

– А ты? – пробормотал Лю Синь, но мальчик только отрицательно покачал головой.

– Я приготовлю тебе кашу, не хочу спать. Не переживай, я буду рядом.

Лю Синь смежил веки и провалился в сон, увидев напоследок улыбку мальчика.

Которая тут же угасла, когда Тан Цзэмин обернулся, сверкая мрачными глазами.

В пещере был только спящий Ван Цзянь и карауливший его клюющий носом Пэй Сунлинь.

Гу Юшэн медленно шел вдоль скал, смотря на высокие горы.

Они находились в ущелье, рядом с тем местом, где должны были появиться парящие лотосы, и уже расставили ловушки по указаниям лекаря, который по обыкновению что-то ворчал себе под нос. Ван Цзянь, с его серьезными ранами, вряд ли смог бы преодолеть путь с горы без риска потерять свою чудом сохраненную жизнь, поэтому им предстояло обдумать и его спуск.

Темная макушка показалась из-за скалы за спиной Гу Юшэна. Он остановился и чуть повернул голову, вскидывая уголок губ.

В следующее мгновение выпрыгнувший сзади мальчик сбил его с ног.

Мигом вскочив, оба уставились друг на друга, словно два бешеных диких пса.

Тан Цзэмин, держа в руках кинжал Лю Синя, провернул его в руке, чуть склоняя голову к плечу и видя, что генерал не спешит выхватывать клинок, уже сверкающий и отчищенный от крови.

– Весьма неплохо, – усмехнулся Гу Юшэн, ступая по кругу. – Но все еще слишком громко. Все эти дни ты несколько раз выслеживал меня. Сколько раз? Пять или шесть?

– Одиннадцать, – ответил Тан Цзэмин, не сводя с мужчины взгляда.

Гу Юшэн приподнял брови и коротко одобрительно кивнул:

– Лучше, чем я предполагал. Я заметил тебя только пять раз.

– Да, я знаю, на это и был расчет, – криво усмехнулся Тан Цзэмин.

Гу Юшэн осмотрел мальчика с головы до ног, подмечая перемены в его поведении. Он ступал осторожно, почти не оставляя следов на снегу, словно крадущийся зверь.

– Вы даже не удивились, что я не рассказал ифу правду! – Тан Цзэмин первым кинулся на противника, занося кинжал, но Гу Юшэн мгновенно перехватил его.

Перчатки из кожи черного тигра, которые не так-то просто пробить, со скрипом сжали сталь. Несколько капель крови пролились на снег, но генерал даже не заметил этого.

Легко оттолкнув лезвие, Гу Юшэн с удовольствием подметил, что удар мальчика стал стремительнее и сильнее.

– Не шуми. Звук сражения может спровоцировать лавину, – кивнул генерал на заснеженные шапки пиков, окружающих ущелье.

Тан Цзэмин отступил. Некоторое время они молчали, осматривая друг друга, и наконец Гу Юшэн первым нарушил тишину.

– Я не только не удивился, я знал, что так будет, – рассмеялся он тихим грудным смехом, останавливаясь напротив мальчика. – Сказать почему? Потому что мы с тобой похожи.

Тан Цзэмин тоже остановился, все еще зло и непонимающе смотря на генерала:

– Что?

Гу Юшэн выдохнул и чуть прикрыл глаза, словно вспоминая:

– Когда я был в твоем возрасте, мой наставник – Сяо Вэнь, должно быть, упоминал о нем – ударом ноги в грудь отправил меня со скалы в огненный разлом, кишащий демонами и дикими тварями, не считаясь с моими просьбами оставить меня рядом с братом. – Вперив внимательный взгляд в мальчика, Гу Юшэн продолжил: – Первые полтора месяца там дни напролет я вынашивал план отмщения. Засыпал и просыпался с мыслью о том, как вернусь и нашпигую наставника его же коротким клинком, который он скинул вслед за мной. Раздумывал, куда лучше ударить, чтобы он помучился перед смертью.

Тан Цзэмин понимающе кивнул.

– Но с каждым днем, пока сражался с лютыми тварями и мертвецами в огне, я чувствовал, как мое тело становится крепче, выдержка тверже, а разум яснее. Я чувствовал в себе силу, способную помочь мне не только выжить, но и победить всех в том месте.

– У вас была ци, – упрекнул Тан Цзэмин.

– Верно, в отличие от тебя я сражался не одним лишь клинком. Так что ты сейчас чувствуешь? Скажи мне, – вскинул бровь Гу Юшэн.

Тан Цзэмин прислушался к себе и почувствовал доселе неведомое ощущение собственного превосходства.

Уловив его эмоции, Гу Юшэн глянул на капли крови на снегу и кивнул. Затем обернулся на подходящих Сяо Вэня и Цзина и вновь посмотрел на Тан Цзэмина:

– Выпусти ци сейчас. Давай.

– Нельзя! – запротестовал Цзин, ускоряя шаг. – Это может навредить ему.

– Кому ты веришь, ему или мне? – Гу Юшэн возвышался над мальчиком, расправив плечи и заведя руки за спину.

Тан Цзэмин припомнил тот взгляд, который напоследок бросил на него генерал на скале. В нем не было злости и ненависти, лишь уверенность в своих действиях. Точно такой же взгляд Гу Юшэн кидал на мальчика во время их тренировок, когда Тан Цзэмин сражался на пределе своих возможностей, но генерал будто намекал, что тот может больше.

Прикрыв глаза, Тан Цзэмин опустил сдерживающие ци барьеры, чувствуя, как горячая сила хлынула в меридианы, согревая тело. Он приготовился к небольшой боли, что всегда следовала за этим действием. Но что-то определенно изменилось.

Цзин сделал шаг вперед, готовый остановить Тан Цзэмина, но тот вдруг открыл глаза, чуть потемневшие, теперь напоминающие звездное небо с кружащимися в нем всполохами звезд.

– Уже не больно, верно? – тихо спросил Гу Юшэн, беря мальчика за запястье и прислушиваясь. – Твое тело – это твое самое сильное оружие, и его необходимо подготовить. Подобно раскаленной стали, которую опускают в ледяную воду, чтобы она стала крепче. Сила, что есть в тебе, никогда не сравнится ни с божественным оружием, ни с духовным.

Гу Юшэн отпустил его руку и отошел, встав рядом с мужчинами.

– Вы сказали, что мы с вами похожи, – задумчиво проговорил Тан Цзэмин, делая шаг вперед. – Тогда вы знаете, что меня лучше не злить.

В воздухе за его спиной появились несколько духовных клинков и нацелились в мужчин. Они были тонкими, словно сверкающие на солнце иглы, но от того не менее смертоносными.

– И тем более разлучать меня и ифу.

Два клинка ринулись к Гу Юшэну и зависли по бокам от его лица.

Генерал отвел двумя пальцами один из клинков и сказал:

– Не переусердствуй, малец.

– Цзэмин, – спокойно выступил вперед Сяо Вэнь. – Я могу тренировать тебя сам, если ты выберешь меня своим наставником. Тебе необязательно выносить жестокость его тренировок, я обучу тебя всему.

Тан Цзэмин скрыл ци, уже не запирая ее так глубоко в теле, а позволяя ей мягко кипеть за небольшими створками.

Мальчик растянул губы в улыбке, которая не коснулась его глаз, посмотрел на лекаря и серьезно спросил:

– Вы сможете в бою победить генерала Гу?

Глаза Сяо Вэня подернулись поволокой неуверенности и вины. Он никак не ожидал такого вопроса, поэтому сухо кашлянул и, немного помешкав, отрицательно мотнул головой. Пускай они все и проходили обучение в одном месте, наставник никогда не видел в нем великого воина, в отличие от Гу Юшэна, которому не давали спуска и тренировали его как проклятого. Сяо Вэня же обучали более щадяще, позволяя ему укорениться в призвании своей семьи – целительстве, а не воинском деле.

Тан Цзэмин вновь перевел взгляд на Гу Юшэна и Цзина за его плечом.

За долгие дни меж диких зверей он ясно понял: если хочешь приручить стаю, нужно одолеть сильнейшего – вожака.

– Я хочу, чтобы меня тренировали все трое. Я слышал, как ифу однажды сказал на тренировочном дворе своего друга, что когда я стану старше, то он найдет человека, способного обучить меня сражаться, чтобы в случае чего я смог себя защитить. Ифу много работает и устает, я не хочу, чтобы он тратился на наставника, и тем более не хочу ждать, пока вырасту. – Помолчав немного, он убрал кинжал и продолжил: – Не знаю, зачем вам это. Дело ли в ифу и вашей к нему привязанности или же в моем редком духовном корне – мне не важно. Если вы выбрали меня своим учеником, так учите.

– Когда на втором этапе наших тренировок твоя печать будет снята, ты поймешь, – тихо произнес Цзин. – И Лю Синь тоже.

Тан Цзэмин коротко кивнул и посмотрел прямо на Гу Юшэна:

– Я хочу научиться сражаться как можно скорее, чтобы в случае надобности защитить его. Не позволю больше ни ему где-либо затеряться, ни себе проявить слабость. Это моя вина, что я слишком поздно вернулся, а он пропал.

Тан Цзэмин опустил глаза, вспоминая, как два месяца рыскал по снегу в безуспешных попытках найти Лю Синя, и каждый раз корил себя за то, что недостаточно силен.

– И я также не позволю вам применять ко мне тренировки, способные разлучить меня с ним. Не желаю больше видеть страх в его глазах. Вы можете тренировать меня, но он не должен узнать об этом. В конце концов, я согласился на это только ради него, – серьезным тоном произнес Тан Цзэмин, предостерегающе глядя на троих мужчин.

Гу Юшэн втянул в себя воздух, прикрыл глаза и на некоторое время задумался. Когда же снова посмотрел на мальчика, то лишь кивнул с ничего не выражающим лицом.

– И еще… – продолжил Тан Цзэмин, и все трое обратились в слух. – Я хочу тренироваться не только с двумя мечниками, но и с двумя мечами.